Как убили СССР Ч2

Автор: Шевякин А.П.

Операция "Разгром СССР" Категория: Шевякин Александр Петрович

Часть 2. Окончание. Примечания. Приложения. Библиография.

Психологическая война: в прицеле — партократ

Хорошо известно из практики, что каждое управленческое нововведение дается с известной долей трудности в ходе его внедрения: «Нет ничего труднее, опаснее и неопределеннее, чем руководить введением нового порядка вещей, потому что у каждого нововведения есть ярые враги, которым хорошо жилось по-старому, и вялые сторонники, которые не уверены, смогут ли они жить по-новому». Макиавелли. Цит. по: [3.55].

Правило «Сила действия равна силе противодействия» не сработало… Почему? – вот вопрос. Почему разрушительные и самоубийственные по своей сути технологии прошли так быстро и относительно легко? Во-первых, потому, что нижестоящие партийные организации и другие, тесно с ними связанные, были стянуты жесткими традициями партийной дисциплины. Второе. Началось и было успешно проведено узконаправленное воздействие психологической войны по сковыванию здорового сопротивления аппарата.

В ее ходе советская бюрократия не смогла убедительно показать, чем она на самом деле занимается, какая от нее польза. И тут было несколько уязвимых моментов. Хотя в предшествующие годы вся пресса была в ее руках, но она была занята преимущественно тем, что описывала реальные успехи в строительстве, работу «Его Величества рабочего класса». Первый секретарь партийного комитета того или иного уровня не мог организовывать в местной прессе материалы пиаровского содержания. Да, их хвалили и на них много ссылались в официальных докладах, которые потом печатали в прессе, – но многоходовых кампаний не было, как не было и постов пресс-секретарей и проч. Стоит понимать, что всего не предусмотришь. Такие вопросы не поднимались в ходе общественно-политической жизни. А после смерти И.В. Сталина не было и подобающего уровня критики и самокритики. Когда же в ходе психвойны встала такая необходимость, то бюрократия не смогла быстро ответить на вопросы, которые были навязаны демпрессой: какова реальная отдача от принимаемых решений, насколько верны и научно обоснованны методы работы?

Громили потому, что говорилось примерно так: «Вчера был тоталитаризм. Сие, естественно, плохо. А сегодня у нас – демократия. Это – хорошо. Поэтому будем делать совсем не так, как вчера!» Чиновник терял ориентиры и сам начинал пилить сук, на котором сидел. Противопоставляли личность и государство, обвиняли в том, что все беды от того, что у нас примат государства, а личность на последнем месте, нужно все переставить (сделать, как на Западе), и все у нас пойдет хорошо…

Чрезвычайно важное значение имеет то, что практически всегда били ниже пояса, что, например, можно было возразить против такого: «Неосталинисты заинтересованы в сохранении граждан в бедности, терпеливо, послушно стоящих в очередях перед их кабинетами в ожидании благодеяний в виде полубесплатных квартир, путевок в санатории, места для ребенка в детсаде и т. д.» [3.56. С. 8]? Тут ложь не просто сама по себе, а ложь в квадрате! Все вывернуто до нереальности…

Травля аппарата впервые развернулась в преддверии XXVII съезда КПСС. Тогда шла отчетно-выборная кампания. Критика, попавшая на страницы «Правды», имела место в ходе отчетно-выборной Тульской областной конференции. Видимо, способствовало этому и то, что в президиуме находился заместитель Е.К. Лигачева по отделу К.Н. Могильченко. Следом в газете «Правда» появилось письмо рабочего В. Иванова из той же области. По его мнению, «между Центральным Комитетом и рабочим классом все еще колышется неподвижный, инертный и вязкий партийно-административный слой» [3.57. С. 3]. Вся страница была выпущена под шапкой: «Навстречу XXVII съезду КПСС. Всенародная трибуна. Обсуждаем проект новой редакции Программы КПСС и проект Устава КПСС с предлагаемыми изменениями». Эта статья потом дала возможность уже на съезде начать огульную критику всего и вся. Сама ситуация с появлением такой статьи могла быть и очень прозаической. После смерти тогдашнего редактора «Правды» В.Г. Афанасьева неоднократно, в том числе и его дочерью, писалось, что главный редактор был весьма неравнодушен к слабому полу. Потому-то и его пассиям позволялось многое. Автор обзора «очаровательная женщина», «Таня» [1. С. 80, 81] Самолис вполне могла попасть в их число. За эту статью «Правда» удостоилась критики Е.К. Лигачева за нападки на партию в выступлении на XXVII съезде. Видимо, только один Егор Кузьмич определял, сколько и как нужно критиковать так, чтобы не вынести сор из партийной избы…

Почему-то самой ненавистной категорией в демократической печати оказались партработники в армии. И это непонятно. Взять хотя бы историю. Плененные евреи – кстати сказать, предки авторов статей, – и комиссары, по установкам Гитлера, должны были уничтожаться на месте. Можно понять (хотя объяснить это все равно нельзя!), если бы эти самые журналисты служили и натерпелись естественных неприятностей от замполитов, но ведь они в армию, как правило, не попадали. Парадокс!

Надо откровенно признать, что в русской литературе чиновник есть один из самых отрицательных персонажей: «Прозаседавшиеся» В.В. Маяковского, «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» И. Ильфа и Е. Петрова, «Ревизор» и «Мертвые души» Н.В. Гоголя, «История одного города» Н.Е. Салтыкова-Щедрина, а также «Собачье сердце» М. Булгакова – это классика, причем на уровне школьной программы, а согласитесь, что трудно критиковать одних бюрократов и при этом выделить положительных чиновников – критикуют всех одним чохом.

К школьным «знаниям» добавили новое: кинофильм «Забытая мелодия для флейты» Э.А. Рязанова; повесть А.А. Бека «Новое назначение», тут же экранизированную; в журнале «Юность» вышла первая повесть Ю.М. Полякова «ЧП районного масштаба» (он в отличие от остальных, как человек глубоко совестливый, сильно раскаивается, видя в выходе своей книги одну из граней негатива, что обрушился на головы читателей; лично я далек от прокурорского подхода и потому не вижу какой-то его вины).

В публицистике начались сравнения с западными системами управления: «там»-де на работу государственных служащих принимают после экзаменов, их периодически аттестуют. В странах с западным типом демократии министры не входят в законодательные органы – объяснение-де этому простое: правило «сами пишем – сами исполняем» ведет к порочному кругу. С серьезным видом доказывалось, что министр не должен быть специалистом-технократом, а он непременно должен быть политиком. Раз у нас этого нет, то все на основе личных взаимоотношений. На синекуру обязательно поставят «своего». Коррупция, взятки, подарки и ничем не обоснованные привилегии.

Разумеется, привилегии – явление отвратительное. А если еще и на фоне общих бедствий или тотального дефицита, устроенного в русских областях, то это тем более неприглядно. Можно привести и такой пример. Единственный случай, когда у И.В. Сталина сорвались с языка неприличные выражения, был момент, когда в 1941 году к нему на прием прибыл кто-то из Куйбышева, куда только что эвакуировалось правительство. «Как они там устроились?» – поинтересовался И.В. Сталин. «Устроились хорошо, товарищ Сталин, но есть перегиб…» – «А что такое?» – «Да вот своих детей они устроили в школу в центре города, а чужих детей уплотнили по всему городу…» – «Эх, каста проклятая!» Вот тут-то и были произнесены И.В. Сталиным те слова, которые мы адресуем всем этим крохоборам…

Последнее – вообще тема номер один в демократической печати тех времен.

Массированная атака СМИ на читателей удалась. Потому что кое в чем пресса была права, а потребителю информации оказалось трудным отделить справедливую критику от антисоветчины. В результате, как это часто говорится, ребенка выплеснули вместе с водой. Потому что инициаторы пользовались столь изощренными методами дезинформации, что и до нынешних времен нашелся только один человек, который в своей специальной книге «Потерянный разум» оказался в состоянии разгрести завалы лжи [9].

А у объекта воздействия слова «торговля без рынка – это абсурд», «Аэрофлот – типичная монополия» вызывали озлобление; а после слов «ускорение» и «самоуправление», «третья модель полного хозрасчета» и «сбалансированная модель управления» и самого главного «прибыль» начинала сладко кружиться голова. Для достижения намеченных целей надо было, по словам авторов, сделать немногое: добить тех, кто мешает – командно-административную машину. Ох, скорее бы ее не стало, а уж там заживем!.. «У интеллигенции было очень сильно расплывчатое убеждение, что во всем «система виновата». Важнейшими причинами наших бед она считала «засилие бюрократов», «уравниловку», «некомпетентность начальства», «наследие сталинизма» – причины, для массового сознания не так уж существенные. И вот, опираясь на эти стереотипы, Г.Х. Попов запустил в обиход как нечто сущее туманный термин «административно-командная система». Если вдуматься, смысла в этом никакого, но словечко было подхвачено прессой, духовными авторитетами, даже получило аббревиатуру – АКС. И стали его употреблять, как будто оно что-то объясняет в советском строе. Как будто это нечто уникальное, созданное в СССР и предопределяющее жизнь именно советского человека.

На деле любая общественная система имеет свой административно-командный «срез», и иначе просто быть не может. И армия, и церковь, и хор имени Свешникова – все имеет свою административно-командную ипостась наряду с другими. Антисоветские идеологи, глубокомысленно вещавшие: АКС, АКС… – намекали, что в «цивилизованных» странах, конечно, никакой АКС быть не может, там действуют только экономические рычаги. Но ведь это попросту глупо – любой банк, любая корпорация, не говоря уже о государственных ведомствах, действуют внутри себя как иерархически построенная «административно-командная система»…» [9. С. 38–39].

