Капиталорационализация – есть процесс установления социальной Капитал-Мегамашины, некоего проявления машинной сущности Капитала-Фетиша или Капитала-Бога и его строя в форме капиталократии.
Капиталорационализация, на фоне происходящей «монетарной революции» внутри глобального империализма, начинает все превращать в «деньги», причем в «деньги над деньгами», в «виртуальные деньги» и через них в «пустоту». «Пустота» «модерна» и «пост-модерна», их тяготение к форме без содержания, являются итогом общего стремления Капитала-Фетиша к «дематериализации», к освобождению себя от «материальной оболочки» (от физического капитала) и от труда («человеческого капитала»). Это стремление Капитала-Фетиша к «дематериализации» (на базе чего через операции «Д-Д\'» возрастает скорость финансового капиталооборота и соответственно возрастает спекулятивная денежная масса) и приводит к «турбокапитализму» или «виртуальному капитализму», как выражению современной стадии развития империализма. «Пост-модерн» есть «новая волна модерна», порожденная монетаризацией всех сфер бытия человека и общества, которая только и кричит всем и вся: «Да здравствует Пустота! Да здравствует форма! Да сгинет человек! Да уничтожится разнообразие культур, языков, локальных цивилизаций, социальных устройств!». Он становится стратегией культурного империализма, призванной уничтожить память культур этносов и локальных цивилизаций, чтобы лишить людей привязанности к своему народу, к своему отечеству, к своей земле.
«Модерн» и «Пост-Модерн» в науке и культуре порождаются всей формой бытия капиталократии, в современную эпоху – мировой финансовой капиталократии. Фетишизация Капитала, его отчуждение от истоков собственного генезиса, культ «беспамятства» переходит в фетишизацию всего процесса капиталорационализации, на которой лежит «печать» капиталистической эсхатологии – движения человечества к капиталистической гибели в XXI веке по экологическим причинам, предвестником которой становятся Модерн и Пост-Модерн, как инструмент установления Нового Мирового Порядка.
Капиталократия и Мегамашина капитала, которой она управляет, охватывает капиталорационализацией и культуру. Капиталократия начинает «смотреть» на культуру как на источник дохода и механизм завоевания национальных рынков. Кроме того, он создает «свою культуру» для уничтожения национальных культур в целях установления Нового Мирового Порядка. Таким инструментом становится «пост-модерн», «масс-культура», производимая в США, свободная от национально-культурных архетипов и моральных ценностных запретов.
Ясно, что поскольку США становится мировой столицей финансовой капиталократии, постольку она и создает «масс-культуру» в форме культуры пост-модерна как инструмент установления своего культурноинформационного господства, призванного снивелировать все «национальные культуры» мира и расчистить пространство для перерождения «национального человека», «корневого человека» по П. А. Флоренскому в космополита, «бескорневого» человека, человека без национально-культурной памяти, человека с манипулируемым сознанием и с потребительско-рыночными инстинктами, обеспечивающее унифицированное поведение «экономического животного», без которого невозможны «мировой рынок» и «мировое открытое общество» (идеал К. Поппера и Дж. Сороса ).
В США как родине классического, космополитического капитализма, воспринявшего законы морского пиратства от первых переселенцев – английских морских пиратов, не смогла возникнуть национальная культура такого уровня, которая была характерна для стран Европы, Китая, России, Индии и т. д. Культ денег, культ Капитала, «Капитал-Бог» вытеснили в «душах» американцев духовность, изгнали «богов» тех или иных религий, которые они формально исповедовали. Осталось одно поклонение – поклонение деньгам. А если нет святого в душе, то не остается и места для культуры. Философ Джордж Сантаяна(преподаватель Гарвардского университета), принадлежавший к американским консервативным элитарноакадемическим кругам первой трети ХХ века, утверждал, что географические просторы Америки соседствуют с «моральной пустотой» американской души. «В интеллектуальном отношении они более пусты, нежели Сахара», – говорил он об американцах [156] , (выдел. нами).
К. Клуге в работе «Коммунизм Христа» (написанной им в 30-х годах) воспроизводит яркий пример долларовой монетаризации духовности американца.«Доктор философии Айн Ранд, – пишет он, – известна в университетах Америки своими лекциями об ошибочности альтруизма. Согласно ее теории, только эгоистические стремления людей способны привести к полному материальному успеху. Христианский же альтруизм ведет к социализму, а тот, в свою очередь, – к коммунизму. На платье этой дамы красуется массивная золотая брошь, изображающая символ американского доллары – $. Это откровенно демонстрирует ее кредо: эгоизм вместо альтруизма и любовь к наживе вместо любви к ближнему» [157] .
