Египетская революция началась, как известно, 25 января. Уже спустя три дня, 28 января, Брюс Ридель из Сабановского центра ближневосточных исследований Brookings (напомним, центр назван по имени его спонсора – родившегося в Египте медиа-магната Хаима Сабана) начинает готовить общественное мнение Запада к победе БМ на парламентских выборах, допуская, что глава правительства также будет представителем этого движения:
«Перспективы изменений в Египте ставят вопрос о старейшем и сильнейшем движении в стране – БМ. Сможет ли Америка сотрудничать с Египтом, в котором ихваны – часть переходной (администрации) или даже правительство? Ответ состоит в том, что мы не будем навязывать египтянам решение. Каждый раз, когда мы так делали – от генералов во Вьетнаме до Хамида Карзая в Афганистане, мы сталкивались с реакцией отторжения».
Брюс Ридель, выпусник лондонского Royal Defense Studies College, ветеран ЦРУ с 23-летним стажем работы на Ближнем Востоке, работал специальным советником Клинтона по региону, затем – специальным советником генсека НАТО. Он был одним из двух авторов доклада о пересмотре политики США в Афганистане и Пакистане для Барака Обамы. Его соавтор, Мишель-Анжелика Флурнуа, была затем назначена заместителем главы Пентагона. Поэтому если Ридель говорит, что свободное избрание выдвиженца БМ лучше искусственного назначения (hand-picking) Карзая, это звучит компетентно.
«Египетские БМ отказались от насилия много лет назад, и это стало причиной нападок на них со стороны настоящих радикалов. Лидеры Аль-Каиды в начале своей карьеры были связаны с БМ, но отмежевались несколько десятилетий назад, считая БМ слишком умеренной организацией, если не «кошачьей лапой» Мубарака и Америки», - втолковывает Ридель neocon-brainwashed audience. И даже раскрывает секрет: «Новый лидер оппозиции Эль-Барадеи заключил не жесткий (loose, то есть не обязывающий) альянс с БМ, поскольку знает, что это единственная оппозиционная группа, способная мобилизовать массы египтян, особенно бедных.(…)Самым проблематичным вопросом между ихванами и Америкой является Израиль. Однако лидеры БМ понимают, что мирный договор с Израилем – краеугольный камень современной египетской внешней политики. Проблема скорее в электоральной массе, настроенной против Израиля. Однако Барак Обама и Хиллари Клинтон осознают все ставки и все деликатные проблемы. Америке не следует ни демонизировать, ни публично поддерживать БМ».
В тот же день в Facebook распространяется слух об аресте Барадеи. На следующий день он появляется на площади Тахрир, жив и невредим. Шум, овации.
На «Аль-Джазире» послереволюционная реклама БМ скромна: редакция учитывает соображения «деликатности», ее задача – привлечь мировые симпатии к революции, а не одной политической силе. Но эта реклама многозначна: на крупном фото – трое торжествующих сорокалетних вождей, идущих в обнимку по площади Тахрир. Это Абуль Футух, исключенный из руководящего бюро, Мохаммад Мурси, голосовавший за его исключение («значит», консерватор), а в центре, как примиряющая фигура – бизнесмен Хайрат аш-Шатер, во время голосования сидевший в тюрьме, а теперь освобожденный.
И никакого Эль-Барадеи.
Во время голосования на общенародном референдуме о реформе власти на Барадеи нападает группа молодежи, он вынужден скрыться в лимузине и ретироваться. В феврале появляется сайт «Bust El Baradei», где публике рассказывается, по-арабски и по-английски, об интернациональных кругах в которых состоит экс-глава МАГАТЭ. Затем распространяется угрожающее заявление, подписанное «подлинными» салафитами (ханбалитами).
Как дипломатично сообщает Guardian, «хотя БМ и еще четыре оппозиционных группы ранее выступали за «переходное правительство национального спасения во главе с Барадеи, в руководстве БМ нет консенсуса относительно выбора Барадеи как лидера оппозиции».
Логика отторжения, в которой катарская монархия и шейх Карадави пока вслух не признаются, идеологически более чем понятна: «Хартия за мир без насилия», подписанная Барадеи, ратует не только за всеобщий мир и трогательную заботу о детях и разумеется, животном и растительном мире. Она еще и ратует за права сексуальных меньшинств и любых религий без всякого исключения. А насилие исключается в том числе и в случае необходимой обороны. Это перебор не только с позиций традиционного ислама.
