- Улица Космонавтов
- Часть 1. 1. Омовение. Несколько раз
- 2. Мы жили у моря
- 3. Душман
- 4. Дели. Сон
- 5. Пасха
- 6. Уважаемые штаны
- 7. Чука
- 8. Эдуардус
- 9. Высота
- 10. Кладбище. Озеро.
- 11. Мост в Аллахабаде
- 12. Мирзапур. Сон
- 13.Танцы
- 14. Бенгальский квартал
- Часть 2. 15. Утро.
- 16. Фонарик и домик
- 17. Бессознательное тепло
- 18. Киты
- 19. Хлеб
- 20. Глубина и интимность
- 21. Лошадка
- 22. Жар-птица
- 23. Страх
- 24. Танцуют все
- 25. Структура того
- 26. Кукса
- 27. Цветы
- 28. Начало книги о райских животных
- Часть 3. 29. Опыт. Дождь
- 30. Сны Эдуардуса
- 31. Свилпе
- 32. Лес. День
- 33. Граница желтого дома
- 34. Три дома у леса
- 35. Ковры
- 36. Подготовка к зиме
- 37. Никто
- 38. Торф
- 39. Дизайн
- 40. Округа
- 41. Актуальность
- 42. Ослик
- Часть 4. 43. Четверг. Тетя Наташа
- 44. Гном завтракал
- 45. Саня. Фабрика
- 46. Бред Котара
- 47. Ясперс
- 48. Солнце
- 49. Январь
- 50. Печенье
- 51. Плоские птицы
- 52. Четыре сна
- 53. Белый голубь
- 54. Отвар
- 55. Поверхность
- 56. Новая зима
- Все страницы
23. Страх
В поле стоит деревянный конь с прямыми ногами, без глаз, вкопанный в землю. Человек приносит ему творог, молоко, яички, гладит по острой гриве, пытается накормить, шепчет что-то нежное. У коня когда-то были глаза.
Человек смотрит сквозь туман, пытается разглядеть, кто же ежедневно съедает ту пищу, что он приносит деревянному коню.
- Первое переживание метафизического ужаса пришло в раннем детстве. В детстве я часто болел. Болезни проявлялись разные. Стоило только погоде смениться, с открытым окном дома посидеть, под сильным солнцем во дворе погулять... уже к вечеру лежал с очередной болезнью. Близкие заботливо ставили марлевые повязки на лоб, чтобы сбить жар. В болезненных снах и видениях являлся образ, который сейчас кажется простым и немного наивным. Большое в малом. Очень большое в очень малом. Тогда всякое приближение к большому, как и приближение к малому, рождало сильную тошноту. И вот, в некоторые из этих болезненных снов-видений стала приходить старуха. Седая, со страшным взглядом. Она строго смотрела и давала понять, что сейчас-сейчас раскроет нечто важное. И я понимал, что это важное - природа большого в малом. Но если она раскроет это, то даже не останется крика - сущность разорвется.
Затем, спустя много лет, наткнулся на образ Дхумавати. Это одна из десяти махавидий индуистской тантры, старуха-вдова, путешествующая на вороне, появляющаяся сквозь дым. Вообще, дым странен. Помню сны, в которых приходил в далекий заброшенный храм. В храме жрец не обращал никакого внимания, не отрывался от своих ритуалов. Был жертвенный костер, куда бросались цветы, зерно, лились масла. И вдруг, из дыма начинала выстраиваться форма -женское лицо или тело, - страшное, наполняющее сознание метафизическим ужасом.
- Помнишь, мы с тобой стояли на вокзале и смотрели на поезда? Я потом пошел домой. Боялся дома оставаться. Одному было страшно. Казалось, что все пространство на тебя смотрит, что-то шепчет. И до этого. Был грипп или какая-то другая обычная болезнь с температурой. Я думал, что вылечусь, если в ванне погреюсь - залез в горячую ванну. И все сжалось в голове, и пространство заговорило «у-у-у-у». С трудом вылез, лег на полу, стал думать, что пространство сейчас сожрет меня - откуда-нибудь появится голова с зубами, окажется, что это она звуки издает, и проглотит.
- Когда у тебя температура, нельзя горячую ванну принимать. И без того внутри горячо.
- Да, я сейчас знаю. Раньше не знал. Думал, что любая болезнь - простуда. А простуда - это когда холодно. А горячее лечит холодное.
Мы шли по узким улицам, подглядывая в бумажку с записанным адресом. «Вечер бардовской песни. Приходите и приводите друзей.»
- А что такое бардовская песня?
- Типа субкультура. Они ходят в походы, сидят у костра и поют о простом и душевном. Очень добрые. В основном интеллектуалы. Такие собрания у них называются квартирниками. Приятель рассказывал, как попал однажды на квартирник, только другого типа, так они там расселись по кругу, начали медитацию делать. А на стенках висят разные уродливые маски. Короче, он понял, что это - фетишисты, что после медитации будет оргия в этих уродливых масках, заорал, чтобы не подходили к нему, выбежал с воплями.
