В своей нашумевшей статье «Тайная история отношений Вашингтона с «Братьями-мусульманами» (The New York Review of Books) Ян Джонсон утверждает, что американцы « поддерживали «Братьев-мусульман» вплоть до терактов 11 сентября 2001 года, после этого обвинили в пособничестве террористам и заморозили все контакты с этой организацией, а уже ко второму сроку Буша-младшего неоконсервативная администрация Буша посчитала, что возобновление сотрудничества с «Братьями-мусульманами» может оказаться плодотворным». Эта схема не просто примитивна: она уводит в сторону от реальности.
Во-первых, громкие процессы 1990-х годов не только готовили американское общество к усвоению всемирной исламской угрозы, но и создавали образ врага. На процессах ФБР постоянно звучало и распространялось в СМИ имя «самой коварной» и многоисленной международной исламской организации – БМ, хотя ни один из уличенных террористов не имел к ней отношения, а отказ от террора эта организация выдерживала, в отличие от многих других структур. Притянуть БМ можно было только «за уши» - тем фактом, что в этой организации некогда состоял Саид Кутб. Но если сложить число невинных (только боевых) жертв террора исламистов во всем мире, приписав их его (и в его лице БМ) влиянию, то эти тысячи померкнут перед сотнями тысяч жертв военных вторжений и многолетних «пребываний» НАТО, оправдываемых актами террора - не говоря о том, что термин «террористических организаций по найму», false flag terrorist organizations, стал общеупотребительным с 1980-х годов.
Во-вторых, неоконсерваторы (как часть истэблишмента, включающая, повторяю, не только республиканцев) не меняли своего подхода и не отказывались от своих слов. В 2006 году политика США изменилась не потому, что неоконсерваторы «переменились», «пересмотрели позиции» или тем более «покаялись». Они вполне постоянны в своих симпатиях. Билл Кристол, один из подписантов вышеназванного меморандума от имени Проекта за новый американский век (PNAC), так охарактеризовал в передовице своей Weekly Standard исход республиканских праймериз 2011 года (23.11.2011): «Итак, у нас гонка с двумя основными конкурентами – Гингричем и Ромни, за ними второй ряд – Бахман, Кейн, Перри и Санторум, и все они согласны в фундаментальных вещах: все они ястребы и эксепционалисты (проповедники исключительности Америки), все они за оборону и за Израиль». У традиционных консерваторов, как известно, базовые идеалы касаются ценностей семьи, общественной морали и личных прав.
Неоконсерваторов непредвзятые критики в американском истэблишменты называют романтиками – поскольку в своей стратегии они исходят не из реального положения вещей (в том числе в американской экономике), а из фантомов. Их отрицательный образ – «международная иерархия Братьев-мусульман» - не реальность, а фантом. Их положительный образ – поголовно милитаристский, априори проамериканский и яростно (fervently) сионистский Израиль – тоже не реальность, а фантом. Зато реальностью являются интересы американского ВПК, для которого наличие реальной или фантомной глобальной угрозы, от кого бы она ни исходила – источник заказов и изобретательской фантазии.
Буквально сразу же после событий 9/11 неоконсерваторы, действительно, начали «охоту на ведьм». Но при этом предметом охоты оказались не реальные жесткие исламисты, а благотворительные фонды, финансируемые как БМ, так и саудитами. А объектами политического остракизма – традиционные консерваторы, которые соответственно их пониманию (и пониманию вышестоящих лиц) сотрудничали с этими фондами, в том числе в электоральных интересах.
Уже в начале октября проводятся обыски в офисах компании Nada International (ранее – «Ат-Таква») в Швейцарии и на Багамах, а в декабре – в крупнейшем в США благотворительном исламском фонде Holy Land Foundation.
