"Ибо много званных, а мало избранных ".
От Матфея, ХХ11. 14
ВВЕДЕНИЕ
![]() |
|
| Судьба выдающегося русского зодчего Василия Ивановича Баженова была неразрывно связана с эпохой Просвещения. Он учился в Москве, Петербурге, Фарнции, Италии, за выдающиеся успехи был избран профессором Римской и Флорентийской академий, а также членом Болонской академии. Кремлевский дворец стал первой большой работой Баженова. |
Многие годы меня тревожили вопросы, связанные с проектированием и началом строительства В.И.Баженовым Большого Кремлевского дворца (1767-1775 гг.) в Московском Кремле. Предлагая свою гипотезу в качестве ответов на эти вопросы, понимаю, что мой взгляд не может быть объективным. Познакомившись с творчеством этого замечательного архитектора. я полюбил его, и поэтому мои попытки дать ответы на некоторые сложные вопросы культуры и архитектуры как ее составляющей не могут не нести отпечатка чувства, которое я испытываю к Василию Ивановичу Баженову и его творчеству
Прежде чем ответить на интересующие меня вопросы, я предлагаю взглянуть на ту роль в культуре России, которую играл в XVIII веке символ "Москва — Третий Рим", на перенесение этой идеи на Петербург, а также на возникновение устойчивого противопоставления городов Москвы и Петербурга и культур, связанных с ними в связи с решением Петра Первого перенести столицу в Петербург.
Обратимся к истории России.
На начальном этапе своей градостроительной истории Москва развивалась как естественно-исторический организм. Источником всех радиальных улиц являлся идейный центр города — Кремль, а трассировка улиц следовала природному ландшафту местности. Москва с ее монастырями, церквями и многочисленными усадьбами представляла собой большой живописный сад(1).
В идейной программе города в XIV и XV веках, вслед за Киевом и Владимиром, был реализован пространственный крест как символ Иерусалима, закрепленный монастырями на западе, севере и востоке от Кремля, где на юге Москва-река — река Иордан. Перестройка Московского Кремля Иваном III и Софьей Палеолог связана с осмыслением Москвы как Нового Константинополя и уподоблением Ивана III императору Константину в высказывании митрополита Зосимы в 1492 году. Слова псковского инока Спаса-Елеазарова монастыря старца Филофея, обращенные к Василию III: "Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти..."(2), закладывают идейную, государственную, религиозную и градостроительную основу Москвы на новом историческом этапе. Продолжение строительства в Кремле и возведение стен Китай-города Василием III ведется не только с целью создания новых оборонительных сооружений, но и с целью переосвящения Москвы как Нового Константинополя и Третьего Рима. Москва приобретает соответствующие этой идее градостроительные и пространственные акценты. Через сто лет слова о Москве как о Третьем Риме почти дословно повторил патриарх Иеремия в грамоте 1589 года, утверждавшей патриаршество на Руси.(3)
Проследим, каким содержанием наполняется концепция "Москва — Третий Рим" в Московском государстве в последующие столетия. Идея "'Москва — Третий Рим'', как пишет Ю.М.Лотман, по своей природе носила двойственный характер: "... с одной стороны, она подразумевала связь Московского государства с высшими духовно-религиозными ценностями. Делая благочестие главной чертой и основой государственной мощи Москвы, идея эта подчеркивала теократический аспект ориентации на Византию. В этом случае она подразумевала изоляцию от "нечистых" земель.
С другой стороны, Константинополь воспринимался как второй Рим, т.е. в связанной с этим именем политической символике подчеркивалась имперская сущность — (открытость. — Д.Б.), в Византии видели мировую империю, наследницу римской государственной мощи. Таким образом, в идее "Москва — Третий Рим" сливались две тенденции - религиозная и политическая. При выделении политического момента подчеркивалась связь с первым Римом, что влекло затушевывание религиозного аспекта и подчеркивание аспекта государственного. "императорского".
Исходной фигурой делался не Константин, а "Август-кесарь". Выступая на первый план, государственность могла не освящаться религией, а сама освящать религию...
Идея эта в определенные моменты (истории. — Д.Б.) оказывала давление на реальную политику в то время как на других этапах приобретала чисто семиотический характер"(4). В годы царствования Елизаветы Петровны концепция "Москва - Третий Рим" вновь обрела свое значение, — велось строительство рухнувшего в 1723 году каменного шатра Воскресенского собора в Новом Иерусалиме, который в течение двадцати лет оставался не восстановленным, несмотря на неоднократные попытки, предпринимавшиеся в этом направлении лучшими русскими архитекторами: в 1732, 1738, 1744 годах - И.Ф.Мичуриным (1700-1763 гг.), в 1749 году - А.П.Евлашевым (1706-1760 гг.) и Д.В.Ухтомским (1719-1775 гг.). Только после посещения 19 июля 1749 года Воскресенского монастыря Елизаветой Петровной принимается решение о восстановлении собора. Проект, сделанный В.В.Растрелли (1700-1771 гг.) в нескольких вариантах в 1753 году, был утвержден 9 февраля 1756 года: выполнял проект с 1754 по 1759 годы К.И.Бланк (1728-1793 гг.)(5).
Можно сказать, что образ "Москва - Третий Рим" не только был в подсознании, но и активно участвовал в реальной жизни страны, но, правда, в основном, это относилось к Петербургу М.В.Ломоносов писал: "В России строишь Рим... Как ты прекрасен Град - ты Риму стал подобен" (эти слова относились к Царскосельскому дворцу)(6).

Фиксационный план с указанием мест для расположения строительных материалов. 1767 г. (?) Совмещен с реальным планом Кремля с показом стен и центральных соборов). При совмещении планов реального Кремля с планами Кремлевской перестройки, выполненными Баженовым в 1767, 1768 и 1771 годах, в качестве опорных зданий выбраны - колокольня Ивана Великого, а также стена вдоль здания Арсенала от Боровицкой до Арсенальной башни. При совмещении плана реального Кремля с планами Кремлевской перестройки 1769 года в качестве в качестве опорного сооружения взята только стена вдоль здания Арсенала от Боровицкой до Арсенальной башни.