Вот этот образ «пустоты» и тяготение к некрофилии в американской культуре хорошо показал американский эссеист Лорен Айзли. В рассказе – эссе «Танцующая крыса» он выделяет курсивом тезис: «Впереди пусто, сзади пусто. Поклоняйтесь же ему – великому нулю» [158] (выдел. мною С.А.). Пустота, «великий нуль» – метафоры, которые перекликаются с высказываниями Сантаяны, отражающие «пустоту» культуры, когда культом становятся капиталоденьги, потребительство, вещизм.
В основе культурного империализма лежит капиталорационализация культуры, порождающая экспансию «пустоты», формы.
Капиталорационализация культуры делает ее механистической, абстрактной, дематериализованной. Техноморфность капитала порождает техноморфность, абстрактность, фиктивность порождаемой им культуры. «Капитал-Бог» порождает и культуру по образу и подобию своему.
Монетаризация ценностей и монетаризация человека сопровождается и монетаризацией культуры. Такая культура начинает функционировать и развиваться капиталоморфно. Она должна приносить «успех», т. е. прибыль, обеспечивать самовозрастание капитала. Объекты культуры, особенно живопись, кино, становятся эквивалентами капиталоденег, ценных бумаг и начинают обращаться на соответствующих аукционах и «смотрах», подобно обороту капиталов на финансовых рынках. Фиктивный капитал (спекулятивный капитал) создает фиктивную культуру. Виртуальная экономика создает свое «зеркало» – виртуальную культуру.
Глобальный империализм создает глобальную империалистическую культуру в виде «пост-модерна».
Интересен в рамках нашей логики анализа анализ захвата в своеобразный «плен» после II Мировой войны европейской культуры американцами, превращения ее в «золушку» на балу у «принца» – американской культуры и американской капиталократии, управляющей «аукционами» и формирующей «заказы» на моды и стили в живописи, музыке, кино.
Корни такого подхода американцев к миру искусства являются общими для «атлантизма», т. е. англо-американской цивилизации с торгашеской концепцией ценностей. Суть по А. Медведеву состоит в том, что «имеющееся в качестве первичной ценности золото можно превратить в любую другую ценность: моральную, философскую, культурную. Сердобольным суесловам следует помнить, что под термином «общечеловеческие ценности» существуют совершенно определенные понятия абсолютно иной, враждебно настроенной ко всему остальному миру цивилизации, для которой и Россия, и Европа представляются объектом для собственного обогащения и ничем иным» [159] .
Американцы и англичане в 1944–1945 гг в Европу пришли не как победители Германии, а победители Европы, требующие от нее контрибуции. Европа после войны для финансовых капиталократов англо-американского альянса стала «полем обогащения». Как только союзники высадились в Сицилию, британское радио незамедлительно передало, что в Британский музей отправлены два судна с культурными ценностями. По свидетельствам тех лет были выпущены листовки и плакаты, изображающие негров в англоамериканской форме, обменивающихся репликами: «Мы едем в Европу, чтобы спасать Культуру; «А что такое культура, Джимми?» и тут же ответ в виде рисунка, изображающего негра, волочащего за талию Венеру Милосскую, на которой написано: «цена 2$» [160] .
Империализм финансовой капиталократии США, начав поход за завоевание мирового господства, начал с идеологического подчинения себе Европы уже в начале ХХ века. «Абстрактная империя» (по Соросу) финансовой капиталократии востребовала абстрактное, денатурализованное искусство.
С этой целью был сформирован «образ современного художника – неуемного новатора, для которого творчество, в первую очередь, перманентные поиски искусства» [161] . Такой художник сам рассматривается капиталократией как товар, ему разрешается любое эпатажное, аморальное поведение (Пример с тестом на поедание собственных фекалий «людьми искусства», приведенный выше и есть пример такого поведения). Его имя служит имиджем тех картин, которым капитал «присваивает» цену и делает их в определенном смысле «ценными бумагами», «капитал-деньгами».