В СМИ верхушка и партработники назывались не иначе как партократы, а рядовые члены партии – коммуняки и/или красно-коричневые.

Шла постоянная дискредитация всего и всех. Предлагался то суд по типу Нюрнбергского (вот откуда идет сравнение гитлеровского рейха и сталинского СССР), то запрет на профессию (это ключевое предложение озвучено в момент разбирательства обстоятельств ГКЧП на сессии Верховного Совета РСФСР в августе 1991 г.). На людей, которые своими талантами и неустанной работой на пользу Отечества пробились из низов, наклеивался ярлык «кухаркины дети». Хочется спросить этих господ: а как в этой связи то, что лучше всех руководил сын сапожника? О партфункционерах говорилось, что вся их служба – это только трамплин для продвижения по карьерной лестнице, а не работа.

К этому добавлялись и наглядные спектакли: то демонстративный разворот Ельцина на ХХVIII съезде КПСС; то сжигание партийного билета режиссером М. Захаровым, тут же зафиксированные телекамерами; то убойный ответ Р. Медведева на провокационный вопрос в «Аргументах и фактах» о том, что вся-де КПСС виновна за все беды в советские годы, и т. д. и т. п. – все било по сознанию, раскалывало партию и остальную часть общества, приводило к выходу из партии.

Лозунг «Народ и партия – едины!» давно уже трещал по всем швам и никак не соответствовал действительности. В апреле – мае 1990 года подняли зарплату аппаратчикам – жизнь-то дорожала, – опять крики недовольства, причем явно тех, кто не кормился с опустевших прилавков.

М.С. Горбачевым был доведен до своего наивысшего совершенства принцип «Разделяй и властвуй!». В то время как ученые предпочитали ничего этого не замечать и между тем подхалимски называли все «подлинно научным подходом к управлению»! Чего стоят все эти доктора наук?

Была выпущена книга – сборник статей «Самый худший внутренний враг» [3.58]. Название-то взято не откуда-то, а у Ленина. Собрано 59 материалов из газет, в основном из «Правды», «Советской России», «Социалистической индустрии». Обратите, пожалуйста, внимание на названия газет – это не «Огонек», не «Аргументы и факты», не какие-то небольшие демократические газетенки. Это – газеты, которые сохранили и имеют исключительно коммунистическое реноме, они были рассчитаны на рабочую аудиторию. К многим миллионам экземпляров газет добавили немного – всего-то 100 000 – книг.

Один только ответработник ЦК Леон Оников опубликовал около 20 статей в центральных газетах [24. С. 10, 61]. Думаете, он там хвалил аппарат, к которому все время принадлежал сам? М.С. Горбачев позволял себе еще и поиздеваться над людьми. В ходе визита в Красноярск, во время доклада первого заместителя председателя исполкома крайсовета – начальника планово-экономического управления Ю. Абакумова он прервал его: «М.С. Горбачев: (…) чем же у вас занимался крайисполком?

Ю.К. Абакумов: Мы сражались…

М.С. Горбачев: Как же вы сражались, если нет среди вас ни одного «погибшего»? (Оживление. Смех)» [3.59. С. 1].

Много сидит в зонах – значит, полицейское государство. А нужно во что бы то ни стало сделаться правовым! Депутаты отвергли самоубийственный план «500 дней» – ретрограды, не хотят, чтобы народу было хорошо!

Был быстро запущен миф о том, что аппарат-де сопротивляется благим для всего населения реформам – и от этого у кого хочешь опустятся руки. Прежде всего у тех, кто еще был на что-то способен. Парализована была всякая контрдеятельность. Была ли проведена контроперация «Тихий саботаж» в ответ на давление или нет?

Советологи писали, что саботировать начинали еще нововведения Ю.В. Андропова. Так, «андроповед» С. Биалер (Bialer) в книге «Советский парадокс» (вся книга посвящена такому действительному парадоксу: СССР имеет войска за рубежом, но при этом не в состоянии прокормить собственных граждан) сообщал: «Зимой 1983 года в Москве я узнал о двух эпизодах, связанных с сопротивлением инициативам Андропова в плане проведения экономической реформы и его новаторским идеям относительно чиновничьего аппарата. Местный партийный аппарат, в основном районные секретари, которые составляли превалирующее большинство в партийной машине, забросали ранней осенью Центральный секретариат партии письмами, выражавшими неприятие изменений в политике партии и стиле работы. Их основной аргумент сводился к необходимости учета опасности международной ситуации, что требует заниматься экономической мобилизацией, а не включаться в экономическую реформу или менять стиль работы партии. Второй инцидент связан с обращением, переданным Андроповым на места, в котором говорилось, что он не потерпит формального отношения к экономическим реформам и требует от чиновников ответственности за порученное дело, а те, кто не согласен с такой постановкой дела, не должны удивляться, обнаружив себя однажды без работы. Эти эпизоды, как, возможно, и многие другие, раскрывают нежелание чиновников на местах что-то менять» [3.60. P. 96–97].

Еще в августе 1985 г. на совещании в ЦК прозвучал тезис о «тихом саботаже линии партии со стороны отдельных руководителей» [17. С. 70].

Постоянная риторика насчет того, что реформы М.С. Горбачева по развалу сверхдержавы вызывают сопротивление бюрократии, помогла потом тем, кто планировал «август-91». Им достаточно было указать в своих рекомендациях: события должны будут выглядеть в глазах общественного мнения так, как будто речь идет о пике недовольства политических консерваторов. Советологам было легче увидеть эту тенденцию. С. Старр (Starr) в своей статье «Меняющийся характер перемен» указывает: «Нужно заметить, что даже самые ограниченные реформы могут вызвать сопротивление (…) со стороны управленческо-бюрократического аппарата. Именно на него ополчился Горбачев в самой резкой из своих речей. Пожалуй, ни один советский руководитель, кроме разве что Сталина времен массовых репрессий, не предпринимал подобной атаки на служащих собственного правящего аппарата. Судя по тому, что в 1987 году было уволено 10 тысяч милицейских работников, при Горбачеве основным объектом принуждения стал государственный аппарат» [3.61. С. 43].

Во время выборов зимой 1988/89 г. одним из первых начал атаку на аппарат некий юрист из Ленинграда: «На решающем предвыборном собрании мне выпал неудачный жребий: я должен был выступать с изложением своей предвыборной программы предпоследним. Было уже около полуночи, когда очередь дошла до меня. Все устали от выступлений и ответов на вопросы предыдущих девяти кандидатов. (…)

И тут я вспомнил, как начинал многие свои выступления Мартин Лютер Кинг. «У меня есть мечта!» «I have a dream!» – говорил он и далее объяснял, в чем она состоит.

Я так и начал свое выступление: «У меня есть мечта, что следующие выборы будут организовывать не структуры компартии, а сами избиратели и их объединения…» [30. С. 46–47].

Фигуры помельче также пользовались таким приемом достаточно примитивно, но стоило только на митингах покричать (да погромче!), что его обижают, как тут же была гарантирована «зеленая улица» и хор голосов в поддержку. Вот, например, некий человек из их числа, но только всеми забытый: В.П. Миронов, 1949 года рождения, русский, юрист и журналист. С 1980 г. работал следователем Московской транспортной прокуратуры, затем инспектором комитета народного контроля Калининского р-на г. Москвы. В 1988 г. исключен из КПСС за то, что на партсобрании назвал фамилии членов бюро РК КПСС, злоупотреблявших служебным положением. Создатель и главный редактор бюллетеня «Хроника борьбы кандидата с аппаратом» (в ходе избирательной кампании 1989 г. по выборам в народные депутаты СССР). С первого захода ему это не удалось, но потом был поддержан и в марте 1990 г. избран народным депутатом России и Моссовета.

Народ стал на сторону таких «страдальцев» еще и по одной простой причине. Активная часть населения давно ждала такого момента, ибо о партаппаратчике, вообще о начальстве сложилось далеко не самое лучшее мнение: «Сравним двух одинаковых по способностям коммунистов-руководителей в государственном аппарате и в партийном. Работник госаппарата, предположим, директор завода, прежде чем занять свой пост, работал рабочим, заканчивал технический вуз, затем снова учился всю жизнь своему делу, неспешно набирался знаний и опыта при подъеме по служебной лестнице. Причем не учиться он не мог и не может, поскольку, во-первых, порученное ему дело его учит само, во-вторых, если дело не изучать, то карьеры просто не сделаешь.

Второй руководитель – работник партаппарата, допустим, секретарь райкома. Возможно тоже учился и окончил какой-либо вуз, но само по себе это было бесполезной потерей времени, поскольку кончить вуз и не работать по специальности – это в несколько лет потерять все знания, которые вуз дает. Начал работать в комсомоле, озвучивая в речах на собраниях передовицы из «Правды», затем в райкоме КПСС выучил, что все предприятия и организации в районе работают хорошо, если в их отчетах все цифры более 100 %, и плохо – если менее 100 %. Стал первым секретарем райкома и по своему статусу – начальником всех руководителей района.

Но они-то руководители потому, что знают свое дело. А он почему?