Банк «Ат-Таква» попал под подозрения еще в 1986 году, когда лондонская «Аш-Шарк аль-Авсат» сообщила о тайной встрече Юсефа Нады с ливанским шиитским радикалом Мохаммадом Хусейном Фадлаллой и Омаром Абд аль-Рахманом в доме экс-президента Алжира Ахмеда Бен Беллы в Лозанне. Итальянская DIGOS, занявшись расследованием по этому сигналу, позже сообщает, что Юсеф Нада и Галеб Гиннат – преемник Саида Рамадана (проживающего в Лозанне) на посту главы GID - пользуются услугами бывшего спонсора нацистов швейцарца Франсуа Жену (Genoud) и поклонника нацизма Ахмеда Юбера (Альберта Губера). По конспирологическим сайтам растекается очередная версия о связях мусульманских активистов одновременно с нацизмом и коммунизмом (поскольку Юбер оказывал услуги Карлосу-Шакалу, имеющему репутацию агента КГБ). Эта конспирология отвлекает внимание от действительно важных сюжетов того времени (1986) – «Ирангейта» и дела с захватом лайнера Achille Lauro.
Материалы DIGOS (она занялась этим делом, поскольку Нада имеет итальянское гражданство), озвученные в множестве СМИ и ставшие основами сюжетом публицистики и детективной документалистики, представляют собой довольно противоречивый набор. Итак, речь идет о банке, который учредили Нада, Гиннат, Юбер и «хранитель нацистского золота» Жену. На самом деле в швейцарских документах Жену не фигурирует, так значатся две других личности – супруги Мансур, о них в СМИ – ни слова, имя Мохаммеда Мансура всплывает только на двухчасовом допросе профессора, ведущего англо-американского эксперта по реальному исламу Джона Эспозито (где ему приходится рассказывать, что такое ислам, шариат, джихад и т.д.). Он говорит, что это имя ему неизвестно.
Ян Джонсон в Wall Street Journal подробно рассказывает об истории Исламского культурного центра в Мюнхене, где впервые всплывает Гиннат. Следует отметить, что Джонсон – любитель детективного стиля и броских заголовков, он педалирует тему нацистских связей с ЦРУ (это его приоритет) и старается их доказать. Но при этой предвзятости он не стремится притянуть факты за уши к исследовательской гипотезе. А факты в его изложении таковы. В 1958 Саид Рамадан приезжает в Мюнхен и заявляет о желании построить культурный центр. Он обращается к местному чиновнику Герхарду фон Менде, а чтобы у того не было подозрений, приводит к нему действующего офицера ЦРУ (!). Фон Менде старается найти подходящего партнера из местных мусульман. И находит узбека по национальности, уроженца СССР, во время войны служившего в СС – имама Нагибходжу Намангани. Но очень скоро эсэсовец Намангани пытается вытеснить Рамадана из состава правления, уличая его в финансовых нарушениях! Рамадан срывает эту попытку с помощью своих коллег (позже оказывается, что один из них – Мохаммад Акеф, будущий Высший руководитель БМ).
После того, как главой Исламского культурного центра становится Гиннат, Рамадан (оставивший эту должность пятью годами раньше, в 1968 году) появляется в Мюнхене реже. Между ними, как рассказывают Джонсону в Мюнхене, «какой-то конфликт». Сам Гиннат также редко появляется с Мюнхене, сосредоточившись на деятельности в Швейцарии - не в Лозанне, а в Кампьоне д’Италия (итальянский эксклав в швейцарском кантоне Тичино). Нада, Гиннат, супруги Мансур привлекают Юбера, поскольку могут зарегистрировать банк только с помощью гражданина Швейцарии. Другое дело, что у Юбера действительно есть свои исламские связи (от Алжира до Ирана), но насколько они совпадают со связями других директоров – не вполне ясно.
Менее дотошные, но более склонные услужить Вашингтону немецкие либеральные авторы пишут алармистские книжки о «нацистской мечети в Мюнхене», пережевывая все те же спекуляции по поводу Франсуа Жену. А что взять с Жену? Да, поклонник Гитлера и приятель французских ревизионистов Холокоста; да, основал Арабский коммерческий банк в Алжире и видимо, действительно помог Ахмеду Бен Белла крутить финансы; да, о Жену ходили легенды, ему угрожали, его пытались взорвать у дома неустановленные лица - но следа нацистских денег у него так и не нашли, а в 1996 он покончил с собой, воспользовавшись услугами частного агентства по эвтаназии.
Связать деятельность с Nada International также не удается. Ведь Гиннат уже с 1990 года им не руководит. Мохаммед Акеф покинул Мюнхен в 1987 году и отправился в Каир, где его избрали в Руководящее бюро БМ. Он имеет репутацию либерала.