Формируется «арт-капитал», как часть монетарного капитала. Особую роль в этом процессе сыграли Маршаны, исполнявшие заказную функцию финансовой капиталовласти США в сфере искусства. Возникла система аукционов – как механизмов регулирования цен на произведения искусства. Вот как об этом пишет А. Медведев. «Маршаны, занимающиеся торговлей новым искусством, установили и новые правила. Художник, внесенный в каталоги аукциона, уже неволен произвольно назначить цену за свои работы для покупателя, решившего приобрести у него работу помимо аукциона. Покупатель знает, что выше определенной суммы этот художник не может назначить цену и, не вступая в торги с художником, он всегда купит его работу у маршана за твердую цену (наше замечание: «маршанские» аукционы предстают как инструмент капиталократии, управляющие потоками арт-капитала и его стоимостью, С. А.). Если художник не пожелает, чтобы сделка сорвалась, он оценит свое произведение согласно стоимости аналогичного, внесенного в каталоги аукциона. Маршан держит художника не только на жестком поводке цены – также устанавливается предпочтительная тематика» [162] . И здесь мы сталкиваемся с явлением, которое мы назвали капиталорационализацией искусства. Финансовая капиталократия начинает задавать стиль искусства, его доминирующие образы, иногда даже цветовой выбор. И если приезжавшие в начале 30-х годов в Европу американские скупщики картин требовали от художников картин с цветами, то маршаны эти требования переводили в свои требования к художникам. «Пожалуйста, пишите букеты, гирлянды, веночки, клумбы – лишь бы были цветы. Пишите в любой манере, но цветы. Вспоминается байка про Форда, – пишет А. Мельников, – который, отвечая на вопрос дизайнеров, какого цвета может быть автомобиль, говорил: можете красить в любой цвет, лишь бы был черный. Там, где речь идет о прибыли, художнику не позволяют вольностей » [163] .
Мировая капиталократия таким образом стала создавать систему монетарных ценностей искусства, не совпадающую с их подлинными ценностями по меркам ценностей человека, более, приветствующих «расчеловечивание человека», его распредмечивание на языке искусства.
Уже «кубизм» в начале ХХ века стал подкармливаться капиталократией. Молодой Пикассо был поддержан Волларом, за спиной Брика стоял «делец» Вильгельм Уде. С 1906 года покровителями Пикабиа, Дюшана и Пикассо стали американские бизнесмены Вальтер Аренберг и Альфред Штиглиц.
Уже в 20-х годах на «рынках арт-капитала» стали играть аналогично играм на «рынках ценных бумаг». Пример: Канвейлер в 1925 году скупил множество картин кубистов и «диких». Затем он «выбросил» на рынок всю свою коллекцию, что привело к колоссальному падению цен на картины художников новейшей школы. Картины Пикассо можно было купить за 300400 франков. Возникли возможности спекуляции на поднимающихся модных течениях, которые сразу же были оформлены. Подробный анализ этих процессов выполнен А. Медведевым (1999), мы же только воспользовались рядом примеров из этого анализа.
Следует подчеркнуть, что внедрение рынка в мир искусства («вшивого рынка» по А. Пушкину ), привел к его поведению, какое характерно для товарного рынка.Произошла товарно-денежная фетишизация предметов искусства, как процесс становления того монетарного мира (в Новом Мировом Порядке), который и необходим для реализации капиталовласти. И здесь Капитал-Бог создает свою неорелигию. В моменты кризисов перепроизводства «картины» также сжигались, как и сжигались мешки с кофе (или топились в море). Когда Жорж Руо получил от наследников Амбруаэ Волара 315 картин кисти, художника Жоржа Руо, то это означало их перепроизводство и обесценение. Чтобы этого не произошло, Жорж Руо в присутствии нотариуса произвел для кинохроники съемку колоссальнейшего «аутодафе» сожжения всех своих 315 картин [164] .
Создается «абстрактное» искусство, «авангард», произведения которых более соответствуют «абстрактности» капиталоденег. Как свидетельствует А. Мельников, «история авангарда … начала развиваться в совершенно иной плоскости, более соответствуя принципам игры на финансовых и товарных биржах» [165] .
Культурный империализм проявление империализма в культурном пространстве мира. Это превращение культуры в инструмент мирового господства.
Империализм США стал создавать искусство без традиций. По понятиям финансовой капиталократии США нужно было поставить искусство и культуру Европы, богатые традициями, мировым признанием «на колени». Для этого нужно было сделать «культурную революцию». Низвергнуть традиционную культуру Европы с пьедестала, лишить ее истории и на освободившееся место поставить новаторское искусство, новаторскую культуру, не признающую европейских традиций, «классику», искусство и культуру без истории. Это финансовой капиталократии США и удалось сделать во второй половине ХХ века. Культурная империалистическая война предшествует всем другим типам войн.
