17.05.2022 Для кого и какой коллапс экономики реален?
Показано и научно обосновано закономерное различие между тем, что и когда (при каких условиях) есть коллапс экономики в реальностях фетишистского, финансово-капиталистического и революционно-пролетарского (подлинно научного) сознания.
Происходящий ныне в РФ и мiре действительный коллапс экономики будет дан в ощущениях абсолютному большинству людей лишь тогда, когда персонально каждый из этого большинства не сможет далее удовлетворять свои жизненные нужды никаким из фактически доступных для него способов.
Этот действительный коллапс экономики есть закономерное выражение неразрешимых противоречий между материальным развитием современного человека и общественной формой его жизни.
Однако это противоречие превратится в конфликт между материальным развитием жизни людей и её общественной формой, став неотъемлемым атрибутом и ключевым фактором массовых настроений, лишь по мере и в меру того, как действительный коллапс экономики будет дан в ощущениях большинству живущих в стране людей.
До абсолютного большинства не только "обывателей" в составе так называемых в соответствии с "трендами" в современной социологии Нового Запада "городских образованных классов", но и "специалитета", занятого регулированием экономики не может дойти то, от чего в действительности зависит коллапс финансово-капиталистической, то есть современной, экономики.
И это "разумение" до абсолютного большинства из них не сможет дойти до тех пор, пока коллапс экономики не станет для них очевидной истиной, данной каждому из них в их собственных ощущениях — в ощущениях такой силы, вследствие которой эти ощущения не смогут быть "вытеснены" никакими из присущих этим людям верований.
А что это за ощущения такие? Это не просто ощущения стойкой (непрерывной) неудовлетворенности их физиологических и иных жизненных нужд, но ощущение практической невозможности удовлетворить основные из этих нужд, без чего их жизнь по их собственным воззрениям на неё далее невозможна.
Какая связь между этим последним и коллапсом (крахом) современной экономики? Эта связь самая прямая и непосредственная. Почему?
О связи неудовлетворенности жизненных нужд людей с коллапсом экономики.
Современная экономика — это экономика распределения предметов потребительного производства людей (индивидуумов, социальных групп и социумов) и производительного потребления, но распределяемых не в их натуральной форме предметов потребления, а в социально превращённой форме товаров, во-первых.
Поэтому, во-вторых, это распределение предметов потребления осуществляется в общественной форме распределения товаров, опосредствуемого не всеобщим товаром-эквивалентом, выполняющим общественную функцию денег, но симулякром денег, то есть симулякром всеобщего товара-эквивалента, которого (всеобщего товара-эквивалента, выполняющего общественную функцию денег) в современной экономике нет вообще от слова совсем.
Но такое опосредствованное симулякрами денег распределение предметов потребления (жизненных средств, всех средств их производства и средств производства средств производства жизненных средств) совершается в общественной форме товаров.
А в чём это выражается? Это выражается в том, что предметы потребления распределяются не как предметы потребления, но как товары, и распределяются они не в той или иной общественной форме распределения, не тем или иным общественным способом распределения непосредственно.
Распределение предметов потребления, общественно существующих в форме товаров, совершается в институционально чуждой собственно распределению общественной форме обмена товаров и, следовательно, институционально чуждым распределению способом обмена товаров, то есть распределение товаров совершается как обмен товаров под видом обмена товаров по правилам обмена товаров, опосредствуемого, однако, отнюдь не деньгами, но симулякрами денег.
Жизненно оптимальные пропорции распределения предметов потребления (оптимальные для нормального продолжения процесса производства общественных индивидов = нормального воспроизводства человека и общества) определяются структурой жизненных (производственных) нужд всей совокупности потребителей (индивидуумов, социальных групп, социумов, человечества в целом).
А чем обусловлена (определена) структура жизненных (производственных) нужд всей совокупности потребителей предметов потребления?
Она обусловлена, прежде всего, техническим базисом производства общественных индивидов (техническим базисом их жизни) и их (потребителей) общественной природой, той социальной плотностью, которая опредмечена и воипостасирована (воплощена) в них всей предшествующей историей.