Да, когда плохое управление ведет к потере власти, а потеря власти – к смерти, то это стимулировало секретаря райкома вникать во все дела в районе. Но после войны эта угроза исчезла навсегда, так зачем партаппаратчику учиться, зачем ему лишняя работа? При двоевластии ситуация автоматически развивалась так, что со временем во всей стране некомпетентные люди должны были руководить знающими. Далее. Некомпетентность может быть не только следствием отсутствия стимулов, но и следствием врожденной лени и тупости. На производстве, в живом деле такие люди работать не смогут, но в партаппарате компетентность и не требуется. Следовательно, партаппарат после войны становился вожделенной мечтой ленивого, но амбициозного дурака. И дураки в него поперли.

Возьмем, к примеру, Ельцина. Он по глупости надиктовал мемуары «Исповедь на заданную тему». Из этих откровений следует, что Ельцин и в юности был туп (десятилетку сумел окончить за 12 лет, к 20 годам), подл (не стеснялся доносов), злобен (на мальчишеской разборке бросил гранату в сверстников, убив двоих, самому ему осколком оторвало пальцы). Тем не менее, благодаря влиятельному отцу и игре в волейбол, он получил диплом строительного института, но знаний из него не вынес ни на копейку. Строительные чертежи не способен был прочесть – то у него в строящемся им доме двери не в ту сторону открываются, то на чертежах строящегося цеха не увидел подземного перехода. Работая в строительстве, за год умудрялся получать до двух десятков выговоров (выгнать с работы могли за три). В конце концов, благодаря знакомствам отца, переходит на работу в партаппарат. И начинается бешеная карьера тупого и ленивого кретина!» [3.62. С. 487–488].

Итоги были разные: от провала партократов на выборах в 1989 и 1990 г. и до появления политического экстремизма, чего не было в стране уже многие годы. Так, 18 июля 1989 г. теракт некоего Э. Чальцева: бросил «коктейль Молотова» в окно Горьковского ОК. В октябре ему дали 3 года лишения свободы. 11 января 1991 г. в Калуге был убит главный редактор областной газеты «Знамя» И. Фомин, а фотокорреспондент Г. Головков тяжело ранен. Убийство совершил убежденный, по его словам, антикоммунист, трижды судимый В. Воронцов, как-то раз сидевший с прибалтийскими националистами.

Но была еще и психвойна совсем другого толка. Прицельное, узконаправленное воздействие на самого чиновника с целью разложить его. Элита могла себе позволить красивую жизнь и при советской власти, но подлинный «кайф-лайф» и полную безнаказанность от парткомов она могла себе позволить, только уничтожив эту власть. И для этого появились специальные журналы про красивую жизнь на Западе, в том числе и первые порнографические.

И теперь уже у объекта воздействия думы были не о том, как сдержать рвущихся к власти «демократов» и прочем. У самого заурядного чиновника, совсем как у плейбоя, появляется соблазн: классная машина, отдых на море, дача в лесу, клевая «телка»… Что еще надо, чтобы тихо встретить старость… И он не ошибся (по-своему!): распродал доверенный участок Родины и все это теперь имеет в избытке…

Первоначальный импульс: от начала игры и до XIX Всесоюзной партийной конференции

Реальная власть в СССР совершенно не вписывалась в трактовки Конституции. И всякий призыв из ситуации де-факто перейти к де-юре означал начало государственного переворота.

Первым давал подсказки еще Ю.В. Андропов, разумеется, не напрямую, а напротив – под видом предупреждений: «Когда ослабевает руководящая роль компартии, возникает опасность соскальзывания к буржуазно-реформаторскому пути развития» [3.63. С. 2]. Кто был в курсе его деятельности, тот все понял и повел именно в сторону ослабления роли компартии.

Тогда же еще только возможные структурные перемены отмечались и западными советологами: «В 1983 г. один советский социологический журнал опубликовал результаты (…) опроса по поводу реформы, проведенного среди аппаратчиков – управляющих производством и научных руководителей высокого уровня. Когда их спросили, можно ли достичь значительного экономического и технологического прогресса без какого-либо структурного изменения существующего экономического механизма и управленческой системы, 48,5 % ответили положительно, и только 35,5 % отвергли такую возможность» [3.64. С. 92].

Все началось, пожалуй, с январского (1987 г.) Пленума, на котором были запущены следующие решения: 1) секретари парткомов должны избираться тайным голосованием, а не назначаться сверху; 2) выборы директоров должны проводиться на альтернативной основе (в итоге пришли популисты – будущие приватизаторы); 3) выборы в Верховный Совет из нескольких кандидатов; 4) больше выдвигать беспартийных и женщин; 5) верховенство законов над людьми, а не наоборот.

5 марта 1987 г. принято постановление ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ № 291 о проведении аттестации ответственных работников советских и общественных органов.

30 июня 1987 г. принято постановление Верховного Совета «О перестройке управления народным хозяйством на современном этапе экономического развития страны».

17 июля 1987 г. Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР приняли ряд постановлений, среди которых были: «О перестройке планирования и повышении роли Госплана СССР в новых условиях хозяйствования», «О совершенствовании системы банков в стране и усилении их воздействия на повышение эффективности экономики», «О совершенствовании деятельности республиканских органов управления», «О повышении роли Государственного комитета СССР по науке и технике в управлении научно-технического прогресса в стране», «О перестройке материально-технического обеспечения в деятельности Госснаба СССР в новых условиях хозяйствования», «О перестройке финансового механизма и повышении роли Министерства финансов СССР в новых условиях хозяйствования», «О перестройке деятельности министерств и ведомств сферы материального производства в новых условиях хозяйствования».

30 сентября 1987 г. вышло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О переводе научных организаций на полный хозрасчет и самофинансирование».

30 сентября 1987 г. М.С. Горбачев на своем выступлении в Мурманске приводит цифру общего количества чиновников в стране: «Поскольку на протяжении многих десятилетий в руководстве экономикой, да и в целом обществом делалась ставка на централизацию, на использование командно-административных методов, это привело к большому разрастанию аппарата управления – и государственного, и хозяйственного, и аппарата общественных организаций, и в какой-то мере партийного аппарата.

В сфере управления у нас сейчас занято около 18 миллионов человек, из них 2,5 миллиона – аппарат различных органов управления и свыше 15 миллионов – управленческий персонал управления объединений, предприятий и организаций. Это составляет 15 процентов от общей численности рабочих и служащих. На каждые 6–7 человек – управляющий. Теперь, когда мы переходим на экономические методы управления взамен административных, естественно, мы должны упростить непомерно разбухший аппарат» [3.65. С. 2].

На самом же деле это совсем не так. Это была прямая подтасовка, которая стала основанием для создания «антигосударственных мифов. Одним из них был миф о невероятно раздутой бюрократии СССР. Советское государство было представлено монстром – в противовес якобы «маленькому» либеральному государству. Это был элементарный обман или плод невежества. Либеральное государство («Левиафан») огромно и прожорливо, это было известно фактически и понятно логически. Весь либерализм (экономическая свобода) по определению порождает множество функций, которых просто не было в советском государстве, например, США вынуждены держать огромную налоговую службу. Колоссальное число государственных служащих занимается в рыночной экономике распределением всевозможных субсидий и дотаций, пропуская через себя огромный поток документов, которые нуждаются в перекрестной проверке.

Советская бюрократическая система была поразительно простой и малой по численности. Очень большая часть функций управления выполнялась на «молекулярном» уровне самими гражданами в сети общественных организаций (например, партийных). В журнале «Экономические науки» (1989, № 8, с. 114–117) была опубликована справка о численности работников государственного управления СССР в 1985 г.

Всего работников номенклатуры управленческого персонала (без аппарата общественных и кооперативных организаций) было в СССР 14,5 млн человек. Если добавить работников охраны, курьеров, машинисток и других работников, не входящих в номенклатуру должностей, то это число вырастет на 2,8 млн человек. Из 14,5 млн государственных управленческих служащих 12,5 млн составляли управленческий персонал предприятий и организаций, которые в подавляющем большинстве действовали в сфере народного хозяйства. Так, например, в это число входили главные специалисты (0,9 млн человек), мастера (2,1 млн человек), счетно-бухгалтерский персонал (1,8 млн человек), инженеры, техники, архитекторы, механики, агрономы и ветврачи (2,1 млн человек) и т. д. Таким образом, численность чиновников в строгом смысле этого слова была очень невелика» [9. С. 267].

19–20 октября 1987 г. 8-я сессия Верховного Совета СССР 11-го созыва внесла изменения в Закон «О порядке обжалования в суд неправомерных действий должностных лиц, ущемляющих права граждан».

22 октября 1987 г. вышло постановление Совета Министров о серьезных недостатках в деятельности азербайджанского Института народного хозяйства им. Д. Буният-заде.

С этого начиналась кампания, обернувшаяся крахом государства. «Отдельно бы хотел сказать о затеянной руководством страны в 1987–1988 годах кампании по реорганизации управления и сокращению управленческого аппарата. Она замышлялась как крупномасштабная акция, призванная упростить и удешевить государственный аппарат, сделать его мобильным, эффективно действующим.

Развертывалась эта работа по испытанным канонам существовавшей тогда системы: проценты сокращения аппарата (к слову, одинаковые для всех республик, а также для организаций областного, краевого и районного, городского уровня – без учета специфики, ибо стригли всех под одну гребенку) были установлены решениями Политбюро, сверху было продиктовано, какие министерства, ведомства в республиках, какие отделы и управления в областях и краях упразднить, какие – оставить, жестко регламентированы сроки проведения этой работы.