Европейская интеллигенция смогла идентифицировать эту «угрозу», но отразить ее не смогла, потому что наступила «эпоха наступления финансового капитала на все стороны жизни человечества». «… В Америке… – говорит Фернан Леже, – нет ни традиций, ни разнообразия обычаев, ни «своего» искусства – есть доллар. А доллар – это не символ настоящего богатства страны. Вы отъезжаете от Нью-Йорка за сто, пятьсот, за тысячу километров, всюду вас встречает одинаково красивая блондинка и предлагает сэндвич и кока-колу» [166] . Культурная революция по-американски, а вернее монетарная революция в европейской культуре, в нашей оценке, инициированная капиталократией США, началась в 1949 году, с выхода работы «Абстрактное искусство, его истоки и первые мастера». Здесь немалую роль сыграли братья Аллен Даллес, и Джон Фостер Даллес (директор ЦРУ и госсекретарь), близкие с семьейРокфеллеров, сделавших ставку на развитие арт-капитала, в утверждении главенствующей роли Америки в формировании рынка современного искусства.Франция, как «столица» европейского искусства, законодательница мод, сдалась на милость победителя – финансовой капиталократии США. Появляется «новое искусство» в США, устанавливающее свою традицию, которое проводит экспансию в Европе. Это искусство отрицало все нормы, отрицало человека. По утверждению Бюрена «полосы, мазки, кисти и черные круги претендуют стать демистификацией искусства – частным и простым утверждением живописи в ее новом качестве» [167] .
Фетишизация захватывает и музыку, на что обратил внимание Теодор Адорно еще в 1938 году в работе «О фетишистском характере в музыке и регрессе слушания». Рок-н-ролл, «рок-революция» 60-х годов, музыкальный «модерн» 70-х – 80-х годов – отражение монетарной революции в музыкальном искусстве, благодаря которой музыка становится «арт-капиталом», как и живопись.
Обратим внимание на следующий феномен. Как мы показали, вследствие изоморфизма «капитала-машины» и машины в технике, техноморфный капитал порождает капиталоморфную технику, а затем капитал-техника превращает искусство в «технику» по своему генезису, но поскольку она не порождает «продукцию», то – в «пустоту», «великий нуль» по своему содержанию. Лорен Айзли в своих эссе «схватил» эту «пустоту» монетарного пространства жизни, где царствует Капитал-Бог, и не остается «воздуха» для «дыхания» живому человеку, не остается его и в американизированной культуре, пропущенной через «мясорубку» Капитал-мегамашины. Поклоняйтесь ему, великому Нулю! – вот что остается в неорелигии Капитала для «денежного человека».
Капиталорационализация человека превращает его и его культуру в «ничто», в «нуль», таков итог экспансии капиталовласти на все сферы жизни человека и ее ценностно-смысловые «измерения». Такова сущность глобального империализма как последней стадии развития империалистического капитализма.
Пример «нуля» – «искусство» прикормленных Дж. Соросом юношей – редакции журнала «Радек» в упоминавшейся уже статье В. Васильченко «Смрадек». В этом журнале они «представили фотографии блестящих комков экскрементов с аккуратными указаниями в правом верхнем углу – какой автограф кому принадлежит. Кто-то расписался на белом фаянсе, кто-то запросто – на газете. Самым «плодовитым» оказался «авангардист – иконоборец» Авдей Тер-Оганьян, некогда прославившийся публичным осквернением православных икон (за что был бит и судим по статье 282 ч. УК РФ). Последний «автограф», если верить надписи, принадлежит Ю. М. Лужкову, причем представляет из себя почему-то крест маковки православного храма…», – пишет В. Василенко и далее замечает: «Эту «загадку» «известному филантропу» недурно было бы разъяснить на суде. Будем надеяться что московский градоначальник приложит к этому определенные усилия» [168] . Далее в этой статье показывается «чернуха» в журнале: «графический цикл «Памяти Чикатилло» (каракули, в которых с трудом угадывается голый мужчина, кромсающий голую женщину), порно, в том числе Авдей Тер-Оганьян («Авдей – иконоборец»), охотно позирующий на фоне оскверненных икон с топором в руках и поясняющий «непонятливым», что «это смешно, это достойно смеха, а не сопереживания, а уже тем более – не осуждения» [169] . «Открытое общество» им. Джорджа Сороса устами журнала «Радек» (№ 2, 2000) и на благотворительные деньги Дж. Сороса ведет борьбу против русской культуры и православия.