От разлюли-малины «переходного правительства» во главе с оторванным от жизни интеллектуалом-пантеистом воротит не только самых уступчивых богословов, но и американских республиканцев с военным бэкграундом. Джон Маккейн заявляет, что Эль-Барадеи – враг США. Для Маккейна это понятие не совсем тождественно понятию «враг Израиля». Его, как и экс-посла в Египте Фрэнка Визнера, не привлекает перспектива мгновенной анархии в районе Суэца, как бы это ни было полезно для нанесения ущерба Китаю. Поскольку такая анархия скажется не только на Китае, но и на Европе.
7 февраля 2011 года Барак Обама публично заявляет: «Египет больше не будет таким, как был: этого не позволят продемократические выступления… «Братья-Мусульмане» не имеют большинства в стране».
16 февраля шейх Карадави на площади Тахрир излагает другой месседж, накануне обоснованной множеством авторов «Аль-Джазиры»: в переходный период власть должна остаться в руках военных, которые проявили свою солидарность с народом. И сорвал овацию, провозгласив, что революция только начинается, и обозначив следующую жертву – Каддафи. (Спустя четыре дня он отозвался на первую же крупную демонстрацию в Сирии: «Паровоз революции дошел до Дамаска. Я знаю Башара Асада, он был приличный человек, врач, но его испортило коррумпированное окружение…» )
Впечатленные фотокоры сравнивают явление Карадави с возвращением Хомейни в Иран осенью 1979-го. В израильской прессе истерика. Но Обама уже произнес успокоительный месседж – в ожидании встречи с американской еврейской общественностью (5 марта, Майами), она же – часть электората. А Хиллари Клинтон поставила «Аль-Джазиру» в пример западным СМИ.
18 февраля спецкор McClatchy Newspaper Ханна Алам развивает месседж Обамы, подкрепляя его живой фактурой. Она интервьюирует «молодых, толерантных, технически грамотных исламистов», которые «могут переформатировать египетскую политику». Герои – дети и внуки известных деятелей БМ. Мухаммед Сеада рассказывает, что вышел на демонстрацию, не спрашивая разрешения «учителей», то есть стариков-аппаратчиков (они действительно одобряли не каждую демонстрацию). Ибрагим эль-Худайби – внук преемника Аль-Банны – сообщает, что три года назад власти (Мубарак) запретили ему выезжать из страны, он выступил в США с лекцией, которая была расценена в Каире как «очернение Египта», хотя в этой лекции только «приводился пример современного демократического турецкого государства».
Выясняется, что Худайби-внук уже вышел из рядов БМ, и нисколько об этом не жалеет: «Очень скоро никаких Братьев-мусульман не будет: Организация останется, но (политический процесс) через нее перешагнет».
Другие «молодые, толерантные, технически грамотные исламисты» - девушки в никабах и с макияжем. Одну из них зовут Сондос Асем. Это имя главного редактора сайта Ikhwanweb.
30 апреля официально регистрируется Партия свободы и справедливости (ПСС). Как и говорил Гинсберг, в ней преимущественно молодые кадры. В руководящих органах 12% составляют христиане-копты. Сайт Ikhwanweb напоминает о хорошем отношении аль-Банны к коптам. Но это и необязательно: ведь Карадави начал свою речь на площади с обращения: «О египтяне! О копты!» А впоследствии твердо заявил, что Египет не будет теократическим государством: «Нам не нужно государство мулл, как в Иране. Это не в традиции народа».
Генсеком партии становится Саад Кататни, председателем – член руководящего бюро БМ Мохаммад Мурси, голосовавший за исключение Футуха из Руководящего бюро. Следующий раскол предрешен.
Один неприятный сюрприз уже произошел: пока ПСС готовился к регистрации, популярный публицист и сотрудник восточноевропейского филиала Carnegie Foundation Али Гамзави сколотил собственную партию с похожим названием – Партия свободы.
11-12 мая проходит форум «США-Ближний Восток», организованный Brookings. Участвуют члены катарского семейства и руководство Организации исламского сотрудничества. Кеннет Поллак предоставляет слово госсекретарю Хиллари Клинтон. Она в восторге от египетской революции.
Едва успели отзвучать слова госсекретаря, как Абдул Монейм абуль Футух выдвинул свою кандидатуру в президенты Египта, не спрашивая мнения ни бюро движения, ни руководства партии. После изрядного размышления БМ объявляет об исключении Футуха. Члены бюро не исключались из движения с 1954 года.
Третий сюрприз: из состава ПСС самостоятельно выходит группа из 200 молодых активистов, возмущенная недостаточным демократизмом руководства Мурси. И естественно, раздает многочисленные интервью. Новые «протестанты» формируют собственную партию «Египетское течение», вскоре от ее имени начинают выступать не учредители, а одна из «звезд 25 января» - юный и харизматичный Мохаммад Аббас. Еще одна «звезда». Мохаммед Адель (в горячие дни «весны» вел переговоры с уходящим правительством вместе с Аббасом и Гамзави от имени «улицы») создает альтернативный сайт – специально для членов БМ, особенно молодежи, ориентированной на реформатора Футуха.