Организация выполнения принятых решений была поручена Секретариату ЦК КПСС, Организационному и Экономическому отделам Центрального Комитета. (…) Началось «выкручивание рук», никакие возражения и доводы республик не воспринимались. (…)

К сожалению, доказывать неразумность предпринятой реорганизации ни Горбачеву, ни его услужливым помощникам в Политбюро ЦК КПСС, тогда нам не удалось» [21. С. 30–31]. Только в одной РСФСР на 31 марта 1988 г. сокращение коснулось 40–42 % [3.44. С. 204].

М.С. Горбачев в своих выступлениях частенько выливал компромат разного рода на бюрократию и требовал, чтобы именно она и «перестроилась» [3.66. С. 265; 3.67. С. 3; 3.68. С. 345]. Б.Н. Ельцин не отставал и также пользовался каждой возможностью, выступая на больших форумах с речами, направленными против партийного и советского аппарата. Помимо основной цели, он одновременно зарабатывал и на дешевом популизме. Небольшой контент-анализ публичных выступлений и писем Б.Н. Ельцина легко позволяет увидеть тему номер один [3.69. С. 3; 05. С. 8; 3.70. С. 240; 3.71. С. 9; 3.72. С. 6]. Разумеется, это только неполная выборка.

Эти тенденции были быстро и легко подмечены за рубежом. Но и советологи, не знающие замысла, могли только оставаться в непонимании от всех импровизаций М.С. Горбачева: [3.73. С. 22, 3.74. С. 75–76, 81–84, 3.75. С. 93].

Вот так – партией по государству, государством по партии – и покатилась перестройка под уклон, по ходу действия рассыпаясь, застревая в зыбком песке словоговорений, получаясь не в том виде, как это хотелось бы некоторым инициаторам, а так и только так, как это реально бывает в политике: «Начиная с 1988 года (…) в сфере политики начались зигзаги, импровизации и расшатывания партии, государства, социальное и политическое перерождение начатого пять лет назад дела.

Страну все сильнее лихорадило, пока она не попала в разрушительный флаттер. Считаю, что этот специальный термин – флаттер очень хорошо характеризует случившееся со страной в последнее время. Он означает сильнейшую, вплоть до полного разрушения, вибрацию самолета при неверно выбранном режиме полета» [19. C. 111]. (Егор Кузьмич, напомним, окончил в войну МАИ, ему ли этого не знать!)

Приведем наблюдение человека, который оказался в самом центре битв этой войны – начальника личного секретариата М.С. Горбачева тов. В.И. Болдина, человека, который с тщанием выполнял все указания своего патрона, а уж затем – после отсидки за ГКЧП – с глубоким сожалением он напишет, что «из некогда целостной системы партийного влияния были выбиты фундаментальные звенья. И вся многоэтажная постройка перекосилась и начала рушиться. Партия с прежней силой уже не могла влиять на дела в народном хозяйстве, гласность вывела из-под ее контроля средства массовой информации. Альтернативные выборы по существу привели к невозможности влиять на кадровую политику» [3.76. С. 209]. Итак, запомним: из некогда целостной системы были выбиты фундаментальные звенья. Вот главное, что составляет сущность этой войны.

В.С. Павлов, говоря о том, что разрушение СССР шло через подрыв единой финансовой системы (то есть в рамках «гражданской» финансовой войны), далее говорит о структурных изменениях, пришедшихся где-то на 1990–1991 гг.: «…Неспроста «демократическая» печать пустила в то время в оборот формулу «9 + 0», обозначая нулем Центр.

Наиболее рьяные демократы, в том числе такие, как Г. Попов, развернули яростную кампанию против Центра, окрестив его «черной дырой», в которую пропадают российские деньги. Но никто не мог ответить на вопрос: что такое Центр? А я, к слову сказать, многократно задавал его тогдашнему председателю Совета Министров РСФСР Силаеву и его заму Фильшину, которые были главными исполнителями замысла по обособлению российской финансово-кредитной системы. Не думаю, впрочем, что именно они изобрели этот очень острый, бивший в самую точку по сути своей политический ход, поскольку их высказывания порой не свидетельствовали о глубине понимания этого замысла. Мне все время казалось, что они поют с чужого голоса. Некоторые тонкие вопросы на этот счет часто ставили их в тупик. Кто конкретно был истинным идеологом хорошо продуманной, дальновидной, стратегической идеи разрушения СССР посредством финансового тарана, мне неизвестно.

Однако нельзя не вспомнить о таких фактах. Особенно активную политическую карту борьбы с Центром ра-зыгрывали Прибалтийские республики, Украина и Россия. При этом было хорошо видно, что они атакуют Центр скоординированно. Поскольку основная деятельность в этом направлении идет через новое радикальное политическое движение, назвавшее себя в Российской Федерации «Демократической Россией», а в других республиках принявшее обличье народных фронтов. Между тем печать не делала секрета из того, что на «ДемРоссию» очень активно работает солидная группа ученых, а конкретно – почти все отделение экономики Академии наук СССР, включая Аганбегяна, Шаталина, Петракова, Заславскую, Арбатова, других известных ученых и, конечно, самого активного из них – Богомолова. (…)

За каждым из этих ученых стояли крупные академические центры. И советники «ДемРоссии», вполне понятно, разрабатывали те задачи, которые перед ними ставили. Думаю, при выработке стратегии борьбы за российский суверенитет их компетентное мнение было учтено не в последнюю очередь. Острием этой стратегии и стало создание обособленной российской кредитно-финансовой системы. Множество фактов указывает на то, что в тот период политики наши не смогли бы самостоятельно нащупать это самое уязвимое место федерального государства, его главный нервный узел. Доморощенные политики всех рангов, как отмечалось выше, мыслили исключительно категориями власти, а не финансов. Безусловно, им умело подсказали, что надо делать в первую очередь.

Таковы факты, и от них не уйти.

Помнится, несколько раз я говорил Силаеву, Фильшину:

– Давайте разберемся, что такое Центр? Вот есть Совмин и в его составе 113 министров, у каждого по пять замов. Прибавим к ним членов коллегий, и наберется всего-то две-три тысячи чиновников самого высокого ранга. В каждом министерстве в среднем по тысяче человек, значит, в общей сложности отраслевых чиновников наберется 150 тысяч. Ну, пусть полмиллиона – с большим запасом! Уж никак не больше. Вот это и есть «очеловеченный» Центр со всеми его потрохами. Теперь достаньте союзный бюджет и посмотрите в графу расходов. Там сказано, что на содержание Совмина, всех его министерств и ведомств отпускается сумма в пределах трех миллиардов рублей в год. А весь бюджет – 350 миллиардов. Речь, выходит, идет о сумме, составляющей менее одного процента. И этот Центр пожирает все российские деньги?

Вдобавок надо учесть, что советские правительственные чиновники в значительной мере выполняли те функции, которые на Западе входят в компетенцию персонала частных компаний. Поэтому, если сопоставить численность аппаратов управления в СССР и в США, то в действительности наш аппарат в силу своей централизации был гораздо меньше и обходился обществу гораздо дешевле. Однако для демпрессы, управляемой Агитпропом, истина никогда не была преградой для пропагандистского шоу. Данные об Америке либо скрывали, либо сравнивали несопоставимые цифры и величины. Зато бесконечно трубили о восемнадцати миллионах чиновников, пожирающих львиную долю национального дохода страны. В их число включили даже заводскую итээровскую прослойку, без которой вообще немыслимо управление любым производством. И все это зачислялось на счет монстра «командно-административной системы», ассоциируемой с Центром. После такой артподготовки Центр, конечно же, подлежал не просто реконструкции, а исключительно ликвидации, изничтожению. (…)

Лозунговые, митинговые демороссовские аргументы тех лет общеизвестны: «Россия сама проживет!», «Мы больше не должны кормить других!» Такое игнорирование очень тесных народно-хозяйственных связей между союзными республиками, которые сегодня судорожно пытаются восстановить страны СНГ, было очень характерно для радикалов. Но поразительно, что эти же доводы высказывал и Силаев. Он утверждал, что экономика РСФСР построена по принципу единого народно-хозяйственного комплекса, в силу чего может прекрасно развиваться, выделившись из общесоюзного контура.

Обратите внимание, это говорил бывший министр авиационной промышленности СССР. Заводы этого министерства размещались во многих республиках» [25. С. 102–105].

Уже первые нововведения в этой области дали огромный разрушительный эффект: подорвали некоторые звенья в структуре и ликвидировали потоки информации: «В рамках перехода к «экономическим методам управления» и полному хозрасчету предприятий было проведено радикальное изменение всей структуры управления. За один год в отраслях было полностью ликвидировано среднее звено управления с переходом к двухзвенной системе «министерство – завод». В центральных органах управления СССР и республик было сокращено 593 тыс. работников, из них только в Москве 81 тыс. (они были трудоустроены в других учреждениях отраслей). На 40 % было сокращено число структурных подразделений центрального аппарата. Прямым результатом этой акции было разрушение информационной системы народного хозяйства.

Поскольку компьютерной сети накопления, хранения и распространения информации в СССР еще не было создано, опытные кадры с их документацией были главными элементами системы. Когда эти люди были уволены, а их тетради и картотеки свалены в кладовки, потоки информации оказались блокированы. Это стало одной из важных причин разрухи.

Предприятия, нуждаясь в информации о сотнях смежных производств и тысячах продуктов, начали лихорадочно искать новые источники. Например, Всесоюзное химическое общество вдруг стали досаждать командированные с заводов – искать нужных им смежников через картотеку Общества, так как его ячейки имелись на каждом предприятии химического профиля. Некоторые уволенные работники министерств, догадавшиеся захватить с собой картотеки, стали торговать информацией» [10. С. 277, текст и сноска].