- Ну нафиг. Не пойду в этот квартирник.
- Так это же другие. Они сидят, на гитарах играют, представляют, что пошли в поход. Никаких масок на стенках. Там вообще в субкультуре во внутреннее никто не заглядывает, чисто внешняя справедливость, дружба, порядочность.
Мы сидели на диване и слушали песни. Хозяева приготовили вкусный чай, показали походные фотографии: горы, на которые они залезали, леса, по которым бродили. Сотни фотографий с байдарками, как они переправлялись через опасные реки, падали в воду, вылезали.
- Ну, как вам у нас?
- Классно.
- Приходите еще. Мы часто собираемся.
- Можно один вопрос? Неловко, правда. Все собравшиеся добродушно покивали.
- А нельзя ли у вас сегодня остаться переночевать. Мы с утра уйдем. Очень понравилось у вас. Возникла неловкость, молчание. Кажется, этим вопросом мы немного сбили общее настроение.
- А вам негде ночевать?
- Есть где. Я сейчас у бабушки живу. Но боюсь там оставаться на ночь. Бабушка рассказывает, что ночь за ночью видит один и тот же сон. И это не сон даже, а видение. Просыпается она в этой же комнате, где живет, в этой же кровати. Но комната полна людей. Мужчины, женщины. И бывает, что кто-нибудь из них наклоняется над ней и прямо в лицо смотрит близко-близко. Она кричит, от своего же крика просыпается. И так каждую ночь. Очень боюсь, что увижу этих людей в одну из ночей, боюсь там оставаться.
Неловкость и молчание укрепились. Взгляды стали напряженными, неожиданными. Хозяева вышли на кухню, чтобы посоветоваться. За ними же вышли и остальные, - оставили нас в комнате одних.
- Ну все. Ты внутреннее задел. Сейчас с нами разбираться начнут. Их много. Лучше сваливать, пока они на кухне.
- Не должны. Они реально добрые. Если близко кто-нибудь из них подойдет, бери чай и ему в лицо, а дальше быстро рвем к выходу - не догонят. Фиг с ней - с обувью.
- Давай сейчас выйдем, пока они на кухне.
- Двигайся к выходу, а я их отвлеку.
Я подошел к кухне. Собравшиеся тихо обсуждали, что с нами делать.
- Давно-давно, когда еще читал разнообразную индуистскую литературу, впечатлился описанием шава-садханы. Садхака после совершения ритуала, после того, как оседлал труп и прошептал нужные слова, говорит «следующий раз принесу тебе слона и другие вещи». Врет, накалывает, пытается задурить голову блуждающим духам, летающим вокруг, и с недовольством созерцающим происходящее.
С криками мы выбежали из квартиры.
- Все эти квартирники - жесть, везде свои опасности. Не маски для фетиша, так невнятный шепот. Но у меня к ним - только хорошее. Я не хочу отчитываться перед людьми за свои чувства и взгляды. Меня сейчас трясет от страха.
Летел в Киев в маленьком самолете вместе с известным человеком. То, что он известен - я точно знал, но чем - не мог вспомнить. Он смотрел в окно автобуса, на котором нас везли к самолету, а я смотрел на него и пытался понять, кто же это такой. Блогер или дизайнер, или экономист-аналитик. Его зовут Артемий Лебедев - это я знал. Ну и все. По прилету он уехал куда-то по своим делам, в свою жизнь, явно далекую от моей жизни.
Прилетел в Киев для участия в телешоу «Танцуют все». Пограничник как узнал, что я участник шоу, подскочил на стуле, повернулся к своему коллеге, чтобы похвастаться, типа гляди, какие тут люди ходят.
Собирался там станцевать нечто антиэстетичное, огрести лютый позор, смиренно его принять и полететь обратно. Взял пиджачок, купленный осенью в секонд-хэнде для выступления на суде.
Но все ведь сложилось тогда, осенью! Я вышел на суде в этом пиджачке, рассказал о разнице между западным и восточным театром. Типа свет в западном театре нужен для эмоции, а в восточном - для символа. Упомянул в суде даже кашмирский шиваизм и бенгало-ассамский тантризм. А-а-а-а, какие ритуалы мы организовывали, чтобы вытащить Майю из тюрьмы. И танцевали, и заполняли собой судебные заседания, и готовили речи.
Майя рассказывала про тюрьму. Полгода сна. Почти все попутчицы были по 159-й или 228-й, но нормальные. И вообще, там нормально, как и в любом тревожно-бредовом сне. Она там делала дела, рисовала, двигала тумбочки, чтобы освободиться.
Лежал в дешевом киевском хостеле и вспоминал, как он когда-то запутался в своих руках во время танца. Как можно танцевать, чтобы запутаться в своих руках! Да, у нас своя антиэстетика, на нас свою бомбу сбросили, свое уродство породили. Уродливые танцы, дающие надежду!
В одном интервью попросили рассказать о танцах.