Этим же самым обусловлен также и способ потребления, каким каждый из потребителей потребляет необходимые ему для продолжения своего производства (воспроизводства) или для продолжения своей жизни предметы потребления.
Способ потребления есть "оборотная сторона" способа производства (способа жизни), а точнее и вернее - это тот же самый способ производства, но взятый и рассмотренный не со стороны производства — не как процесс производства, а со стороны потребления — как процесс потребления.
Всякий способ потребления (производства) предполагает вполне определенные (наличным конкретно историческим техническим базисом потребления и т.д.) средства потребления (средства потребления, в том числе и самая способность потребителей потреблять эти средства и предметы потребления, а также предметы потребления), общественные отношения и связи между потребителями по поводу потребления этих конкретных средств потребления, составляющих органическую и неорганическую общественную природу человека.
Поэтому далеко не всякий предмет потребления может заменить ("импортозамещение" — лишь один из моментов, а равно и источников получения "заменителей") тот конкретный предмет потребления, который необходим конкретному потребителю для удовлетворения той или иной его чувственно-конкретной жизненной (производственной) нужды.
Необходим именно потому, что только такой предмет потребления практически может быть потреблён и, следовательно, практически может удовлетворить соответствующую жизненную (производственную) нужду конкретного потребителя тем самым конкретным способом потребления, которым только и способен удовлетворить свои соответствующие жизненные (производственные) нужды конкретный потребитель.
Но что характеризует всё это потребление в целом?
Потребление общественных индивидов в целом, присущее конкретному производственному общественному организму (особому социуму), характеризует (показывает) достигнутый уровень материального развития производства (жизни) этой, социально организованной в особый социум и как особый социум, совокупности общественных индивидов.
В то же самое время именно этот, действительно достигнутый, уровень материального развития производства (жизни) и есть не что иное, кроме как действительная общественная природа человека, осуществляющая самоё себя посредством своей общественной жизни в данных конкретно исторических общественных условиях и, следовательно, в данной конкретно исторической общественной форме бытия соответствующего особого социума.
Вместе с тем из всего этого следует, что исторически преходяща (необратимо изменчива) не только неорганическая природа человека, но и его органическая природа, не исключая также и одушевлённое (живое — живущее здесь и теперь) тело человека.
По мере материального развития производства (жизни) общественных индивидов производятся прежде исторически не бывшие (отсутствовавшие в мiре сем) формы неорганической и органической природы человека.
Отжившие своё историческое время способы потребления со всеми присущими им специфическими средствами потребления, включая самих специфических потребителей, отношения и связи между ними, отмирают, постепенно, но необратимо превращаясь не только в общественные, но даже и в физиологические рудименты человека.
На поверхности общественной жизни всё это не только выражается в жизненно (производственно) оптимальных пропорциях распределения предметов потребления, но и предполагает, настоятельно и неумолимо требует поддержания таких оптимальных пропорций — оптимальных не абстрактно, а исторически конкретно, то есть оптимальных для данного исторического времени в чувственно данных общественных условиях жизни данного особого социума.
Эти пропорции выражаются мириадами упорядоченных в соответствующие пространственные и временные "цепочки", то есть организованных (распределённых) в общественном пространстве и по времени количественных пропорций бесперебойно-ритмичного получения (производства и приобретения = присвоения) для фактического потребления соответствующими конкретными потребителями чувственно-конкретных предметов потребления, обладающих необходимым качеством (необходимыми потребительными свойствами), каждым из потребителей.
Разрыв этих "цепочек", "затор" в них, тождественный перебою в потоках жизненных средств и всех иных предметов потребления общественного организма, нарушение "естественной" ритмичности (в действительности — это конкретно историческая ритмичность, являющаяся неотъемлемым атрибутом и существенным признаком общественной природы человека), то есть "аритмия" функционирования жизненных органов, вызывающая существенный сбой в функционировании всего производственного общественного организма как целого, — это и есть коллапс в сугубо "медицинском" его понимании.
Специфика регулирования потребления в экономике распределения товаров.