Обескураженные «консерваторы» из ПСС формируют блок, который именуется – как? «Мусульманский Египет»? Слишком радикально. «Независимый Египет»? Слишком амбициозно. Блок называется «Демократический альянс за Египет». В него вступает и раликальный либеральный революционер Айман Нур. Поначалу присоединяется и первое поколение раскольников» из «Васат» (ведь новая, толерантная позиция БМ ничем не противоречит концепции «васатийя») - но потом их переманивает светский «Египетский блок».
Зато молодежь, которая изначально была запроектирована как самостоятельная политическая сила, формирует свой отдельный альянс «Революция продолжается». В нее вливаются «новораскольники» из «Египетского течения» и Партия свободы сотрудника Carnegie Амра Гамзави.
И как раз эти «перманентные революционеры», а вовсе не ПСС, устраивают осаду посольства Израиля со срыванием флага. Именно они это делают, а не «Демократический альянс» и не «Исламский блок».
А «Исламским блоком» называют себя «правоверные» салафиты, совсем недавно вышедшие на сцену. Сначала они вошли в «Демократический альянс», но Мурси поскаредничал с распределением мест, и они решили идти самостоятельно. Вторая причина – у них появился собственный харизматик. Точнее, человек с хорошо подвешенным языком.
Кто же этот страшный человек, который бросил «фундаменталистскому» БМ правый, традиционалистский вызов? Имя этого четвертого сюрприза – Хазем Салах Абу Исмаил. Он выдвигался в 2005 году в парламент – как вы думаете. От кого? От БМ. Вы скажете, у салафитов другие религиозные принципы, другое духовенство? Святая правда. Но когда начинается политический процесс, масхабы, тарикаты, фикх и все такое прочее уступает место азбуке политтехнологий: нашелся трибун, понравился – пошел! Какая разница, у кого он там учился? У папы своего учился, папа – беспартийный профессор из «Аль-Асхара».
Наверно, такое мыслимо не во всех мусульманских странах. Но в современном Египте именно это и происходит.
Президент NED Карл Гершман прямо говорил: страны Ближнего Востока должны повторить путь СССР. Они и повторяют.
Помнится, в 1993 году некая российская партия вдруг обогнала демократов, вызвав оторопь Запада. Это была ЛДПР. Нельзя сказать, что ее тогдашняя риторика сильно повлияла на неолиберальный курс правительства. А вот на инвестиционный климат повлияла точно.
Ровно ту же нишу в Египте занял Исмаил, потому что БМ оказалась слишком уж, как выразился Барак Обама, «продемократической». А учился Исмаил не только у своего папы, а еще в Брюссельском университете, а потом в докторантуре Seattle University. Потому его мама и имела американское гражданство, что половина семьи находится там. Вот такой радикал.
Экс-глава ЛАГ Амр Муса, которого поддерживает «Египетский блок», тоже персонаж весьма предсказуемый. Он это продемонстрировал, когда принималось решение о введении войск НАТО в Ливию. Миф о радикализме БМ сыграл в этом свою роль. Муса оказался в ситуации «кто, если не ты?» - ведь кроме него, не нашлось фигуры для выражения интересов «светской концепции Египта». А за этот шанс надо было платить. Это называется: надо, Федя, надо. Формула, также очень знакомая постсоветской политике…
Но Мохаммед Мурси кое в чем обскакал и Мусу, и Исмаила. Он учился в University of Southern California, преподавал в California State University, а также работал в NASA. По специальности проектировщика космических шаттлов.
О таком доверии, какое было оказано Мурси властями США, Виктор Ющенко и Михаил Саакашвили могли только помечтать. С кем еще сравнить? Ну разве что с Карадави. Четверо детей катарского шейха получили высшее образование в Лондоне, а младшая дочь в 2011 году стала фулбрайтовской стипендиаткой в США.
И нельзя сказать, что Карадави не заработал карьеры для дочери. Ведь он может то, чего не может Обама и Клинтон. Он может прямо сказать: кто тут на площади мужчина, должен пойти и убить Каддафи. А политкорректная Хиллари только и может сказать «Вау!», когда все уже закончилось.
Не кажется ли вам, что договоренность партнеров была очень удобной и совершенно взаимовыгодной? Что инвестиции США в Дохийский город образования с лихвой окупились «арабской весной»?
Не кажется? Тогда, пожалуйста, цифры.