В совете директоров Nada International – соучредитель и основной спонсор Мусульманской студенческой ассоциации США Джамиль Бардзинджи. Но он не египтянин, а иракский курд, как и два его партнера - Ахмад аль-Хадж Тотонджи и Хисам Яхья. Познакомились они меду собой не Каире, не в Лозанне и даже не в Киркуке, а в Лондоне.
Но каток уже покатился. В ноябре 2003 года арестовывают Абдуррахмана Аламуди – одного из спонсоров Джорджа Буша. Его знакомил с Бушем и Карлом Роувом политтехнолог Гровер Норквист – советник неоконсерватора Ньюта Гингрича! Но оказывается, все они фатально ошиблись, а бдительнее всех оказались Джеймс Вулси и журналист Дэниел Пайпс, накануне назначенный заместителем Секретаря по внутренней безопасности.
Команда Буша оказывается в двусмысленной ситуации с Аламуди. Он был прекрасным фандрайзером и пользовался полным доверием. Его общественная организация AMAFVAC) была в числе двух, которым был доверено отбирать исламских священников для американской армии. Достаточно сказать, что Аламуди, уроженец Эритреи, несколько лет работал в Пентагоне, не имея американского гражданства! Но он «засветился» в компании лоббистов ХАМАС, а на одном мероприятии оказался вместе с Юбером.
Аламуди взяли с поличным в момент ввоза крупной суммы денег. Он признается, что эти деньги были предназначены для убийства саудовского принца Абдаллы (будущего короля) по заказу ливийской разведки. Однако в результате ФБР начинает «шерстить» фонд SAAR, в котором он работал. А этот фонд (что очевидно даже по названию) финансировался как раз Саудовской Аравией. В фонде начинают искать следы БМ, хотя с саудовской монархией у этой организации отношения сложные, а с Каддафи – несовместимо плохие.
Но широкие круги сенсибилизированной публики всю эту несуразицу благополучно «глотают». Что от них и требуется накануне вторжения в Ирак.
Может быть, Аламуди соврал насчет заговора ливийцев? Совсем недавно, в апреле 2012 года, в Каире были опубликованы воспоминания свергнутого президента Хосни Мубарака, где они приписывает себе раскрытие заговора с целью убийства Абдуллы по заказу Каддафи. Мемуары крайне конъюнктурны, расчет на снисхождение Эр-Рияда понятен: больше никто Мубараку не поможет, особенно если на выборах победит представитель БМ. Но дым был не без огня.
Зачем Аламуди понадобилось рушить собственную карьеру ради ливийского каприза? Этот вопрос многочисленные конспирологи почему-то не исследуют. А ведь он интересен. После 9/11 Белый Дом и Каддафи выкурили, как известно, «трубку мира», и в Триполи началась «перестройка» и денуклеаризация. Курировал этот процесс помощник госсекретаря неоконсерватор Дэвид Уэлч (затем перешедший на работу в оружейную корпорацию Bechtel) . А на подрыве власти саудитов и расчленении этой страны на три части говорили другие неоконсерваторы – например, Пол Вулфовиц.
ФБР помогает неоконсерваторам переключить внимание публики на «фантом зла». При очередном обыске ФБР в рамках как называемой «операции Green Quest» обнаруживается «доказательство» претензий БМ на глобальную власть! На этот раз он исполнен более профессионально, чем перечень акционеров «Ат-Таква»: хотя бы нет мертвецов. Текст перехваченного «разъяснительного меморандума», где «излагаются цели БМ в США», дополнен перечнем «наших организаций и организаций наших друзей». Их 29, них половина – представительства национальных общин различных стран. То, что этот документ – фальшивка, видно по нескольким признакам: а) орфографической ошибке («Малазия» вместо «Малайзия»), б)сама логика подбора организаций «наших друзей» (пропущены профессиональные исламские ассоциации, действительно представлявшие интересы БМ), в)составитель произвольно присвоил руководящие полномочия якобы существующей всемирной иерархической структуры (Guidance Office) гражданину Ливана М.Акраму Адлуни (очевидно, взяв его имя из листовки Всемирного саммита по Аль-Кудсу, где Адлуни является генеральным секретарем).
