Улица Космонавтов

Автор: Михайлов Р.

О Мышлении Категория: Михайлов Роман Валерьевич

Страница 16 из 57

Улица Космонавтов. Часть 2.

15. Утро

Мы сидели с бабой Женей на скамейке рядом с ее домом; она старенькая, я маленький. Баба Женя рассказывала про мистическое чувство округи.

- Несколько раз такое было. И все в одно время: полпятого ночи. Стук в окно, но не по цоколю, а по деревянной раме. Уверенный такой стук. Шла, смотрела - никого. Полпятого на часах. И в этот же день что-то случалось со здоровьем, приступ какой-то. Не пойму, что с этим делать.

В эту ночь, после ее рассказа, я не уснул. Боялся, что проснусь от стука, и что на часах окажется полпятого ночи. А в доме у бабы Жени довелось ночевать лишь однажды. Страшная ночь, со скрипами, переходящими в кошмары, улыбающимися шептунами в воздухе, крысами, жучками -казалось, что уже не закончится, что рассвет уже не придет, в этом безумии придется теперь существовать до конца. Не, поутру нормально, только тело опустошено.

В каждом доме наших множественных родственников в деревнях Псковской области были иконостасы, лампадки, а порой и молитвословы, написанные карандашами в тетрадках в клеточку, полные молитв-заговоров, известных только в окрестных деревнях. Это в начале-середине 80-х. Иконы в уголках старинные, доставшиеся от бабушек, дореволюционные.

- Мы все верующие. И ты тоже.

- Да.

Каждое лето в деревне было радостью.

В той стороне леса находится бездна, туда ходить нельзя, оттуда нормальными не возвращаются, даже волки туда не ходят. А в том доме никто не хочет жить, он на перекрестке стоит. Был один председатель заезжий, сказал, что глупости все это, поселился. И что же? Через неделю съехал.

Каждую ночь на чердаке начинались песни-пляски, будто десятки пьяных топчут и свистят. Залезали на чердак - никого.

В дальнем доме жила баба Натуша. Умела что-то шептать. А тот, кто умеет шептать, умирает по-особому. Заговоры в тетрадках-то у многих, а шептать умеет мало кто, и к этим малым отношение опасливое. С ними надо быть на некотором стреме, не впускать в себя в беседах, не, так о жизни можно поговорить и дела поделать, но аккуратно, чтобы они из души что-нибудь не сперли. И вот, баба Натуша привороты всякие ставила, но не так серьезно, как колдун Тихон Голубок. Колдунам тяжело умирать. Они должны либо передать свое колдовство наследникам, либо пережить мучения. Колдуны лежат в избах, в болях, во внутренних и внешних ужасах, а из тела не уходят, пока слега в избе не надломится, пока природа не скажет, что типа отмучился, пусть идет дальше.

Бабушка рассказывала, что Тихон был тихим-тихим, не похожим на колдуна, но умирал тяжело, страдал, пока слега в его избе не надломилась - только тогда ушел.

- Бабушка, а были случаи, что помрет кто-то, схоронят его, а через несколько дней снова явится и со всеми за стол сядет? Или что появится на общем гулянии с гармошкой?-- Такого не слышала. А вот, что бывало в деревне. Померла девушка. Схоронили ее в туфлях с каблуком. Ну, молодая, подумали, что пусть такая обувка будет. Снится сон ее матери, говорит, зачем же вы меня в такое обули, сильно неудобно ходить. Сказала во сне, что через три дня в деревне умрет один человек, попросила, чтобы с ним передали ей тапочки. Так и вышло! Ровно через три дня после сна помер один. В его гроб положили тапочки, чтобы передал.

Бабушка рассказала еще, что однажды в деревне умер парень. И сон приснился кому-то из его родителей, где он их обвинил, что они его живым закопали. И такой же явный сон, такой же четкий. Не смогли после этого сна родители успокоиться, пошли, отрыли гроб. Открыли, а там труп лежит, но перевернутый. Так и вышло - не мертвый был, когда хоронили.

Расспрашивал бабушку про сектантов, про людей особой религиозности. Она рассказывала. Был такой Яша. Поселился около ручейка, где на Крещение освещали крестики. Обнес дом большим забором и начал сильно поститься. Так и умер без еды.

И ведь в каждую деревню можно прийти и спросить «где у вас странное?» И покажут, и расскажут, и напугают, и покормят.

По возвращению я подробно рассказывал Душману про услышанное. Он строго смотрел, внимательно слушал. Из бесед с ним следовало, что есть догадка, есть чувство, есть кажущееся, что... Если правильно действовать, то все-все-все происходящее можно понять, но при этом нельзя отказываться от того мистицизма, что вшит в тебя самой жизнью. Откажешься - вошьют другой, чужой, которому на тебя тьфу, который будет делать с тобой что захочет, без родительского трепета, без жалости. И при этом, внутреннюю тайну можно усиливать, мистическую интуицию можно усиливать, простым мышлением в нужную сторону. Ходи и думай об этом - подует ветер, прокричат птицы, придет новое понимание.

Душман следовал странному. Он заучивал наизусть разные кусочки из Библии, затем в нужный момент это цитировал, выдавая точную ссылку. Но не такие кусочки, которые цитируют неопротестантские проповедники, а скрытые - о погоде, природе, знаках, и особенно те, в которых встречаются смешные слова.

Душман придумывал вопросы. Цыгане приходили, слушали, удивлялись. Типа.

- Представь себе красивую-красивую девушку. Идеальную на твой вкус.

- Представил.

- Красивое-красивое лицо и красивая-красивая задница.

- Представил.

- Но лицо и задница местами поменяны. Но не тупо, а гладко, тоже красиво. Стал бы с такой мутить?

Люди задумывались, отрицательно мотали головой, а Душман над этим хохотал. Что в этом смешного - непонятно, но он от хохота остановиться не мог. Мы тоже подхватывали, смеялись, радовались непонятно чему.

Вот, представь, Тихон Голубок придет к тебе во сне, сядет и начнет молчать, глядеть в тебя. И следующую ночь снова. И следующую. И какие расклады будешь ему раскладывать?