Капиталорационализация науки переходит в капиталорационализацию всего общественного интеллекта в странах Мира с одновременной его капиталистической стратификацией. А поскольку, образование – главный механизм воспроизводства общественного интеллекта, то этот процесс капиталистической рационализации и стратификации становится ведущим в образовании на страновом и глобальном измерениях. Собственно говоря, монетарная глобализация, реализуемая мировой финансовой капиталократией, включает в себя момент интеллектуальной и образовательной стратификации общественного интеллекта, с тем, чтобы в странах «не-Европы», т. е. в странах «не-золотых миллиардов», формировались системы совокупного интеллекта колониального типа, «жующие» те знания, которые необходимы, чтобы не появлялось сопротивление Новому Мировому Порядку.
«Капитал-Бог» и осуществляемая капиталорационализация изначально стремились подчинить себе общественный интеллект, знания человека, его духовность и культуру, перерабатывая их по образу и подобию своему.
Примером капиталорационализации образования на страновом уровне в капиталистической стране может служить система образования Франции, социологический анализ которой выполнили К. Борло и Р. Эстабль (в своей монографии «La escuela capitalista», впервые опубликованный в 1971 году и затем выдержавшей около 20-и изданий). Мы опираемся на анализ результатов социологического исследования К.Борло и Р. Эстабля, осуществленного отечественным социологом и общественным деятелем Сергеем Кара-Мурзой в работе «Новая школа: фабрикация «низколобых» [185] . С. Кара-Мурза, как и К. Борло и Р. Эстабль, показывают, что буржуазная школа создает внутри себя два «коридора обучения» – один для элиты, то бишь, капиталократии, или обслуживающей ее элиты, другой – «для» фабрикации субъектов», которые должны были заполнить как обезличенная рабочая сила фабрики и конторы» [186] . Масса учеников, как отмечает С. Кара-Мурза, разделялась на «контролируемые части» – контролируемые навязываемым «укладом школы, системой оценок и премий, поощряемой конкуренцией». «Школа «фабрикующих субъектов» не давала человеку стройной системы знания – освобождающего и возвышающего» [187] . К. Борло и Р. Эстабль провели статистический анализ количественных данных и он оказался настолько разоблачительным для капиталистической системы образования, что имел в общественном сознании французов эффект «разорвавшейся бомбы». Согласно переписи 1968 года 86,6 % французов в возрасте 15 лет и старше имели максимум справку о начальном образовании, 47,6 % не имели никакого свидетельства об образовании, только 6 % – уровень средней школы и выше. Среди молодежи положение оказалось чуть-чуть лучше: лишь 66,64 % имели уровень начальной школы и ниже.
Капиталократия в системе капиталистической школы запускает механизмы социального разделения детей. Первый механизм-выстраивание барьеров поступления по возрасту. Дети низших классов специально тормозятся в своем развитии в школе. 63 % детей рабочих и 73 % детей сельскохозяйственных рабочих (против 24 % детей из «хороших семей) на год или больше отстают от «нормального возраста» для перехода в школу второй ступени. «Это усугубляется еще и тем, что среди детей рабочих лишь треть успевает на «отлично» и «хорошо», против 62 % детей буржуа. Казалось бы, что в детстве разница в один-два года, потом наверстает. В СССР огромная масса людей прошла через вечерние школы и рабфаки, составила важную часть лучших кадров. Но нет, в западной школе возраст используется как критерий для дискриминации: ребенка отправляют во второй «коридор» школы потому, что он «слишком стар, чтобы продолжить школу в своем классе». Авторы (К. Борло и Р. Эстабль, С. А.) пишут: «Организация школы по классам со строгой последовательностью возрастов – исторически недавний факт, неизвестный до развития капитализма – является ничем иным как особым социальным механизмом, смысл которого вытекает из результата, а не из псевдобиологических, псевдопсихологических и псевдонаучных оправданий, которыми его сопровождают. Это особенность буржуазной школы, развитая специально (наше замечание: и управляемая капиталократией, С. А.) для достижения указанного эффекта». Эффект – разделение детей между полной средней школой (ПС) и начальной профессиональной, не дающей среднего образования (НП). И разделение это поразительно симметрично: В НП попадает 548 детей рабочих (против 146 идущих в ПС), а в ПС попадает 543 ребенка буржуа (против 148, идущих в НП). Именно необходимостью скрыть это объясняют авторы непонятное, на первый взгляд, плохое состояние школьной статистики на Западе…» [188] .
Капиталократическая школа в коридоре для «низколобых» «фабрикуемых субъектов» специально, программно заданно формирует «мозаичную культуру» (в противовес «университетской», в которой формируется «универсально-целостное» мировоззрение будущих управленцев и «властителей душ»). «Низколобый» или «человек массы» (вспомним понятие «серой расы») наполняется в школе сведениями только для выполнения контролируемых операций. Это человек самодовольный, не самокритичный, считающий себя образованным, но образованный для того, чтобы быть «винтиком» «фабрики», подчиненной Капиталу-Мегамашине и всей «вертикали» капиталократии.