Знаменательно, впрочем, что в перечень структур-мишеней конфискации включен Islamic Circle of North America (ICNA), представляющий интересы «Аль-Джамаа аль-Исламийя» (последователей Мавлуди). Неоконсерваторы включают-таки сеть Абдуллы Аззама в «фантом зла», поместив в конец «очереди». Зато в самом верху списка – Исламское общество Северной Америки» (ISNA), самая крупная религиозная организация традиционного ислама.
Позже в докладе неоконсервативного Хадсоновского института (от прочих неоконсерваторов отличного только симпатией к Турции) будет названо втрое меньшее число организаций, связанных с БМ, и признан тот факт, что с 1995 года у американского представительства БМ нет ни «халифа», ни «муршида», ни «мосула».
Однако традиционного консерватора, профессора Джона Эспозито из Джорджтаунского университета и автора более 30 монографий, которыми пользуются все спецслужбы США, таскают на допросы не случайно: он не только общается с «фантомом зла», но и входит с его представителями в руководство нескольких организаций диалога. Например, он входит в состав руководящего комитета Круга традиции и прогресса (Circle of Tradition and Progress, COTP) вместе с шейхом Юсефом аль-Карадави.
В этом выборе была логика. Джон Эспозито, выпускник католической школы при Ордене капуцинов и Temple University, а до приглашения в Джорджтаун – декан иезуитского колледжа, в состоянии не только читать по-арабски и редактировать многотомную Оксфордскую энциклопедию ислама, но и говорить с традиционными мусульманами на одном ценностном языке. Это далеко не всем в американском истэблишменте доступно. То же касается выпускника Чикагского университета и Университета Аль-Асхар, преподавателя академии West Point Луиса Кантори, который входил в состав консультативного совета Объединенной ассоциации исследований и разработок (USAR) вместе с Хуршидом Ахмадом.
За этим выбором стояла логика не сектантского найма, а широкого вовлечения (engagement) для последующего поглощения (inclusion). Большинство Совета по международным отношениям, которое продумывало эту стратегию, не сомневалось в том, что априори более отсталая цивилизация духовно подчинится Глобальной Америке, Новейшему мировому порядку, и что публичная дипломатия в широком геополитическом смысле слова здесь будет эффективнее физической войны.
Джон Эспозито вошел в руководящий комитет COTP – «уникальной международной ассоциации, объединяющей выдающихся христианских и мусульманских преподавателей консервативного или традиционалистского направления (inclination)» - в 1997 году. Кроме Карадави, в составе этого комитета были малоизвестный тогда тунисский эмигрант Рашид Ганнуши и представитель палестинского «Исламского джихада» Башир Нафи. В свою очередь, Кантори был избран в USAR, основателем которого был Муса Абу Марзук, в 1998 году. Они могли догадываться, что их будут вызывать на допросы, так как в это время ХАМАС уже числился в террористических группировках. Но они не подверглись ни преследованиям, ни исключению из состава университетов – ни до, ни после 9/11.
Эспозито был одним из основателей Совета по ближневосточной политике (MEPC), в уставе которого впервые упоминается термин «Большой Ближний Восток» (Greater Middle East), где также присутствовал Роберт Спрингборг из Школы восточных и африканских исследований Лондонского университета и экс-глава Пентагона и заместитель главы ЦРУ, позже - президент американо-саудовской Carlyle Group Фрэнк Карлуччи. Там также состояли профессор Уильям Квандт из Brookings Institution и Яхья Садовский из Университета Джонса Хопкинса, не считая топ-менеджеров Exxon, Boeing, Abu Dhabi Investment и саудовской Bin Laden Group. Кроме того, Эспозито был заместителем председателя Центра изучения ислама и демократии (CSID) в составе Национального фонда за демократию (NED).
Неоконсерваторов нервировало название книги Эспозито «Существует ли исламская угроза?». Их могло еще больше нервировать тот факт, что в состав совета директоров MEPC вместе с представителем Bin Laden Group входят лица с фамилиями Гинзбург, Фальк, Перец, Хайес, а в CSID – Гамбург и Энтелис. Это нарушало картину мира. Но можно жаловаться, стучать кулаком, обличать, рвать волосы, а Ричард Фальк и Дэвид Гамбург – члены Совета по международным отношениям (CFR), а не какого-нибудь самодеятельного Ближневосточного форума или Центра за демократию в Иране. Это называется – как сядешь, так и слезешь.