В то же время распределение предметов потребления, существующих в общественной форме товаров, совершается в институционально чуждой собственно распределению общественной форме обмена товаров и, следовательно, институционально чуждым распределению способом обмена товаров, то есть распределение товаров совершается как обмен товаров под видом обмена товаров по правилам обмена товаров, во-первых.
Это распределение предметов потребления в существующих ныне условиях финансово-капиталистической общественной формы производства (жизни) общественных индивидов опосредствуется специфическими финансово-капиталистическими средствами распределения — универсальными обезличенными финансово-капиталистическими талонами на эвентуальное право требования любого товара у его текущего частного владельца для частного присвоения с целью последующего частного потребления.
Распределение предметов потребления ныне совершается посредством таких талонов, которые есть не что иное, кроме как титулы высшей институциональной власти Финансового Капитала над всем глобальным производством общественных индивидов, а равно и средства осуществления этой высшей институциональной власти над производством (жизнью) общественных индивидов.
Кто в существующих общественных условиях не имеет этих средств распределения всех без исключения предметов потребления, в том числе и самих людей как предметов потребления, либо вообще, либо в необходимом количестве, тот, прежде всего, не может приобрести (присвоить) соответствующие по своему качеству предметы потребления в требующемся количестве.
Не может приобрести (присвоить) эти жизненно (производственно) необходимые ему предметы потребления. И это не зависит ни от того, насколько они жизненно (производственно) необходимы ему, ни от того, имеются ли они в наличии вообще, то есть независимо от того, произведены они или нет, доставлены они или нет в место их потребления, определённое оптимальной для жизни (производства) пространственно-временной структурой и, следовательно, пропорциями потребления.
А раз он без обладания необходимым количеством таких финансово-капиталистических средств распределения, являющихся симулякрами денег, не может приобрести (присвоить) необходимые ему предметы потребления, то он и не может ни воспроизводить самого себя и своё потомство, ни производить других предметов потребления в качестве товаров.
И, следовательно, в таком случае он не может отчуждать ("продавать") какие бы то ни было предметы потребления как товары.
И пропорции потребления в этих условиях определяются непосредственно отнюдь не как жизненно оптимальные пропорции потребления, но как финансово-оптимальные пропорции потребления. Оптимальные не для осуществления материальных и идеальных интересов непосредственных потребителей товаров, предполагающих полноту и всесторонность удовлетворения их жизненных (производственных) нужд соответствующими способами потребления.
Ничуть — пропорции потребления в этих условиях определяются непосредственно лишь как оптимальные для осуществления классовых интересов персонификаторов Финансового Капитала и их доверенных агентов.
А в чём заключаются эти классовые интересы персонификаторов Финансового Капитала и их доверенных агентов?
Эти классовые интересы заключаются в самовозрастании высшей институциональной власти персонификаторов Финансового Капитала, осуществляемой посредством и в формах институциональной власти их доверенных агентов над соответствующими производствами общественных индивидов, обособленными в особенные корпорации духовного родства.
Это не только общественно-хозяйственные ("коммерческие" и "некоммерческие") корпорации всех уровней сверху донизу (от ТНК до самых малых корпораций-предприятий, в том числе домашних хозяйств), но также и политически-хозяйственные (национальные государства и их "альянсы") корпорации финансовых капиталистов и их доверенных агентов.
И чем же согласно восприятию, мышлению и оцениванию "обывателей" финансово-капиталистического общества "измеряется" институциональная власть над производством, а равно и потреблением общественных индивидов?
Величиной финансового капитала, которым индивидуум или корпорация, во-первых, актуально располагает in natura и реально способен привести в движение in natura по своему произволу и, во-вторых, эвентуально может располагать (мобилизовать) в случае возникновения соответствующих конкретных общественных условий и своих нужд.
А величина финансового капитала "исчисляется" количеством симулякров денег, то есть количеством тех самых финансово-распределительных талонов на эвентуальное право требования товаров и т.д., становящееся актуальным лишь при наличии всех необходимых здесь и теперь общественных условий.