Интересен генезис капиталократической школы. К. Борло и Р. Эстабль отмечают те усилия по созданию учебников для формирования «мозгов» рабочих, которые продемонстрировали ученые – адепты капиталократии. «Эти книги, – пишут К. Борло и Р. Эстабль, – были подготовлены с особой тщательностью в отношении идеологии бригадой блестящих, относительно молодых ученых, абсолютных энтузиастов капиталистической реформации. Штат элитарных авторов подбирался в национальном масштабе (наше замечание: это происходит и в наши дни в России, когда ученые энтузиасты капиталистической реформации «пекут» соответствующим образом направленные идеологически учебники на деньги Фонда Сороса, С.А.), и противодействовать им не могли ни педагоги, ни разрозненные ученые, ни религиозные деятели. Отныне знание в начальную школу могло поступать только через Сорбонну и Эколь Нормаль. Ясность, сжатость и эффективность идеологического воздействия сделали эти книги образцом дидактического жанра» (цит. по раб.: С. Кара-Мурза, 1995). Вот пример учебника одного и того же автора для детей буржуа и для детей рабочих. «В книге приведены отрывки из истории Франции Лависса о правлении Людовика XIV в двух вариантах. Это просто потрясает. Один вариант – содержательное и диалектическое описание, заставляющее размышлять. Другой – примитивный с дешевой моралью, во многих утверждениях, противоречащий первому варианту. Просто не верится, что это писал один и тот же автор», – восклицают авторы анализа [189] .
Вот еще один факт для нашей социологической рефлексии уже по отношению к реформам в российской школе 90-х годов! «С точки зрения методики преподавания в школе «второго коридора» (ППШ) господствует «педагогика лени», а в школе для элиты педагогика напряженных умственных и духовных усилий (наше замечание: в стратегии перехода российской школы на 12-летнее обучение по существу, независимо от мотивации авторов этой идеи, поскольку программа содержательно не изменяется и программа первого курса высшей школы не затрагивается, закладывается «педагогика лени», чтобы превратить нашу молодежь в поколение «низколобых», которое легче будет колонизовать Западу, С. А.). Опросы учителей и администраторов, работающих в школьной системе, показали, что, по их мнению, главная задача ППШ – «занять подростков наиболее экономным и «приятным для учеников» образом. Поэтому что, они не такие, как другие», в нормальных классах. Социологи даже делают вывод: используемый в ППШ «активный метод» обучения поощряет беспорядок, крик, бесконтрольное выражение учениками эмоций и «интереса» – прививает подросткам такой стереотип поведения, который делает невозможной их адаптацию (если бы кто-то из них попытался) к школе системы ПС, уже приучившей их сверстников к жесткой дисциплине и концентрации внимания. Таким образом, ППШ ни в коем случае не является «худшим» вариантом ПС, как бы «низшей» ступенью, с которой можно, сделав усилие, шагнуть в нормальную среднюю школу. Напротив, ППШ активно формирует подростка как личность, в принципе несовместимую со школой «первого коридора». Переход в этот «коридор» означает не просто усилие, а этап саморазрушения и воспринятой системы знаний, и метода познания, и стереотипов поведения» [190] .
Обратим внимание на один, важнейший момент «капиталорационализации школ» в странах Запада, процесса их превращения в часть Капитала-Мегамашины.
Мы уже отмечали, что «история Капитала-Мегамашины, ее обожествление» сопровождается тотальной войной против труда, культивированием воспитания не только «служителей Бога-Капитала», но и всей его «паствы» – «потребителей-микрокапиталистов», мечтающих стать большой «капиталовластью».
Социалистическая революция в России в 1917 году, возвестившая об установлении в России «общества труда», породила советскую школу, которая была тотально трудовой, в то время как капиталистическая школа оставалась принципиально антитрудовой. С. Кара-Мурза, на наш взгляд, правильно и профессионально «тонко» подчеркивает складывающиеся различия между советской школой и буржуазной школой Запада. «Суть этого различия не в том, что там растят белоручек, а у нас – работяг. Быть может, даже, наоборот: школьники, приучаемые молиться доллару, не гнушаются подработать. Мы говорим сейчас не о дефектах реализации принципов, а о принципе. А суть его в том, что в нашей школе труд представлялся не проклятьем человека, а делом чести и даже духовного подвига – «воля и труд человека дивные дивы творят». А там, в учебных программах сама тема труда является табу – труд как будто не существует, говорить о нем нельзя … (наше замечание: в этой антитрудовой тезе капиталистического образования отразилась антитрудовая направленность Духа Капитала, С. А.).Труд мифологизирован, школа совершает первую работу по отчуждению человека от трудовой деятельности…» [191] . И далее С. Кара-Мурза делится следующим сравнительным наблюдением, когда большой материал для анализа поставляют процессы капитализации, ранее советской, школы под флагами «реформ»: «Для милых мальчиков и девочек в колледже (на Западе, С. А.) труд – это быть дизайнером, репортером или финансистом. То же самое мы уже видим сегодня в наших «колледжах» и частных школах. А пока мы следовали принципам трудовой школы, у всех нас, советских людей – независимо от профессии – существовала подспудная духовная связь именно с физическим трудом. Мы все были ему не чужды, и это казалось естественным. Для нас слова о том, что каждый должен добывать хлеб свой в поте лица своего, имели смысл. И это мало связано с «уроками труда», которые в школе обычно были организованы плохо. Суть, повторяю, в том, что школа была направлена на создание «общества труда, а не «общества потребления». «Ужасно слышать от школьников-мальчишек, нашептанный им бред о благе богатства – никогда в истории России такого нельзя было услышать: ни в приходской школе, ни в гимназии, ни в лицее, где училсяПушкин» [192] .