Казначеем CSID стал Али Абузаакук – соучредитель Национального фронта освобождения Ливии. Его в 2002 году допрашивают с особым пристрастием: он был исполнительным директором Американского мусульманского совета, который возглавлял Аламуди. Однако Абузакук – проверенный госдеповский кадр, выполнял функции «посла оброй воли» во многих арабских странах. После роспуска АМС ему находят другое дело: он становится соучредителем Ливийского форума по человеческому и политическому развитию.
«Ливийская перестройка» по-разному мыслилась ядром CFR (Ричард Хаас, Джозеф Най, Бжезинский, его близкий коллега Фальк и др.) и неоконсерваторами. В контексте того плана трансформации исламского мира, о котором заявил Хаасс в ноябре 2002 года, режим Муаммара Каддафи подлежал полному демонтажу. Неоконсерваторы, напротив, рассчитывали на приручение Каддафи (отсюда – старт полуофициальной израильско-ливийской дипломатии) и демонтаж Ирака и Саудовской Аравии.
Предложения Вулфовица о расчленении Саудовской Аравии (в качестве мести за принадлежность Усамы бин Ладена к саудовскому семейству) совпали по времени с учреждением Института анализа глобальной безопасности (IAGS) во главе с экс-советником Рейгана по национальной безопасности Робертом Макфарлейном, целью которой был «поиск мер обеспечения независимости США от поставок нефти» и «выявление связей между нефтью и финансированием терроризма», а также популяризирующей эту задачу общественной организации Set America Free Coalition, куда вошли в качестве соучредителей идеолог неоконсерваторов Фрэнк Гаффни, а также Джеймс Вулси и Дэниел Пайпс.
А Джон Эспозито руководил Центром мусульмано-христианского взаимопонимания при Джорджтауне(ACMCU), носящего имя одного из спонсоров - саудовского принца Аль-Валида бин Талала. После 9/11 обывателю, с его перевернувшимся миром, легко можно было «впарить» версию о том, что это не ЦРУ через MEPC и переговорную площадку в Джорджтауне ангажируют отдельно взятого члена саудовского семейства, а наоборот – семейство через бин Талала покупает профессора Эспозито, а через него – Джорджтаун, MEPC и ЦРУ.
Неоконсерваторы сыграли немалую роль в подготовке общественного мнения к войне в Ираке. Но ни до, ни после 9/11 эта команда не обладала «контрольным пакетом» власти в американском внешнеполитическом сообществе. А когда попыталось на это претендовать, получило несколько очень сильных «щелчков по лбу».
Одним щелчком был скандал с передачей секретных сведений израильской военной разведке, из-за которого лишился должности президент могущественного AIPAC Стивен Розен. Дело было не только в факте шпионажа, но и с вскрывшимися фактами тайных переговоров с бывшим топ-брокером «Ирангейта» Манучером Горбанифаром, а также с бывшими союзниками свергнутого иранского шаха. Вторым щелчком было изобличение замглавы Пентагона Ричарда Перла, подписанта манифеста PNAC, в тайных встречах с оружейным трейдером Аднаном Хашогги в Риме. Дочь Ричарда Чейни, Элизабет, была, в свою очередь, «засвечена» в контактах с иранским оружейным трейдером Навидом Хиабани.
Неоконсерваторов ударили по самому слабому месту: как бы им ни хотелось это скрыть, они тоже имели дело с подозрительными исламскими деятелями, не более толерантными, чем активисты ХАМАС. В радиопередаче прошахского радио «Свободный Иран» враги семьи Пехлеви перечислялись в следующем порядке: а)иранские политики, купленные «Шин-Бет», б)агенты ЦРУ, в)землевладельцы, г)масоны и «Братья-мусульмане» (очевидно, в данном случае имелись в виду фидаины - Авт).