Мировая финансовая капиталократия уничтожает в конце 90-х годов культуру в России, расчищая пространство для «великого нуля» – «антикультуры», которая агрессивно, с топором в руках А. Тер-Оганьяна оскверняет русские православные иконы. Капитал-Бог предстает в истинном лице Сатаны. «Сатана там правит бал, стана там правит бал, гибнет за металл искусство и культура!» Капиталорационализация человеческого мира, Новый Мировой Порядок мондиалистов, «Строй Денег» Жака Аттали не оставляет место человеку и культуре, идет «опустынивание» в культурном пространстве.
«Великий нуль» – другой образ Капитала-Бога. Капиталократия, особенно мировая финансовая капиталократия, с помощью «открытого общества» осуществляет всеобщую агрессию против человеческой культуры, ее «многоцветья», ее разнообразия. Разрушенные православные храмы в Югославии-Сербии в результате «ковровых бомбежек» авиации США и НАТО в 1998 году и «Авдей-иконоборец», оскверняющий православные иконы и кормящийся для этих деяний на деньги Дж. Сороса – символы, которые как бы совмещаются, приобретают «зловещий смысл» наступающего технотронного фашизма, нового Мирового Порядка – строя мировой финансовой капиталократии, в котором уничтожается все, что выступает за «человеческое в человеке», за солидарность, за любовь, за материнство, за духовность, за альтруизм против оголтелого эгоизма «монетарного человекоробота», против «человекоденег».
«Культурный империализм» переходит в «культурный фашизм», т. е. в глобальную форму уничтожения национальных культур.
Т. М. Горичева, православный философ и богослов, четко уловила «сатанинскую сущность» культуры, находящейся в «услужении» у Капитала-Мегамашины, у капиталоденег. «Причина такова, что мы сейчас живем в обществе потребления, совершенно сатанинском, причем сатанизм становится обыденным. Мы живем в обществе бульварного сатанизма. Вторая, т. е. апокалиптичнеская, смерть уже наступила, люди стали как клонированные, похожи на всех этих киборгов. По телевидению уже только киборгов показывают … Если б сейчас были белые мыши вместо людей – никто бы и не заметил … Деньги крутятся, прибавляются к деньгам … Это механизм накопления капитала и уничтожения человека и Бога … Бог уж уничтожен, человек уничтожается.Эта цивилизация окрашена в киборгический, сатанинский свет …» [170] .
Монетаризация человека и культуры как база реализующейся мировой финансовой капиталовласти – монетарной власти («Сатана там правит бал, сатана там правит бал, люди гибнут за металл»), оборачивается их гибелью, капиталогенным Апокалипсисом. Приход этой «культуры» в российское телевидение демонстрирует эту злую, демоническую волю к «культурному опустыниванию» со стороны американизма здесь, в России. Мировая капиталократия расчищает «жизненное пространство» для «золотого миллиарда» «монетарных человекороботов». Пример – фильм В. Тодоровского «Страна глухих», в котором едва ли прикрытая и сафическая ориентация, и зашифрованная идеологема либерально-капиталистического эгоизма, пестующего только себя, свое «Я», свои прихоти и желания, свое безграничное «хочу», пестующего в себе (уже в нашей логике) – «Капитала-Бога»: «живи для себя», «откажись от жертвенности», «плыви по воле волн», точь-в-точь как у Айн Ранд (которую мы цитировали по свидетельству К. Клуге выше). «Страна глухих» становится синонимом капиталократической культуры, синонимом «глухого одиночества», в котором «человек-атом» слышит только себя, и больше никого, в том числе не слышит и свою совесть (ведь «совесть» рождается только в «солидарном» обществе, в «МЫ» – бытии), не слышит, следовательно, и Бога. "«Страна глухих» – страна без Бога, это и есть капиталократическая смерть человечства. М. Олисава (на анализ которого мы опираемся) подчеркивает антитеистическую линию, поскольку «глухота, взятая как позитивное качество, есть подчеркнуто антихристианская, антитомистская линия. Тот, кто имеет уши (которые у Йяйи так и не отрезали) и не слышит, того не касается спасительное дуновение СЛОВА, которое было в начале» [171] . Глухота – это «плюнуть на все», «оглохнуть перед лицом мира» (чтобы ни за что не отвечать), как мечтают героини фильма, – эта «глухота» и находится в основании действий «Авдея-иконоборца», прочих «калопоедающих» авангардистов. Авангардисты, пестуемые Соросом и Кo, никого не слышат, они не признают традиций, они только слышат себя. Эта «глухота» капиталократической культуры – отражение «глухоты» Капитала-Бога и всей служащей ему капиталократии, признающей только одну страсть – страсть власти над миром с помощью денег и купленной на эти деньги военной силы.