Капиталорационализация России, ее подчинение либеральной, разрушающей ее экономику и духовно-нравственные устои, доктрине, переходят в, соответствующим образом организованную, капиталорационализацию и либерализацию всей системы российского образования. И в этом процессе один из ударов наносится по трудовой идеологии общества и советского образования, ставившей уважение к труду, которое начинается с уважения к физическому труду, позволяющему прочувствовать древнехристианский императив (максиму) «добывать хлеб в поте лица своего», в центре своего внимания, в центре воспитания, формирования личности в школе. Война Капитала против труда, извечная, коренная, «приходит» в Россию вместе с капиталистической реставрацией, «приходит» и в образование.
Возвращаясь к двум «коридорам» капиталократической системы образования, отметим, что антитрудовая этика «Капитала-Бога» входит в основания обоих направлений буржуазной школы.
Таким образом, капиталократия создает «2-х коридорное» воспроизводство интеллекта, культуры, знаний, картины мира: одно для правящей элиты, другое – для управляемых. Появляется своеобразное дуальное капиталократическое управление качеством образования с его разделением на две системы: для воспроизводства «господ капитала» и для воспроизводства капиталистических «рабов». Такая капиталократическая дуальность качества образования вместе со становлением глобальной капиталократической системы ретранслируется уже на глобальный уровень с культированием «общества знания» (в зоне проживания «золотого миллиарда», в так называемой мировой «Европе») и «обществ невежества» (в зоне проживания «не-золотых миллиардов», в так называемой мировой «не-Европе»). «Общество знания», как «мировой капиталист», поддерживает состояние «обществ незнания или невежества», как «мирового пролетариата». На это, правда, вне изложенных наших оценок, обратил внимание Н. Н. Пахомов еще в 1990–1991 гг. «Европа», противостоящая «не-Европе», поддерживает в «не-Европе» такой уровень знаний и соответственно образования, который достаточен для сервиса и обслуживания ресурсодобывающих технологий, но который недостаточен для разработки и реализации «высоких технологий», наукоемких, интеллектоемких, знаниеемких, образованиеемких технологий. Эта стратегия проводится и по отношению к России. Для установления мирового господства мировой финансовой капиталократии Россия как геополитический субъект должна быть устранена, разрушена. На путь реализации этой стратегии стоит система образования, которая на протяжении истории СССР, приобрела высочайшее качество в мире. Поэтому ставится задача разрушения, сокращения, «сжатия» систем образования и науки России. Для решения этой задачи и осуществляется прививка либерализма в образовательную политику России, проповедуется тезис ориентации образования на рынок, который становится «оценщиком» качества образования. К сожалению, эта «прививка либерализма» пустила свои корни в стратегии образовательных реформ, инициируемых властями, в том числе Минобразованием. Именно рыночная идеология образовательной политики в последние годы в России приводит к постоянно артикулируемому тезису, оправдывающему осуществляющийся «развал» отечественных образования и науки: «Надо жить по средствам». Возникает только дополнительный вопрос: по средствам всей России, или которые оставляет финансовая капиталократия для образования и науки, не спрашивая об этом общество. В. М. Дюков из Красноярска, специалист в области образования, психолог замечает: «В конце ХХ века мы объективно «удушаем» ХХ! век для России посредством самоагрессии в сфере образования (нашем добавление: самоагрессии, управляемой финансовой капиталократией, адептами мондиализма, С. А.). Путь более взвешенного и реалистичного оптимизма – консолидация общества по поводу образования» (В. М. Дюков, «Мировые тенденции развития образования», 2000, с. 16). В докладе международной комиссии по образованию для XXI века ЮНЕСКО «Образование: сокрытое сокровище» указывается: «Образование представляет собой благо коллективного характера, которое не может являться предметом регулирования с помощью рынка» [193] (выдел. мною, С. А). Ю. М. Громыко резонно указывает на недопустимость обсуждать проблемы образования в схемах узкого экономизма и «бухгалтеризма» [194] .. И здесь он прав.
Защита отечественного образования, его основ и традиций, сохранение и развитие потенциала высшего образования в России – один из факторов противостояния капиталорационализации образования в России, осуществляемой мировой финансовой капиталократией, в том числе Фондом Сороса. Подключение российского образования к Болонскому соглашению в 2003 году – продолжение акции глобального империализма по капиталорационалистической унификации российского образования, которая имеет целью разрушение механизмов воспроизводства интеллектуальных ресурсов России, ее общественного интеллекта, расчищающее путь к колонизации экономики и земель России.