Симулякры денег в действительности товарами не являются вообще, никакой величиной стоимости не обладают. И поэтому в действительности симулякры денег не являются ни мерой стоимости всех других товаров (мерой цены, то есть мерой величина стоимости, выраженной определённым количеством денег in natura — количеством всеобщего товара-эквивалента, выполняющего общественную функцию денег), ни средством обмена, ни средством платежа, ни средством накопления богатства и власти.
Два исторических переворота, произведённые капиталом в организации потребления.
В экономике обмена товаров общественные пропорции потребления товаров определяются и регулируются посредством цен всех товаров — посредством пропорций обмена всех без исключения товаров эквивалентно величине стоимости каждого из них на один всеобщий товар-эквивалент, выполняющий общественную функцию денег, во-первых, а, стало быть, величиной стоимости самого всеобщего товара-эквивалента, во-вторых, и распределением денег, в-третьих.
По мере и в меру свершения (завершения) буржуазной социальной революции всё указанное соотношение "выворачивается":
— Исторически второе и третье, то есть деньги, становясь и став самой простой и непосредственной формой капитала, стало логически первым — распределением капитала.
— Определение величина стоимости всех товаров "раздваивается" на сферу производства товаров и сферу товарно-денежного обращения (исторически первое).
— Сфера производства товаров, исторически остававшаяся "за кадром", выходит на первый план, превращаясь и превратившись в сферу самовозрастания капитала как стоимости и определения величины стоимости всех товаров, в том числе и величины стоимости капитала, но является она на поверхности жизни общества как логически второе, обусловленное логически первым.
— Исторически первая сфера обмена товаров, определявшая пропорции обмена товаров и, стало быть, определявшая величины их меновой стоимости (цены), становясь и став сферой товарно-денежного обращения, на поверхности жизни общества является как логически третье (меновые стоимости). В зависимости от соотношения спроса на товары, опосредствуемого деньгами, и предложения товаров, определяемого частным производством товаров и конкуренцией их частных собственников, это логически третье (меновые стоимости = рыночные цены) колеблется вокруг величины стоимости (логически второго), определяемой издержками производства товаров, нормой самовозрастания капитала (нормой прибыли) и отклонениями от неё, обусловленными распределением капитала.
— Из всего этого исторически третье (распределение денег в качестве всеобщего товара-эквивалента) превращается в логически четвёртое — в распределение денег между общественными индивидами, обусловленное распределением всех видов капитала и также эффективностью процессирования (применения) каждого из них в сфере производства товаров и в сфере товарно-денежного обращения, сводящейся к норме самовозрастания капитала как стоимости. И посредством этого распределения денег осуществлялось также и перераспределение капитала, чем весь процесс расширенного воспроизводства (накопления) капитала закольцовывался сам на себя.
Собственно всем этим определялись не только пропорции производства, распределения, обмена и потребления товаров, но и пропорции потребления (производства) предметов потребления, которые были не чем иным, кроме как пропорциями воспроизводства общественных индивидов, регулируемые таким опосредствованным способом потребления товаров, опосредствуемым рыночной и политической стихией.
Только не надо забывать о том, что в этих общественных условиях производство есть также и потребление, и распределение, и обмен, как потребление есть также и производство, и распределение, и обмен, а обмен есть также и распределение, и производство, и потребление и т.д. То есть не надо забывать о том, что каждое из этих четырёх отношений тождественно любому другому из этих же четырёх отношений, но это тождество не есть формальное тождество, а есть диалектическое тождество с различием.
Полное изъятие денег из экономики и их тотальная замена симулякрами денег, посредством чего на поверхности жизни общества весь общественный капитал превратился во всеобщий финансовый капитал и его превращённые формы, каковыми стали бывшие виды капитала, радикально изменило процесс и результаты определения пропорций потребления (производства, распределения) товаров, полностью исключив их обмен.
Пропорции распределения, потребления и производства финансового капитала и всех его превращённых форм, а равно и всех товаров, включая рабочую силу, стали определяться отнюдь не объективной рыночной и политической стихией, действующей посредством сознания и воли всех потребителей (производителей) и посредников, однако, определяющей их сознание и волю, но не зависящей от них.