Автор этой цитаты – доктор химических наук, специалист в своем деле и наблюдал все своими глазами, о других отраслях он не знает, поэтому ничего сверх того не сообщает, как и положено надежному свидетелю. Но любопытно здесь то, как была найдена замена основным источникам информации – база данных оказалась продублирована в общественной организации. Хотя еще и не все было трагично и необратимо, ибо во многих мероприятиях пока еще видно не преддверие кризиса, а только запуск самоорганизационного разрушения: «Вообще в этот год с небольшим было принято множество целесообразных, чрезвычайно нужных в стране решений, которые, однако, сплошь и рядом несли на себе печать поспешности, практической непроработанности, а иной раз – и очевидной некомпетентности. Самое же главное – выполнение этих решений не доводилось до конца. В них вкладывали ресурсы, силы, а потом все бросали на одной десятой пути и суетливо перепрыгивали к следующей идее, в надежде получить от нее скорый впечатляющий эффект. (…)

Одной из наиболее экзотических, на мой взгляд, кампаний этого периода, начатых по инициативе М.С. Горбачева, явилась борьба за решительное уменьшение государственной отчетности, что должно было, по задумке, способствовать сокращению управленческого аппарата. Велась эта работа без каких-либо точных критериев. Просто на основании чьих-то субъективных ощущений начали устанавливать волевые задания по сокращению отчетности. По системе Минфина СССР требовалось, помню, сократить бухгалтерскую отчетность на 40 процентов. При этом никто не мог объяснить, почему нужно сократить число показателей именно на 40, а не на 35 или, скажем, 45 процентов. И так по всем министерствам. В конечном счете эта кампания привела к дезориентации статистической службы страны и ничем толковым не завершилась» [17. С. 62–63].

То есть коммуникативная подсистема просто была разодрана и перестала существовать как целое. Все еще можно было на той стадии вернуть, но «авторы реформы двинулись по пути, более легкому и для них привычному, то есть принялись за очередную реорганизацию управленческого аппарата. Этой работе был придан всесоюзный размах, в официальных документах она называлась «совершенствованием генеральных схем управления». Однако ни для кого не было секретом, что речь идет в первую очередь о существенном сокращении кадрового состава государственных и производственных управленческих структур. Сокращение велось по неясным для людей критериям, сопровождалось оскорбительной для государственных служащих кампанией в печати. Что не могло не вызывать и вызывало со стороны многих работников подспудное сопротивление происходящему, которое, в свою очередь, давало поводы говорить о сопротивлении из лагеря бюрократов. (…)

Из выступлений Генерального секретаря цифра 18 миллионов перекочевала на страницы печатных органов, и, поскольку нигде не анализировалась по составу (чуть выше мы приводили цитату из С.Г. Кара-Мурзы, где говорилось, что в журнале «Экономические науки» приводилась точная статистика. – А.Ш.), в общественном мнении ее воспринимали с огромным возбуждением как численность по преимуществу государственного и партийного аппарата. На самом деле, как видим, подавляющее большинство было здесь за управленческим персоналом предприятий и организаций. Партийный аппарат, насчитывающий в ту пору в райкомах и выше около 108 тысяч ответственных работников, в число управленцев вообще не включался» [17. С. 114–115].

Нижние этажи власти также подверглись изменениям: «Первым нерадивым шагом была норма Закона «О государственном предприятии», принятого в 1988 году, установившая принципы выборности руководства предприятий. Статья шестая этого закона гласила: «На предприятии осуществляется выборность руководителей, обеспечивается улучшение качественного состава руководящих кадров и усиление их ответственности за результаты деятельности. Принцип выборности применяется в отношении руководителей предприятий, структурных единиц, объединений, производств, цехов, отделений, участков, ферм, звеньев, а также мастеров и бригадиров…»

Чего-чего, а «улучшения качественного состава» и «усиления их ответственности за результаты деятельности» в результате принятия этого закона не произошло. Зато выборная лихорадка охватила все предприятия от мала до велика. (…) На смену знающим и хорошо подготовленным руководителям предприятий и их структурных единиц часто приходили обычные болтуны. (…)

Воля коллектива – закон. Число директоров-дилетантов, не отягощенных ответственностью (лицо-то выборное, и снять его министерство не может даже в случае полного выявления несоответствия должности!) пополнилось еще одним. И несть им числа.

(…) На заводе РАФ в виде эксперимента еще до принятия закона провели выборы директора, сильно нашумевшие. К участию в конкурсе на вакансию пригласили всех желающих. Объявление опубликовали в средствах массовой информации. И что же? Четыре тысячи заявлений пришло со всех концов в Елгаву. От доярок, школьниц, шоферов и еще сотен и сотен доверчивых простаков, поверивших в свой шанс…» [3.77. С. 154–155].

Так что выборы не приводят автоматически к власти лучших руководителей, а за каким-то порогом всякие игры в демократию теряют здравый смысл и переходят в трагикомедию. После выборов директоров начала размываться прежде единая государственная форма собственности на средства производства. На небольшое время появилось многообразие форм собственности: акционерная, коллективная, смешанная. Потом опять пришли к одной – частной. В руках избранных директоров.

Советы на местах все больше переводили на себя руководство экономикой, городское хозяйство, деньги, информацию. По словам бывшего первого секретаря Ленинградского горкома партии Б.В. Гидаспова, «управленческая «сетка», совпадающая с партийными структурами, разрушена буквально в три приема. Закон о госпредприятии, выборность директоров – раз, и выбита промышленность. Закон о кооперации – два, и закручен первый виток инфляционной спирали. Законы о суверенитете республик – три, и оборвались хозяйственные связи» (Цит. по: [3.78. С. 393–394]).

В том-то и был весь фокус М.С. Горбачева по сравнению, скажем, с Н.С. Хрущевым, что если последний только раздражал свое руководство бесконечными перестановками, то за годы перестройки были заблаговременно созданы СП, концерны, АО и проч. запасные аэродромы, куда основная масса могла спокойно переправиться после того, как были уничтожены государственные структуры. Все те, кто не мешал М.С. Горбачеву, кто не занимался политическим противодействием его курсу, кого не надо было сажать в «Матросскую Тишину», аккуратно пересели в кресла директоров, президентов и проч. Вы ведь еще не видели на улице бывших министров СССР, просящих подаяние? Нет? Вот и не увидите… Министр финансов (а в 1991 г. – премьер-министр) В.С. Павлов, например, одновременно был директором концерна «Деловой мир» [28. С. 28]. В этом концерне одним из структурных подразделений было одноименное издательство, которое и выпустило книгу В.С. Павлова по выходе его из тюрьмы.

8–9 июня 1987 г. проведено совещание в ЦК КПСС по вопросам коренной перестройки управления экономикой. Докладчик – секретарь ЦК КПСС Н.Н. Слюньков. 25–26 июня 1987 г. состоялся Пленум ЦК КПСС, на него был вынесен вопрос «О задачах партии по коренной перестройке управления экономикой».

Сам первоначальный импульс уже вносил элементы разлада прежней системы: «В руководящих сферах зарождались амбициозные проекты, осуществление которых, несмотря на их фантастическую сложность, представлялось тогда возможным.

Вообще надо сказать, что перестройка принесла с собой какое-то слишком легкое отношение к важнейшим партийным и государственным документам, планам, директивам, уставам, нормативам, процедурам. С приходом М.С. Горбачева все как-то стало необязательным, несерьезным, доступным скорой переделке» [17. С. 56–57].

«Экватор перестройки» XIX Всесоюзная партийная конференция

Практически все выступавшие поднимали вопросы негатива в работе аппарата и о борьбе с этим явлением путем его… сокращения. Других рецептов не предлагалось.

Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев: В разделе «Демократизация государственного управления» (Это как?!) им говорилось: «Рассмотрены и утверждены новые генеральные схемы управления. В соответствии с ними аппарат союзных ведомств сокращается на 40 процентов, в союзных республиках наполовину, а в автономных республиках, краях и областях – на треть (…)

Процесс этот, однако, протекает небезболезненно, встречает сопротивление». Первый секретарь Кемеровского обкома КПСС В.В. Бакатин: «…следует уйти от регламентации сроков проведения партсобраний и пленумов. Вообще этот вопрос не оговаривать…».

Первый секретарь КП Казахстана Г.В. Колбин: «…отказ от функциональной подмены партийными комитетами советских и хозяйственных органов воспринят коммунистами республики с глубоким пониманием».

Секретарь Московского горкома КПСС В.К. Белянинов: «Для того чтобы найти виновных в безобразном снабжении города картофелем и овощами, потребовалось собрать на днях в горкоме партии представителей почти двух десятков министерств и ведомств. И, как в прежние годы, столкнулись с разобщенностью действий, раздробленностью ответственности, с отсутствием единой системы…».

Директор Института экономики Л.И. Абалкин: «Нужна совершенно другая система, а именно та, о которой мы договорились год назад на Пленуме ЦК, то есть переход к экономическим методам регулирования экономических отношений».

Директор Института США и Канады АН СССР А.Г. Арбатов: «…монополия у нас господствует ужасающая. А ведь монополия всегда ведет к загниванию, в том числе и при социализме».

Председатель правления Союза театральных деятелей СССР М.А. Ульянов: «Либо диктат аппаратчика со всеми вытекающими последствиями, вплоть до культа и репрессий, либо народовластие…».

