32. Лес. День
И вот, однажды в том лесу. Сразу его заметил. Человек со странным взглядом и большим носом, в грязной куртке, на земле. Что-то раскладывает, чертит, лепит из песка и грязи. Есть такие люди - у них улыбка направлена внутрь себя, смотрят не прямо, а как бы боком (аутизм-аутизм-аутизм?), нос большой, ровный, щеки красные, волосы грязные, куртка старая. Сказал, что все вокруг идут к прогрессу, а он сам отправился обратно, достал книгу из штанов и начал что-то вливать.
В то время окраинным эзотериком можно было стать правильнее. Случайно находишь книгу о природе бытия, знаках, или комментарий на апокриф, изданный за свой счет каким-нибудь городским безумцем, или тетрадку со схемами, с янтрами-мантрами-тантрами, и все. Никакой другой информации нет. Входишь туда и живешь. И получается ведь! Засыпаешь с мыслями о том, о том самом, о том самом скрытом. Сейчас можно цинично отбросить этот текст, сказав себе, что читал и не такое, а тогда нельзя было, тогда раз дошел до него тайными тропами, необходимо было поглотить.
И такой шепчущийся со своими тайнами, кутающийся от холода в старой куртке, смотрящий боком и беседующий с мухами. Он - не настоящий философ, он не вносит вклада в культуру, он может умереть и никто не заметит. Но он - во всех лесах, его знают насекомые, он - на всех заброшенных заводах, он познал всю глупость непонятной книги.
После посещения собраний и библейской школы, Эдуардус тоже ходил на болота и показывал сущностей - леших, дергающихся гномов, - обмазывался грязью, ползал голышом, визжал, смешно танцевал. Это как буто, только втихаря, и с лютой психической отдачей. Спонтанный кекс на болотах говорит с прутиками и палочками, кувыркается, шепчется. Я прибежал к Эдуардусу и сказал «пойдем, пойдем, там наш брат в куртке с большим носом, с книгой в штанах, пойдем, он в лесу». Мы пришли, а его уже не было. А на том месте - построенные кораблики из песка, с мачтами, с парусами из листочков - для животных, чтобы они переправлялись через свои водоемы.
Мы сидели на хате, смотрели, как играют в компьютерные игры. Все нервничали, готовились к общему. В семь выдвигаемся, за двадцать минут дойдем, остальные подтянутся.
- А за кого впрягаемся? Ты его знаешь?
- Нет.
Если возникнут серьезные проблемы, подъедут поддержать серьезные люди - уже договорились.
- А ты знаешь, за кого впрягаемся?
Подходим толпой и четко растолковываем - такие планы. У кого цепь, у кого бита, а у меня -нунчаки. Я хорошо манипулирую предметами, кручу палочки, карты, кубики-рубики, руки заточены под сложные движения. Если вдруг... звоним серьезным, они уже подъезжают со стволами. А сколько нас всего? Человек двадцать должно подойти к половине восьмого. Некоторые друг друга не знают.
- Так за кого впрягаемся?
Да никто не знает, что там за проблема. Да какая разница! Есть общее. Мы сидим, внутренность трясется, предвкушает войну, нас много - человек семь, тоже малознакомых. Что я среди них делаю? Да просто зашел в гости к другу, а тот схватил за плечи «братан, нужна твоя помощь, ты просто можешь палочки раскрутить - и всем ясно станет, даже в махалово не надо лезть». А за кого впрягаемся-то? Да, за дебила одного, я его не знаю, на дискотеке накосячил, ему наваляли, но его брат пришел и попросил разобраться. Вот, собираемся, скоро выдвинемся. Но ведь прошлый раз кому-то ухо оторвали, а неделю назад одного бойца застрелили. Да ладно, случается, мы просто пойдем и поговорим. С кем поговорим? О чем? Всех приятно трясет от осознания общего, опасного, настоящего, смелого, запрещенного. Мы идем по улице всемером, подтягиваются остальные - они с нами, или мы с ними. Так за кого впрягаемся? Да заебал уже спрашивать, да какая разница, мы просто так живем. Подходим к точке. Там другая толпа. Отходят поговорить. Шепот «звони серьезным»... подъезжают на черной машине, кого-то выхватывают. Я смотрю на толпы и не понимаю, кто за кого, кто эти люди, о чем кто говорит, кто с кем разбирается. Ко мне сбоку подваливает лютый чел, интересуется, с кем я.
- Да я философ, изучаю взаимоотношения между людьми.
- Типа?
- Типа так. Есть страсть или нет? Есть понимание или нет? Здесь, например, нет понимания, но есть остатки страсти.
- Есть шмаль?
- Не, я просто такой.
- Так с кем ты?
- Да со всеми вами. Можешь серьезных обо мне спросить.
Он отходит, смотрит в сторону беседующих. Один из наших (он точно из наших, мы вместе шли по дороге) возвращается. Пацаны, за кого мы впрягаемся вообще? За гандона какого-то. Мне тут растолковали, будут косяки, если впряжемся. А что серьезные? А серьезные в непонятках, недовольны, что мы их втягиваем. А кто втягивает? А мы. Кто мы? Мы не за того впрягаемся, надо за другого. А какая разница? Что говорят серьезные? Они в непонятках, хотят уезжать, они недовольны, что мы их выдернули. А мы впрягаемся за кого-то? Фиг знает, что тут происходит. А будет махалово? При серьезных никто не станет, уедут - может быть. Валим? Не, нельзя, надо все обозначить. Что обозначить? Фиг знает. Так мы впрягаемся за этого? Не, за этого точно не впрягаемся, он гандон. А за кого? Фиг знает. А что серьезные говорят? Они в непонятках, ждут, что мы разложим. А мы что?