По мере и в меру становления финансового капитала органически целостной глобальной системой объективной рыночной, прежде всего, стихии и во всё большей мере также и объективной политической стихии становилось всё меньше и меньше вплоть до того, что в действительности её уже не стало.
Эта общественная стихия последовательно "вытеснялась" планомерно-субъективной институциональной социальной организацией распределения и перераспределения высшей институциональной власти над производством (жизнью) людей, в том числе распределения и перераспределения процессирующего финансового капитала и процесса его воспроизводства.
Так свершился переход от объективно-стихийной институциональной социальной организации жизни общественных индивидов в условиях и на материальной основе накопления капитала к субъективно-планомерной институциональной социальной организации жизни общественных индивидов в условиях и на материальной основе самовозрастания (вплоть до тотальной) высшей институциональной власти финансового капитала над всей жизнью людей.
Собственно это и было, и есть институциональная социальная организация, в том числе регулирование, потребления общественных индивидов, осуществляемого сверху вниз персонификатором Финансового Капитала — Финансовым Интернационалом, а также его доверенными агентами и корпорациями-государствами финансово-капиталистических нуворишей, претендующих стать действительными членами Финансового Интернационала.
На поверхности жизни общества эта планомерно-субъективная институциональная социальная организация, включая регулирование, потребления (производства) общественных индивидов в пределах особых корпораций-государств (национальных государств) вплоть до рубежа 1980-1990-х годов осуществлялась либо по образу и по подобию "рыночной и политической стихии", либо способом непосредственного администрирования ("административно-командные системы"), либо "гибридно". Последнее становилось всё более характерным сначала для СССР, а затем и для РФ, начиная с "реформ Косыгина" второй половины 1960-х годов, а для КНР — со времён начала "реформ Дэн Сяопина".
Пропорции распределения предметов потребления в этих условиях по существу определяются субъективным нормированием потребления сверху донизу, хотя конкретно исторические способы нормирования специфически различаются в силу специфических различий между типами субъективно-планомерной институциональной социальной организации потребления (производства), то есть всей жизни людей на подведомственной территории соответствующих корпораций-государств (национальных государств).
Прежде всего, потребление нормируется распределением и перераспределением финансового капитала как институциональной власти над потреблением (производством) всех без исключения корпораций духовного родства (никаких других в современном обществе давно уже нет), в том числе распределением эвентуальных титулов этой власти, а равно и средств её осуществления, являющихся эвентуальными средствами потребления.
Далее, потребление и его пропорции нормируются распределением и перераспределением финансового капитала in natura, то есть всех средств и условий производства, не исключая самих производителей (потребителей), процессирующего (фактически применяемого) для производства товаров, в том числе людей как товаров, в определённых нормированием качественно-количественных пропорциях.
И, наконец, потребление и его пропорции нормируются регулированием (это тоже нормирование) величин симулякров цен на все товары (включая услуги и работы), в форме которых в современном финансово-капиталистическом обществе только и существуют практически все предметы потребления.
В условиях воспроизводства общественных индивидов на материальном базисе Финансового Капитала именно всем этим субъективно-планомерным распределением (перераспределением) финансового капитала в виде тотальной институциональной власти над производством (жизнью) людей и всеми её общественными условиями, процессирующих средств производства, включая людей и предметы потребления в форме товаров, и симулякров денег опосредствуется потребление in natura.
Однако целью всего этого финансово-капиталистического способа нормирования потребления (воспроизводства) общественных индивидов является отнюдь не производство человека, то есть самих этих непосредственных потребителей (производителей).
Целью финансово-капиталистического способа нормирования потребления (воспроизводства) общественных индивидов является расширенное воспроизводство Финансового Интернационала (новой финансовой олигархии современного глобального мiра) и его высшей и тотальной институциональной власти не только над жизнью своей, но и над жизнью (и смертью) всего человечества.
А что касается производства и воспроизводства всех остальных "говорящих животных", то Финансовому Интернационалу оно необходимо лишь в той мере, в какой его достаточно для осуществления действительной цели Финансового Интернационала.