Секретарь ЦК КП Украины Б.В. Качура: «…необходимо ускорить перестройку стиля и методов работы центральных министерств и ведомств, где в последнее время, по существу, идет борьба за выживаемость, аппарат как бы «сидит на чемоданах».

Директор Ивановского станкостроительного НПО В.И. Кабаидзе: «А теперь я хочу сказать о министерствах. (Оживление). Если честно говорить, мне министерство не нужно. (Аплодисменты.)».

Оператор стана Нижнетагильского металлургического комбината имени В.И. Ленина В.А. Ярин: «Раз речь сегодня идет о революции, то очень важно правильно увидеть и угадать противника. В 1917 году враг был очевиден – вон он там, за баррикадами. А сегодня он где? В бюрократе? Да, верно. В руководителе, топчущемся на месте? Правильно. То, что печать бьет по ним, все это верно».

На XIX Всесоюзной партийной конференции и закончились импровизации: «Партийный центр практически самоустранился от руководства партийными комитетами, неспешно, отрешенно занявшись внутренней реорганизацией: переменами в структуре, сокращением штатов, ликвидацией отделов. Исполнительный Секретариат ЦК не работал, а Политбюро превратилось в бездеятельный политический совет при Президенте СССР.

Чтобы понять формирование кризисных явлений в партии, читателю нужно понять их своеобразную антилогику. Возьмем, к примеру, обоснованное, диктуемое условиями времени решение об освобождении партии от административных и хозяйственных функций. Оно сразу стало рассматриваться и в аппарате ЦК КПСС, и непосредственно в партийных комитетах как полное неучастие и невмешательство в сферу экономических и социальных проблем общества. Большинство работников партийного аппарата многолетней практикой были подготовлены лишь командовать, непосредственно руководить народным хозяйством, вмешиваться в область экономики, других методов и форм участия в экономических и социальных процессах общества они не знали. В результате стало складываться такое положение, когда большая часть огромного кадрового потенциала партии снизу доверху оказалась просто невостребованной и тратилась главным образом на защиту и оборону старых, привычных методов работы. Для проявления инициативы, активных политических действий в новых условиях работы аппарат не был перегруппирован и сориентирован, ибо партийный центр во главе с генсеком сам плохо себе представлял, как это должно было происходить на практике» [22. С. 113].

Далее пошло более целенаправленное и прицельное убийство структур.

«Период полураспада»: погром вертикали власти

Генеральный секретарь ЦК КПСС

Захватить этот пост – задача номер один. Потом разрушающая волна на уровне всего Союза и всей партии пойдет отсюда.

«…высшая власть в стране принадлежала Генсеку – «царю и богу», по известному выражению. Имея своего человека в лице Генерального секретаря, можно было быть почти абсолютно уверенным в победе…» [3.79. С. 715–716].

«Ни в каких официальных партийных документах нет описания прав и обязанностей Генсека. (…) В партийном уставе всегда указывались только органы коллективной диктатуры – Пленум ЦК и Политбюро, им подобные органы – Оргбюро и Секретариат ЦК, но никогда не указывался Генсек ЦК. Отсюда понятно, что не было надобности фиксировать в уставе его права и обязанности» [3.80. С. 9, 12–13].

Стоит отметить прежде всего, что роль первого человека – Генерального секретаря ЦК КПСС – была явлением с точки зрения управленческих подходов довольно исключительным. В мировой истории довольно часто бывает, что занятие первого поста в государстве предполагает совмещение многих обязанностей, но в СССР по целому ряду обстоятельств это было возведено в чрезвычайно большую степень. По нашим представлениям Генсек был един как минимум в девяти(!) лицах. Давайте вместе подсчитаем, сколько разных постов совмещал человек, занимающий эту строчку в «табели о рангах».

Итак, Генеральный секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза:

1. Он – наивысшее должностное лицо правящей партии в СССР – первый среди коммунистов в СССР.

2. Высшее должностное лицо (де-факто) в Советском Союзе, именно в этом качестве он воспринимался на международной арене.

3. Первый среди членов Политбюро ЦК КПСС, председательствует на заседаниях Политбюро ЦК КПСС.

4. Глава членов и кандидатов в члены ЦК КПСС, контактирует с ними и дважды в год ведет Пленум ЦК КПСС.

5. На уровне республик надо иметь в виду, что в РСФСР, например, до 1990 г. не имелось своей Коммунистической партии, Генеральный секретарь являлся главой коммунистов этой республики, на него выходили в случае необходимости более 100 первых секретарей обкомов, крайкомов и окружкомов. Причем Н.С. Хрущев и М.С. Горбачев оформили это и юридически: Н.С. Хрущев занимал пост председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР, М.С. Горбачев – председатель Российского бюро ЦК КПСС, генсеку подчинялись 14 первых секретарей ЦК компартий остальных республик.

6. Глава аппарата Центрального Комитета (эти обязанности также частично лежали на втором секретаре ЦК КПСС, ведущем заседания Секретариата ЦК, но Генсек имел полное право руководить любым человеком в аппарате ЦК через его голову; стоит также вспомнить, что сама должность, создаваемая в 1922 г., подразумевала, что Генсек будет координатором аппарата).

7. Как руководитель самой влиятельной партии, как «старший брат» пользовался большим влиянием среди всех стран – членов СЭВ и ОВД, а также других стран, входивших в советский контур управления и влияния в тот или иной период времени: Ангола, Афганистан, Болгария, Венгрия, Вьетнам, Германская Демократическая Республика, Гранада, Камбоджа, Куба, Лаос, Мозамбик, Монголия, Никарагуа, Польша, Румыния, Северная Корея, Сирия, Чехословакия, Йемен, Эфиопия, а также в странах, где имелись коммунистические и рабочие партии – тут список поистине безграничен, включая те же Соединенные Штаты.

8. Совмещал высшие посты в Вооруженных Силах СССР – назывались они то председатель Совета обороны, то более откровенно – Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами СССР. Л.И. Брежнев, кроме того, с марта 1980 г. стал Верховным Главнокомандующим Объединенных Вооруженных Сил государств – участников Варшавского договора. Неизвестно, правда, распространилась ли эта должность на его преемников.

9. Как и в государствах традиционного типа, где глава правящей партии имеет право на занятие поста либо председателя парламента, либо главы правительства, генсеки имели право на совмещение таких постов и активно им пользовались – председателем Совета народных комиссаров (а с 16 марта 1946 г. – Совета Министров СССР) был И.В. Сталин, а с 27 марта 1958 г. по 14 октября 1964 г. этот пост занимал Н.С. Хрущев. Председателями Президиума Верховного Совета СССР являлись Л.И. Брежнев, Ю.В. Андропов, К.У. Черненко, М.С. Горбачев.

Налицо была сверхцентрализация высшей партийной, государственной и военной власти в руках одного лица. Генеральный секретарь ЦК КПСС был чрезмерно загружен. Один человек «в девяти лицах» физически не должен бы справиться с объемом работы. Обычно в таких случаях выручает разделение власти и делегирование полномочий, но этого не делалось. М.С. Горбачев и не собирался руководить, он только боролся с нижестоящими, и, надо признать, весьма успешно: «Прекращение деятельности Секретариата, создание комиссий ЦК, перемещение Лигачева, Яковлева в полной мере отвечали тактическим и стратегическим намерениям Горбачева. В них четко проявилось стремление Генерального секретаря к таким маневрам, которые бы позволяли ему держать все нити управления партией в своих руках и не дозволять сильнейшим личностям типа Лигачева, Яковлева, за которыми стояли определенные партийные и общественные силы, проявить себя, оказать влияние на перемены в партии. Это были выверенные тактические шаги Горбачева, преследующие определенные стратегические цели…» [22. С. 103–104].

Те, кто пристально изучал этот вопрос (естественно, на Западе), выделяли самым особым образом связку Генеральный секретарь – заведующий Общим отделом ЦК (первое время – особый сектор): И.В. Сталин – А.Н. Поскребышев; Н.С. Хрущев – В.Н. Малин; Л.И. Брежнев – К.У. Черненко, Ю.В. Андропов – П.П. Лаптев, М.С. Горбачев – А.И. Лукьянов, а затем с 1989 г. – В.И. Болдин. Советолог А. Браун (Brown) в заключении к книге [3.81. Р. 226–228] в пункте «Элементы силы и авторитета генеральных секретарей» указывает на то, что все генсеки прежде всего опираются на ближайших помощников и советников. То есть опять же вся сила генсеков – в аппарате! А генсек бил по своей опоре…

Политбюро ЦК КПСС

И.В. Сталин все дела предпочитал решать со специалистами, запрашивая их знания по обсуждаемому вопросу. Политбюро собиралось мало – только тогда, когда решались сугубо партийные дела. Как правило, члены Политбюро опрашивались вкруговую в основном по внутрипартийным назначениям (секретарь обходил кабинеты, и на документах ставились визы).

В декабре 1945 г. Политбюро решило навести систему в своих заседаниях – решено, что они будут собираться не реже одного раза в две недели, таким образом, 26 раз в год. Однако в 1946 г. Политбюро собиралось 7 раз, в 1947 г. – 10, в 1948 г. – 7, в 1949 г. – 16, в 1950 г. – 6, в 1951 г. – 5, а в 1952 г. – 4 раза [3.82. С. 100].

В 1952 г. Политбюро переименовали в Президиум и расширили: «…истинные причины переименования Политбюро (…) неизвестны. Официальное объяснение, данное от имени ЦК Л. Кагановичем на ХIХ съезде, было куцым и невразумительным. Каганович сказал, что название Президиум ЦК лучше отвечает обязанностям, которые выполняет Политбюро.