Третьим щелчком была вышедшая в препринте в марте 2006 года книга Джона Мирсхаймера и Стивена Уолта «Израильское лобби и внешняя политика США», а также ее одобрительная оценка Збигневом Бжезинским, который предвидел все побочные эффекты «кавалерийского наскока» неоконсерваторов – у себя дома и в Ираке.
Каковы были эти эффекты?
Внутриполитический эффект был катастрофическим для Республиканской партии США: стараниями неоконсерваторов она растеряла мусульманское финансовое и общественное лобби. Публичное унижение не только политтехнологов, но даже личных друзей Буша арабского происхождения, дало колоссальную фору демократам.
Внешнеполитический эффект состоял в том, что уже не одна из идеологических команд, а вся наступательная машина США получила серию сильнейших сногсшибательных оплеух в Иране (победа Ахмадинеджада), в Палестине (победа ХАМАС на выборах), в Египте (подавление первого проекта «арабской весны» 2005 года) и даже в Узбекистане, и лишь огромными усилиями удалось предотвратить избрание китайского протеже на пост генсека ООН (которого поддержали 45 государств Африки).
За счет чего Соединенным Штатам удалось выправить этот крен, который грозил утратой статуса сверхдержавы?
Во-первых, за счет того, что с 1998 года в столице Катара, городе Доха, в блистающих стеклом корпусах Города образования, последовательно открывали свои филиалы для арабских студентов Вирджинский коммунальный университет, Медицинский колледж Вейля-Корнелла, Техасский технологический университет, Северо-Западный Университет, Джорджтаун, Университет Карнеги-Мэллона, а кроме того - Brookings Institution и RAND Corporation. Все эти учреждения не стали спрашивать разрешения ни у Вулси, ни у Вулфовица, ни тем более у Дэниела Пайпса. И совершенно не побрезговали соседством с пресловутым шейхом Карадави.
Во-вторых, за счет того, что шейх Карадави взял на себя роль «Магомета, идущего навстречу горе». И повлек за собой – как духовный авторитет консервативного ислама –
массы мусульман, и не подозревающих о том, что они подвергаются инклюзии в чужую цивилизацию, к тому же находящуюся в системном ценностном и экономическом кризисе. Неоконсерваторы называли его «Хомейни для Египта». А он для Египта оказался Горбачевым. А для политического ислама, если обращаться к более ранним европейским аналогиям – скорее Бернштейном.
Карадави, первым из шейхов освоивший интернет и с 1996 ежегодно вещающий в эфире канала «Аль-Джазира», ничуть не побрезговал соседством с американцами – теперь уже не только и не столько традиционными консерваторами-католиками – в Городе образования.. Более того, с тех пор как ученику аль-Банны было доверено руководство Европейским советом по фетвам и исследованиям с центром в Дублине и Международной ассоциацией исламских ученых (IAMS) в Брюсселе, он стал еще большим реформатором ислама, чем был до сих пор, и отнесение его к категории
традиционалистов стало нелепостью.
Теперь Карадави обосновал концепцию срединного пути (васатийя): этот путь лежит «между духовностью и материализмом, идеализмом и реализмом, индивидуализмом и коллективизмом, постоянством и эволюцией». Земной шар в его представлении делился теперь не только на «дар аль-салам» и дар аль-харб», но еще и на неведомый Пророку «дар аль-ахд» - территорию примирения (к ней относится, например, вся Европа, кроме Сербии).
В 2001 году Карадави одним из первых исламских богословов решительно осудил теракт в Нью-Йорке, не подвергнув сомнению авторство «Аль-Каиды». Кутбистов не жалко.
А с 2006 года на англоязычную «Аль-Джазиру», на которую неоконсерваторы только бессильно шипели, потянулись не только эксперты, но и бывшие американские военные корреспонденты. Ихванский канал, финансируемый королевским домом Катара, оказался несравнимо терпимее к разномыслию, чем CNN или Fox News, не говоря уже о Weekly Standard. Внутренная цензура не допускала разве что выпадов против БМ и палестинского народа. Все остальное – пожалуйста!
И каждый приходил и говорил, что хотел и что наболело – от консерваторов-изоляционистов до крутых феминисток. Говори не хочу! В полном соответствии с принципами-столпами аль-Банны. Важны не слова, важно дело.
И дело – «ненасильственная арабская весна» - приближалось.