Право обсуждать общие проблемы никто не дает. Его берут. Но общие проблемы не оторваны от частностей. Не противостоят им. Оторвать общее от частного очень просто. И очень скучно. Но ведь и частное в отрыве от общего обладает весьма сомнительной ценностью. Давайте на секунду задумаемся, откуда вообще взялось это противопоставление.
Казалось бы, наиболее логично и естественно постоянно двигаться между "общим" (верхним) и "частным" (нижним) проблемными уровнями: нащупать проблему в общем, связать ее с другими общими проблемами, спуститься в сферу частных проявлений, двинуться по полю частного к иным связанным частным вопросам, от них подняться к общему и так далее.
Казалось бы, это единственно правильный метод поиска решения. Правильный метод обсуждения проблем с ориентацией на такие решения. Но почему этот метод не всегда используется? Или, точнее, почти никогда не используется?
Для того чтобы это понять, нужно лишь слегка модифицировать схему. Заменить в ней слова, которыми называются общее и частное. Если "частное" – это "технология", то "общее" – это что?
Со времен Канта, оказавшего решающее влияние на западное, а значит, и общемировое мышление, "общее" при подобной замене – это "методология".
Но не упрощаем ли мы аналитическую схему, низводя все общее к методологии?
Почему я называю это низведением? Потому что в докантовской и посткантовско-антикантовской традиции – методология не является верхним этажом мышления об общем.
Над методологией есть онтология.
Над онтологией – еще и метафизика.
И, соответственно, необходимое "путешествие" между уровнями анализа должно включать еще и выход мысли в эти уровни "общего", движение в этих уровнях по каким-то траекториям в логике "общего", и обратные спуски в "частное".
Кто-то скажет, что метафизика и онтология адресуют к нерациональному религиозному мышлению.
Во-первых, это категорически не так. И я чуть ниже это сжато проиллюстрирую.
А во-вторых, само по себе это не может быть решающим аргументом в ситуации, когда влиятельнейшие политические лидеры через слово апеллируют к высшей воле и трансцендентальному промыслу.
Что же касается обещанной иллюстрации, то она такова.
В эпоху СССР каждый генеральный секретарь ЦК КПСС начинал свой доклад определением содержания исторической эпохи, в пределах которой КПСС проводит данный курс. И это мне нравилось. Не хочу сказать, что мне все нравилось в докладах генеральных секретарей ЦК КПСС. Но это нравилось безусловно. Ибо в таком подходе читалась хоть какая-то (увы, слабеющая) воля к глобальной самостоятельности. Начинать так политический текст может только политический капитан, который сам рулит кораблем. Кстати, неважно, большим или малым. Важно, что он рулит сам.
В чем было содержание эпохи?
В переходе от капитализма к социализму. Этот переход предъявлялся как генеральная историческая тенденция. Поскольку СССР находился в социализме, а его противники – в капитализме, то эта генеральная историческая тенденция как бы наполняла историческим ветром паруса советского корабля.
Оставим здесь в стороне вопрос о правильности определения тенденции, о советскости корабля. Будем просто использовать такие аналитические метафоры, как "корабль", "тенденция", "исторический ветер".
И отдадим себе отчет в прагматическом значении этих общих адресаций. СССР, на уровне онтологии, оказывался прогрессивным (угадавшим историческую тенденцию), его враги – реакционными (сопротивляющимися исторической тенденции).
Дальше можно было спускаться в пространство реальной коммунистической (советской) идеологии. А оттуда – в абсолютную прагматику конкретных политических, экономических, социальных и т.д. решений.
На этом примере я показываю, что онтология отнюдь не обязательно связана с религией. И что онтологичность не исключает прагматичности.
Мне возразят, что так вел себя СССР. И потому проиграл.
Что ответить? Перед этим семинаром я решился прочитать главные американские политические документы (речи президентов и прочее). А также ключевые политические статьи. Я просмотрел достаточное количество телевизионных передач. И я могу утверждать, что с общих логических позиций США ведут себя так же.
То есть:
а) они рассуждают об исторических тенденциях (о содержании исторической эпохи);
b) они определяют содержание эпохи (да, мы живем не в эпоху перехода от капитализма к социализму! Но мы живем в эпоху перехода от тоталитаризма к демократии);
с) задав онтологию (содержание эпохи), они строят идеологию (ось добра и ось зла). При этом построение по логическим приемам эквивалентно советскому.
Ось добра – это то, что выражает "завтрашний день" в рамках заданной исторической тенденции. Завтрашний день связан с победой демократии.
Ось зла – это то, что выражает "вчерашний день" в рамках заданной исторической тенденции. Вчерашний день – это тоталитаризм.
К чему я все это говорю? К тому, что и СССР, и США, задавая разную онтологию (содержание исторической эпохи) и коренным образом расходясь в этом, апеллировали к одной метафизике – метафизике прогресса.
С точки зрения этой метафизики, хорошее – это то, что собирает в свои паруса ветер истории. Хорошее – это прогрессивное. Это то, что помогает истории состояться, торопит историю, расчищает преграды на ее пути. То есть хорошее – это причастное к богу (я бы сказал – светскому богу), имя которого "История".
Плохое – это то, что идет против ветра истории. Это то, что ставит препятствия на пути истории. Это то, что цепляется за вчерашний день. Это то, что мешает богу – то есть является прислужником дьявола.
Что здесь важно? Что онтологии и идеологии у СССР и США были разные, а метафизика – одна.
Возможна ли другая метафизика? Безусловно, возможна! Для того же Платона (Платона вообще, и особенно Платона в прочтении Карла Поппера) история – это зло. Это отпадение от золотого века. И нужно сделать все возможное, чтобы не допустить этого отпадения. Чтобы сдержать, остановить историю. Для Гитлера это было именно так.
А для Сталина (и еще больше для Ленина) все обстояло противоположным образом. То есть – налицо две полярные метафизики. И они совсем не канули в прошлое.
Подчеркну: главные различия связаны не с тем, как идти по путям истории! Эти различия носят менее фундаментальный характер. Наиболее фундаментальные антагонизмы связаны с тем, нужно ли вообще идти по путям истории. С тем, каковы смысл и ценность истории. Именно вокруг этого идет настоящая борьба.
Одна метафизика утверждает Историю и Прогресс как благо.
Другая метафизика утверждает Историю и Прогресс как зло.
А есть еще и такая точка зрения (ее до недавнего времени отстаивал Фукуяма), что История – не благо и не зло. Что ее попросту уже нет, что она завершена, закончена. И эта метафизическая позиция, как и две другие – находится вне религии, то есть утверждается и обсуждается в пределах секулярной рациональности.
Я много раз протестовал против отождествления коммунизма и фашизма. И не только с прагматических позиций. Моя страна под коммунистическим знаменем победила фашистское зло. Приравнивание означает обнуление моего исторического капитала.
Это, конечно, важно. Но не к этому все сводится. Уравнивание коммунизма и фашизма разрушает архитектуру Мысли. Потому что исчезает разница между высшим, метафизическим этажом, и более низким – онтологическим. Разрушение архитектуры Мысли обязательно приведет к практическим ошибкам. Приведет в будущем или уже привело? Могу ли я спуститься с верхних этажей к прагматике? Безусловно, могу.