Восстанавливая старое название Политбюро, брежневское руководство повторило Кагановича, только в обратном порядке: название Политбюро лучше отвечает обязанностям, которые выполняет Президиум» [3.80. С. 10–11].

Н.С. Хрущев перенес центр принятия решений в Президиум, где испрашивалось не знание специалиста, а мнение его члена по тому или иному поводу. Его последователи оставили это правило.

На первых порах главным для М.С. Горбачева было кадровое переоснащение высшего партийного и государственного органа. И оно проходит быстро и напористо. Вместо проверенных и испытанных партийцев приходят явные враги СССР и/или люди преданные, заглядывающие в рот говоруну. Из кандидатов в члены переведен В.М. Чебриков (23 апреля 1985 г.); тогда же Е.К. Лигачев из секретарей ЦК, минуя кандидата, становится сразу членом Политбюро и вторым секретарем. Из кандидатов полноправными членами становятся Н.И. Рыжков и Э.А. Шеварднадзе. Появляются кандидаты в члены Б.Н. Ельцин, А.И. Лукьянов, А.Н. Яковлев и тишайший В. Медведев. Были отправлены в отставку члены Политбюро (в хронологическом порядке): секретарь ЦК Г.В. Романов; председатель Совета Министров СССР Н.А. Тихонов, первый секретарь МГК КПСС В.В. Гришин; первый секретарь КП Казахстана Д.А. Кунаев (15 декабря 1986 г., официально освободят от обязанностей только на Пленуме ЦК партии 28 января 1987 г.).

До этого были кое-какие ошибки организационно-управленческого плана в работе Политбюро. Например, работа под управлением больного Л.И. Брежнева сводилась к недопустимо малому обсуждению проблем. Но оно оставалось в каких-то рамках приличия. При М.С. Горбачеве же даже эта неблагополучная картина ухудшилась и обрела другой, самый трагический вид: «После того как Генсеком стал М. Горбачев, заседания сделались более продолжительными. Сначала они шли 4–5 часов. А потом, начиная с 1987 г., когда многие заседания затягивались надолго, до позднего вечера, стали делать перерыв на обед. (…)

На заседании он давал возможность высказаться всем желающим. Но чем дальше, тем больше все это представлялось как псевдодемократия – говори, мол, говори, все равно толку мало. Многие пожелания все равно повисали в воздухе» [3.44. С. 62–63].

Политбюро просто выключили из управления партией: заседания «длились долгими часами, с небольшим перерывом на обед. Говорил на этих заседаниях в основном Генсек. Любуясь собой, говорил и говорил без конца» [1. С. 79]. Но за этим скрывался не только вывод Политбюро из контура управления: все же нужно было принимать какие-то решения. И тогда «издавна у нас за образец коллективности руководства выдавалось Политбюро ЦК КПСС. По форме так и было. (…)

Однако стоило повнимательней присмотреться к механизму принятия решений, как становилось ясно, что всем заправляет Генсек. Он составлял повестку дня заседаний, то есть намечал вопросы для обсуждения, стало быть, нежелательный для него вопрос мог просто не включать в повестку. Он единолично определял, кому из членов Политбюро или приглашенных давать слово, а кого следует придержать. Мог неоднократно прерывать оратора, разражаясь при этом монологами. (…)

Дав ораторам выговориться, Горбачев обычно заключал, что обсуждение состоялось, и предлагал, не всегда вдаваясь в существо обсуждаемых проблем, образовать комиссию, которой поручалось на основе состоявшегося «обмена мнениями» доработать или переработать представленный проект постановления. Комиссия на основе порой противоречивых и взаимоисключающих предложений, высказанных участниками заседания, по существу, на свой страх и риск готовила вариант документа. Затем новоиспеченный проект представлялся Генсеку, который единолично или с участием одного-двух помощников делал из него все, что хотел. Мнение членов Политбюро на этой (решающей) стадии работы над проектом зачастую уже не спрашивалось.

Таким образом, важный партийный документ – постановление Политбюро – в конечном счете является единоличным изделием Генсека» [26. С. 86–87].

Зато, если этого до поры до времени не знали непосредственные участники событий, то это не значит, что такое не было заметно со стороны. Кремлеологи вычислили партийный «метод манипулирования решениями.

Для этого существуют два пути – создавать комиссии при (…) Политбюро, наделяя их правами высших органов (…), другой путь – это принимать решения (…) Политбюро «по опросу». Поскольку в графе «за» стоит подпись Генсека, то рискованно подписывать в графе «против» [3.80. С. 55–56].

Более того, боясь разногласий, о которых писалось на Западе, Политбюро оказалось вовлеченным в его игру и, в частности, вывело решение спорных вопросов со своих заседаний. Раз было провозглашено, что Политбюро едино, значит, и нужно было следовать этому нелепому ущемлению. «Традиционно считалось неудобным, чтобы по вопросам, вызывающим разногласия, докладывал руководитель, входящий в Политбюро. Инакомыслие членов Политбюро не приветствовалось. Считалось, что это могло вызвать противоречия политического характера. Поэтому в качестве докладчика должен был выступать не член высшего руководства, выступление которого могло быть более безопасным в политическом смысле. Он в состав Политбюро не входил, но проблему знал досконально. Кроме того, и разговаривать с ним, видимо, было проще» [3.83. С. 10].

А потом и вовсе по наблюдению Н.И. Рыжкова, «Политбюро с начала 90-го года практически прекратило свою деятельность». Произошло это, по его опять же сведениям, потому, что «Президентский совет, этот толком не созревший восьмимесячный плод перестройки государственной власти, практически взял на себя функции, которые раньше осуществляло Политбюро ЦК. Естественно, что Политбюро с этого времени практически перестало функционировать» [28. С. 134, 155].

В 1989–1990 годы Политбюро, этот «некогда всемогущий орган партии превратился, по существу, в консультативный совет при Генеральном секретаре ЦК КПСС. (…) После съезда Политбюро превратилось лишь в формальный представительный орган компартий республик, который из пленума в пленум менял своих представителей от республик, ибо там шел распад партийных структур. Практического влияния на деятельность партии Политбюро уже фактически не оказывало. Сам характер обсуждения вопросов на Политбюро напоминал больше своеобразный симпозиум, где продолжительный обмен мнениями по тем или другим вопросам не приводил к каким-либо обязательным для исполнения решениям. Складывалось мнение, что подобный порядок работы Политбюро в полной мере импонирует Генеральному секретарю ЦК КПСС, выступающему в роли руководителя этого симпозиума, ибо позволяет участникам свободно высказывать наболевшее и тем самым облегчить душу, а ведущему успокоить участников заседания своими назидательными оптимистическими монологами» [22. С. 122].

Самому решительному разгрому главнейший партийный штаб подвергся на ХХVIII съезде КПСС. «Однажды утром, перед началом очередного заседания, Горбачев проинформировал членов Президиума съезда, что первые секретари ЦК компартий союзных республик настояли на создании Политбюро по новому принципу: теперь в ПБ должна быть представлена каждая республика в лице первых секретарей их компартий. Это был еще один сильный импульс к быстро развивающемуся сепаратизму республик. (…) Такое решение оказалось смертельным. Произошло фактическое расчленение партии по национально-территориальному принципу. Она превратилась из единой союзной политической организации в некую партийную федерацию или даже конфедерацию» [28. С. 139–140].

После смерти И.В. Сталина на первых пленумах после съездов КПСС Политбюро (а до 1966 г. – Президиум) избиралось числом 11 членов и 6 кандидатов, ХХ съезд в 1956 г.; 11 + 5, ХХII в 1961 г.; 11 + 8, XXIII в 1966 г.; 15 + 6, XXIV в 1971 г.; 16 + 6, XXV в 1976 г.; 14 + 8, XXVI в 1981 г.; 12 + 7, XXVII в 1986 г. Тут же были избраны в члены Политбюро все 15 первых секретарей ЦК компартий союзных республик и еще некоторые руководители центрального звена, итого: 24 человека. Зато ни одного кандидата. Кроме численности важен и состав – Политбюро сразу же утратило функциональные свойства, а превратилось в некий территориально-национальный Малый Хурал по отношению к большому – ЦК, если так можно выразиться. Пусть поздно, но об этом пишут так: «Неэффективной проявила себя новая структура Политбюро и Секретариата ЦК. Вообще, как только из состава Политбюро и Секретариата были выведены высшие должностные лица государства (министр обороны, председатель КГБ и проч.), сам этот орган оказался в подвешенном состоянии» [17. С. 163].

Каковы были взаимосвязи внутри высшего органа, можно судить по тому, что, как пишут, первые секретари ЦК компартий Азербайджана и Армении Н.А. Муталибов и В.М. Мовсисян (а потом – с конца 1990 г. – С.К. Погосян) вообще не разговаривали друг с другом.