Какой коллапс экономики существует, кем и когда он воспринимается и мыслится?
Резюмируя сказанное в части, необходимой для ответа на вопрос о том, чем непосредственно определяется коллапс экономики глобального мiра вообще или экономики конкретной страны, в особенности, следует заметить, что с точки зрения финансово-капиталистической этот коллапс отнюдь не тождествен ни коллапсу потребления in natura, ни сокращению населения Земли или конкретной страны.
Если под экономикой понимать всего лишь выражение вещного фетишизма — отношения между вещами в их движении и трансформации (потребление in natura, данное в ощущениях, — это отношения между вещами в их движении и трансформации), то они будут наличествовать, пока живёт любое количество людей, пусть даже они заняты собирательством и охотой.
И, стало быть, при восприятии и мышлении экономики в условиях тотального доминирования идеологии вещного фетишизма и в её рамках никакого коллапса (остановки и разрушения) экономики вплоть до полного самоуничтожения человеком самого себя не будет, ибо и быть не может.
Да, масштаб так воспринимаемой и мыслимой экономики будет меняться, но так понимаемая экономика-то всё равно ведь не остановится и, тем более, не разрушится, не крахнется — отношения между вещами в процессе их (вещей) движения и трансформации (преобразования) одних вещей в другие будут производиться и воспроизводиться теми, кто есть для этих людей.
Если под экономикой понимать процесс воспроизводства Финансового Капитала, то никакого коллапса (никакой остановки и краха) такой экономики не может быть, пока персонификаторы ФинКапитала успешно продолжают осуществление своей цели.
Пока воспроизводство членов ФинИнтерна как себя не остановилось и, следовательно, пока высшая институциональная власть над человечеством вообще и в соответствующих странах, в особенности, будет оставаться частной собственностью этих персонификаторов Финансового Капитала или претендующих стать ими нуворишей, никакого коллапса так понимаемой экономики случиться не может.
Однако в действительности экономика есть одновременно и общественная форма, и реальный материальный базис жизни человека, и, следовательно, данный в ощущениях процесс материального воспроизводства человечеством или особым социумом своей жизни во всей её исторически конкретной качественной и количественной определённости.
Если экономику воспринимать и мыслить именно тем, что она и есть в действительности, то "затор" или остановка воспроизводства достигнутого человечеством или особым социумом уровня развития материального производства (= воспроизводства жизни) живущих здесь и теперь общественно организованных людей есть не что иное, кроме как коллапс экономики.
И выражается коллапс экономики, прежде всего, в сокращении численности общественных индивидов вообще и в опережении смертностью общественных индивидов количества их рождений, в особенности. Рост доли суицидов на фоне роста смертности уже есть признак того, что коллапс экономики либо уже произошёл, либо происходит.
Однако этот действительный коллапс экономики для общества, воспроизводящего себя на финансово-капиталистическом материальном базисе и находящегося в тотальной институциональной власти персонификаторов Финансового Капитала, есть ничто.
Такое общество действительного коллапса экономики не воспринимает и не мыслит, ибо для него этот коллапс экономики не существует уже только потому, что так воспринимаемой и мыслимой экономики в их реальности нет вообще от слова совсем.
А что существует для такого общества в случае действительного коллапса экономики, не обладающего явными признаками коллапса воспроизводства Финансового Капитала или движения и трансформации вещей?
Для такого общества в этом случае существует (имеет место быть) сокращение масштабов экономики, именуемое рецессией, той или иной глубины и ширины (пространственного охвата), и не более этого — это всего лишь временные затруднения, вызванные структурной трансформацией экономики и т.д., и т.п.
Лишь когда большинству общественных индивидов посредством их собственных ощущений будет дано, что лично они, как и большинство таких же людей, не могут более удовлетворить свои жизненные нужды никак, тогда конфликт между материальным развитием их жизни и её общественной формой превратится в неотъемлемый атрибут и ключевой фактор их массовых настроений.
Василиев Владимир, 16 мая 2022 года.
http://www.dal.by/news/178/18-05-22-4/