10. Кладбище. Озеро
Душман однажды сказал:
- Ты представь себе, что тебя посадили в тюрьму, но не в общую хату, где терки-фишки-полотенце, а в одиночку, и тебе нельзя ни читать, ни писать, просто кровать, стена и наверху окошко с решеткой. И вот, ты должен действовать. Мистику очевидно, что делать в такой обстановке. Он может развиваться, может работать. Его молитвы, его ритуалы, его видение - все это осталось с ним.
Один раз Натус пришел взволнованным. Сразу стал рассказывать о подвигах. Короче, была стрелка у цыганского барона с одним из местных авторитетов. Авторитет пригнал с собой свою братву-спортсменов. А барон кого пригнал? А всех цыганей боевого возраста. С утра их собрали, выдали им цепи, биты, пистолеты, даже ружья, и отвезли на стрелку. Чисто рядом постоять. И Натус тоже дали какой-то ствол. Цыгане - люди веселые и творческие. Когда там рядом появился автобус, они его окружили со стволами и цепями, сказали, молча выходить. Они думали, что это приехали братки-спортсмены. А это оказался обычный рейсовый автобус, с бабульками, которые ехали с огородов. Барон договорился с авторитетом, все отправились по домам. Братки-спортсмены в молчании и сосредоточении, а цыгане - в смехе и песнях. Оружие сдали обратно.
Натус привел меня однажды на цыганское кладбище. Это все то же космонавтское кладбище, только сторона, где цыгане лежат. Он рассказал про одного авторитета. Авторитет Натуса - это далеко не авторитет для нормальных людей и даже для бандитов. Авторитет Натуса вполне может оказаться соплежуем-маньком, играющим на ионике у себя в подвале.
К нам приходили странные люди. Вернее, они приходили к Душману и Кало, но я часто присутствовал при этих чудесных беседах.
- Сегодня, возможно, зайдет Акус.
- Да ты что!
- Да, говорю тебе!
- А кто такой Акус?
Молчание. Цыгане уважительно покивали. Тишина покивала вместе с ними. Пришло осознание, что Акус - это о-о-о-о-о, это тот, о ком лучше не говорить. Подошел вечер и дверь подвала открылась. Зашел большой большой, толстый толстый, с чудо-лицом, глазами, неправильно загнанными в лоб.
- Акус, дорогой, - Душман засуетился, обрадовался, захохотал.
Началась беседа. Акус не отвечал на вопросы Душмана, лишь изредка издавал какие-то звуки, типа звуков Пискуна. Душман хохотал, веселился. Тут же сам Акус!
- Акус, а правда, у тебя с Машиной конфликт был?
Акус снова не ответил, отмахнулся, снова э-э-э-э-э, снова кху-кху, снова языки леса. Я прекрасно осознавал, что лучше в разговор не встревать. Если спрошу, кто такой Машина - заработаю осуждение. Акус подошел к одному цыгану и погладил его по голове. Тот испуганно заулыбался. И вот, Акус встает и, наконец, выдал человеческое:
- Душман, если проблемы - зови.
Акус ушел, и снова наступила тишина. Видимо, он - часть Мифа, видимо, все кроме меня знали о подвигах Акуса, о том, как он ловил по вечерам милицейские вертолеты и относил их в лес, или о том, как его забрали в тюрьму, а все собаки города начали лаять и от лая у милиции лопнули перепонки в ушах. В общем, это был кто-то очень и очень серьезный, о котором, к сожалению, я так ничего не узнал - цыгане отказались рассказывать.
Цыгане объясняли страшные дела. Если садишься за стол с незнакомыми, внимательно отметь внутри себя, где находятся нож и бутылки, чтобы при начале драки это дело сбросить на землю или успеть ударить до того, как сидящий напротив схватит нож. Они говорили, что в один момент случается некий щелчок в пространстве, который указывает на то, что драка начинается, после этого нужно опередить остальных. Видимо, эти знания исходили из опыта и были действительно важны им. Мы это все дело внимательно выслушивали. Душман добавлял "правильно рассказывают, дело важное". Я как-то спросил, а с кем драться-то мы готовимся? Дущман, как знаток цыганской метафизики, ответил, что со зверем. А каким? А разницы никакой нет: внутренний это зверь, или внешний, главное, чтобы он нож не успел схватить. Когда мы сидим за внутренним столом, должны смотреть, где нож, а дальше ждать щелчка в пространстве... Это все скрытый путь, и этот зверь может оказаться тонким аспектом шизофрении, уродливой гримасой бездны или той бабкой, что поет по-волчьему у-у-у-у-у, которая знает о фантазиях и страхах
Было интересно, но пришло определенное понимание, что подобный путь никуда, кроме дурки, тюрьмы или тюремной дурки, не ведет. Я вспомнил, как в 12-летнем возрасте шел с другом по улице.
- Ты читал "Деяния"? - спросил я. - Когда Господь ушел, апостолы не знали, что делать. А затем чудо произошло. "Деяния" - это рассказ об этом.
- Сегодня почитаю.
А здесь открывалась другая реальность. Даже если мыслил символически, это пугало. Эдуардус сказал, что любит людей и зверей всяких, и не станет их бить, даже если они метафизический нож схватят. Друзья психи и я закивали, а цыгане засмеялись над нами.
День за днем нам открывалась цыганская метафизика. Приходил в гости и Пискун, и Гоча.
Пискун отвечал на вопросы писком, а сам ничего не говорил, просто смотрел. Если его спрашивали:
- Ну со ту? (типа, что ты?) Он отвечал:
- И -и-и-и-и...
Складывалось потрясающее общение. Можно было истолковывать концепции на уровне обнаженных эмоций, используя не слова, а звуки типа и-и-и-и, у-у-у-у, ы-ы-ы-ы.
- Как, колишься?
- Э-э-э, не, отвечаю.
- А братья сказали, что колишься.
- Э-э-э, не, отвечаю, только позавчера...
Правильное свершилось, когда мы пошли на озеро с Эдуардусом и Душманом, и омыли друг другу ноги. Мы просто посмотрели на воду, друг на друга, и осознали, что сделали что-то необъяснимо большое.