75 миллиардов долларов – объем утечки капитала из стран, осчастливленных «арабской весной» с участием королевского семейства Катара и находящегося на его содержании псевдо-Хомейни (на 1 января 2012, данные ЛАГ)
30 миллиардов – только из Египта.
10 миллиардов – потери туристического сектора.
Это не считая средств, замороженных на счетах Мубарака и его семьи.
Это не считая канувших авуаров распущенной НДП.
Есть и другие цифры.
18,7% роста ВВП в 2011 году – Катар.
6,5% - Саудовская Аравия.
-6,4% - Йемен.
-5,2% - Тунис.
Как следует из этих цифр, шейх Карадави оказался Горбачевым для своего родного Египта и для традиционного ислама, но не для королевства Катар. В ходе ливийской кампании все карты ушли в руки полуостровного королевства, которое теперь, постфактум, наши востоковеды уже именуют «амбициозным карликом».
Но было бы странно предположить, что инвестиции в катарский Город образования и размещение там американских стратегических институтов, бок о бок с военной базы США, было «венчурной инвестицией». Было бы странно предположить, что королева Катара, в свою очередь, спонсирует Американский университет в Каире, вместе с его агентством идеологического и информационного влияния – Ибн-Хальдуновским центром – из личного монархического каприза.
Государство, «пригревшее» духовного покровителя ихванов, стало эксклюзивным партнером США в регионе. Поэтому два прежних эксклюзивных партнера – Израиль и Саудовская Аравия – реагируют на это столь болезненно.
Катар был единственным государством Ближнего Востока, на почву которого не упало ни одного революционного семечка. В отличие от Саудовской Аравии, Бахрейна, Иордании и даже Азербайджана, где в феврале-апреле 2011 года заявляли о себе собранные через Facebook молодежные сообщества во главе с местными выпускниками Гарварда. И вполне естественно, что саудовское королевство, с хирургической беспощадностью уничтожив «очаг инфекции» у себя, предоставило убежище свергнутому президенту Туниса и до последней возможности защищало руководство Йемена, где в авангарде бунта была партия «Аль-Ислах» - дочерняя структура БМ, с феминисткой Тавакуль Карман в качестве культовой фигуры – увенчанной впоследствии Нобелевской премией мира. И вполне естественно, что глава МИД Саудовской Аравии Сауд аль-Фейсал инструктировал подчиненных «сделать все возможное», чтобы не допустить победы кандидата от БМ на выборах в Египте. И пояснял от имени короля: «В противном случае мы потеряем лидирующие позиции в арабском и мусульманском мире».
О перспективе этой потери влияния говорили не только обильные всходы революционных семян в суннитских странах, но и отставка министра обороны США Роберта Гейтса, и переход контроля над афганской политики в руки турецкого лоббиста Марка Гроссмана –не состоявшего, как его предшественник Ричард Холбрук, в приятельских отношениях с принцем Тюрки. Триумф ориентированных на турецкую модель партий в Тунисе и Марокко это только подтвердил, как и прогноз «реатлантизации Турции» в декабрьском обзоре European Council of Foreign Relations.
И верные подчиненные короля Абдуллы старались, и добились некоторого результата: не с неба же упала финансовая подпитка египетской партии «Нур», как и ее решение создать собственный блок. Но для самого саудовского королевства, уже потерявшего влияние в Ираке, эти усилия выливаются в усугублении раскола в собственном истэблишменте, а для Египта – усугублением политического хаоса и дополнительными экономическими потерями.
А Катар выигрывает. Он доказал свою большую инструментальность и меньшую затратность, чем прежние партнеры. Он не пытается играть на своей роли исключительного нефтяного поставщика, не влияет на конъюнктуру наркорынка через талибов. Он не устраивает подстав типа «Сусанны», не тырит обогащенный уран, не вымогает миллиардных средств, не досаждает Белому Дому ежедневными звонками, не скупает журналистов, не толкает Америку в необязательные затратные войны накануне выборов, не старается непременно нагромоздить барьер между Америкой и мусульманами, включая американский мусульманский электорат. Наоборот, он служит идеально площадкой для американизации мусульман – через Город образования, куда стекаются самые способные кадры, обогащая американский интеллектуальный потенциал. В эпоху финансового кризиса такой эксклюзивный партнер тем более удобен. Что и подтверждается во время ливийской кампании.
И как победитель, считая себя полноценной региональной державой (называли же региональной державой Сингапур), Катар занимается теперь экспансией своего влияния и в Африке, и в бывшем СССР. И к этому влиянию косвенно приложила руку и Россия, смирившись с доминированием Катара в проекте газового ОПЕК – при том, что можно было отказаться от этой зависимости от «карлика» и создать собственный альянс, вовлекая Среднюю Азию, а затем Иран.