Секретариат ЦК КПСС

Его заседания проходили по вторникам. Среда, таким образом, отводилась на подготовку вопросов к Политбюро, которое проходило по четвергам. Было время, когда «содержание и стиль работы Секретариата от начала до конца определял М.А. Суслов. Большая часть присутствующих секретарей и тем более приглашенных на заседание Секретариата работников отделов исполняла обычно роль статистов, внимающих, поддерживающих, возражения были редким исключением. (…) По отношению к ЦК М. Суслов не был «серым кардиналом», ибо умело, не выпячиваясь и практически неограниченно управлял аппаратом ЦК КПСС. По своей сути он был живым олицетворением партийного консерватизма, начиная от своей старомодной одежды и всем известных калош и до принципов, которые он исповедовал: не думай, не изобретай, делай только так, как было. (…) Всегда четко, лаконично, не позволяя славословить, вел Секретариаты. Только чрезвычайный случай мог стать причиной того, что Секретариат мог продлиться более часа. На выступление – 5–7 минут. Не уложился, уже через минуту М.А. Суслов говорил: «Спасибо», – и смущенный оратор свертывал свои конспекты. Признаюсь, М.А. Суслова мы (…) вспоминали не раз, когда председательское место в Секретариате ЦК заняли Черненко, Горбачев… и неудержимые многочасовые словопрения захлестнули мутной волной заседания исполнительного органа партии.

Четкая организация работы Секретариата, следует, однако, признать, не отличалась особым творческим подходом. Его проявить было просто невозможно, ибо все шло по строго заведенному порядку и подчинялось только аналогам» [22. С. 78–79].

После смерти М.А. Суслова его вел К.У. Черненко, потом – Ю.В. Андропов, умер Л.И. Брежнев – опять К.У. Черненко, потом – М.С. Горбачев. И наконец, пришла очередь следующего: «…Е.К. Лигачев быстро сумел превратить этот некогда рутинный орган в энергично работающий, оперативный, близко стоящий к жизни, способный строго спросить с работника любого ранга. (…) Принцип работы Е.К. в Секретариате был таков: каждый, кто к нам обратился, должен найти конкретное решение хотя бы одного из поставленных им вопросов. Иначе к нам не будут ходить, пояснял он. И в самом деле, в Секретариате до 1988 года шла бурная жизнь, а в приемной ведущего секретаря постоянно находились первые секретари обкомов, председатели облисполкомов, министры, руководители отделов ЦК, председатели творческих союзов, писатели, редакторы газет, театральные режиссеры, ученые из Академии наук, офицеры из фельдъегерской связи и другие нужные люди, которые всегда присутствуют там, где прощупывается пульс реальной власти» [17. С. 89–90].

Но такое положение дел устраивало не всех: «…Политбюро в лице Генерального секретаря внимательно следило, чтобы со стороны Секретариата не было ни малейших поползновений на самостоятельную роль.

В 1986 г., сразу после первого горбачевского ХХVII съезда, секретарями ЦК были избраны: Бирюкова, Добрынин, Долгих, Зайков, Зимянин, Лигачев, Медведев, Никонов, Разумовский, Яковлев. Самонадеянно доверив Лигачеву руководство этой разношерстной командой, Горбачев как Генсек совершил роковую для себя кадровую ошибку. Он породил энергию, управлять которой оказался не в состоянии. Под напористым председательством Лигачева Секретариат ЦК быстро набрал недюжинную силу, обрел широкую поддержку областных комитетов партии и стал претендовать на самостоятельное участие от лица КПСС в делах не только сугубо партийных, но и государственных» [3.84. С. 5].

Надо отдать должное М.С. Горбачеву – терпения наблюдать это «безобразие» ему хватило надолго. Лишь 7 января 1988 г. на заседании Политбюро «в отсутствие Е.К. Лигачева, занятого подготовкой доклада к февральскому Пленуму ЦК по народному образованию, приняли решение о так называемом упорядочении работ Политбюро и Секретариата.

Постановили проводить отныне заседания Политбюро по-прежнему еженедельно, а Секретариата – два раза в месяц. Раньше Секретариат ЦК собирался также еженедельно, то есть накануне каждого заседания Политбюро, а иногда и два раза на неделе. Отмена этого порядка явилась первым шагом на пути к фактическому приостановлению деятельности Секретариата. Первым, но не главным. Главным разрушителем оказался второй.

Он состоял в безобидной на вид договоренности впредь не рассматривать на Секретариате вопросы, решения по которым подлежали последующему утверждению на заседаниях Политбюро. Обосновывалась такая мера необходимостью исключить дублирование в работе Политбюро и Секретариата.

Но что она означала на самом деле? Она означала прежде всего, что из сферы полномочий Секретариата изымались вопросы кадровой политики, поскольку все крупные кадровые назначения предварительно рассматривались на Секретариате и лишь потом принимались решения Политбюро. Далее, эта мера означала, что Секретариат лишился права вырабатывать свое мнение по всем более или менее крупным общепартийным проблемам, вопросам экономической политики, государственного строительства, деятельности общественных организаций, по международным делам и проч. и проч. То есть границы новых полномочий Секретариата были сужены до выполнения им самых рутинных из всех внутрипартийных функций, например, организационного обеспечения общепартийных мероприятий: Пленумов ЦК, совещаний, семинаров.

Названная мера означала также, что отныне на заседаниях Политбюро не могла быть представлена единая точка зрения Секретариата ЦК, поскольку ее при введенных ограничениях невозможно было сформировать. Теперь в работе Политбюро участвовал не Секретариат ЦК как целое, а отдельные, каждый сам по себе, секретари ЦК, большинство из которых не имело в Политбюро права голоса. (…)

Исключение Секретариата в качестве единого органа из Политбюро можно было трактовать де-юре как сильное ограничение на представление в точке схождения высшей партийной и государственной власти позиции КПСС как таковой наряду с позициями, скажем, вооруженных сил, правительства или внешнеполитических ведомств. В этом смысле процесс отдаления партии от государственных рычагов начался у нас на уровне Политбюро еще в январе 1988 года. Прекращение работы Секретариата автоматически вызывало торможение деятельности аппарата ЦК КПСС, так как именно Секретариат выполнял важнейшую функцию взаимоувязывания работы всех подразделений ЦК, направляя их усилия в общее русло» [17. С. 124–125].

Но и это не все. Далее, как вспоминает один из членов Политбюро: «В период очередного отпуска (сентябрь 1988 года) Горбачев разработал план реорганизации ЦК. Он предложил создать комиссии по идеологии, по организационным, экономическим, аграрным, международным и другим вопросам, причем каждую из них должен был возглавить член Политбюро. Естественно, такая реорганизация мотивировалась задачами улучшения деятельности ЦК КПСС. Однако на самом-то деле здесь преследовалась и другая цель. (…) Создание комиссий автоматически похоронило Секретариат.

Если вдуматься, было допущено серьезное нарушение Устава КПСС, поскольку в нем прямо говорилось о Секретариате как о постоянно действующем органе ЦК. Это беспрецедентный факт в партии за последние десятилетия. При этом вольно или невольно хитрость состояла в том, что никто даже речи не вел о ликвидации заседаний Секретариата, никто вроде бы на них и не покушался. Однако после создания комиссий заседания Секретариата прекратились сами собой. Партия оказалась лишенной оперативного штаба руководства» [19. C. 93].

Другому запомнилось следующее: 3 октября 1988 г. на Политбюро ЦК КПСС выступил Генсек: О Секретариате. Было по сути дублирование Политбюро. Не следует определять ему жесткий план. Заседать по мере необходимости. Больше опираться на совещания у секретарей ЦК. Необходимость проведения Секретариата будет определять Генсек. Вести заседания Секретариата по очереди ежемесячно. (Так Горбачев свел функции секретариата на нет. Провел сам пару заседаний, несколько Медведев. И все [3.44. С. 232]). Такая Комиссия ЦК обладала только функциями совещательными, но никак не директивными.

29 ноября 1988 г. по постановлению Пленума ЦК КПСС было создано 6 комиссий: Комиссия по вопросам партийного строительства и кадровой политики (председатель – Г.П. Разумовский; число членов – 24); Идеологическая комиссия (В.А. Медведев; 24); Комиссия по вопросам социально-экономической политики (Н.Н. Слюньков; 20); комиссия по вопросам аграрной политики (председатель – Е.К. Лигачев; заместитель председателя – В.П. Никонов; 21); Комиссия по вопросам международной политики (А.Н. Яковлев; 22); Комиссия по вопросам правовой политики (В.М. Чебриков, 20). Затем, в 1990 г. учреждена Комиссия ЦК КПСС по военной политике (О.Д. Бакланов, 19). Все они были «с неясными полномочиями и задачами, оказавшимися в конечном счете чисто витринными, декоративными образованиями» [17. С. 146].

Но, может, был все же какой-то толк от работы комиссий? А как же! Но только не для партии… 16 октября 1989 г. Комиссия ЦК КПСС по вопросам партстроительства и кадровой политики приняла судьбоносное решение: упразднила учетно-контрольную номенклатуру должностей. Для нашего повествования это самый важный рубеж. Ранее было правилом, чтобы все назначения на должности проводились через партийные органы, которые могли отследить весь предыдущий жизненный путь кандидата, его верность (хотя бы формальную) стране. Теперь этого не было, итог известен… 20 июня 1990 г. Верховный Совет СССР добавил к этому решение о запрете совмещения партийных и государственных должностей. Президент СССР и Генеральный секретарь ЦК КПСС, как и всегда, оказался выше этого закона. А может быть, и не читал: не может же юрист знать все акты…

Однако и этого для М.С. Горбачева и Ко оказалось мало. Чтобы окончательно похоронить Секретариат, понадобилось расширить его, а чтобы этому придать вид законности, внесли изменения в Устав партии на ХХVIII съезде КПСС. Ввели институт членов Секретариата. Кто туда вошел? Председатель колхоза из Московской области, рабочий из Мариуполя, секретарь парткома МГУ, секретарь парткома Новолипецкого комбината, ткачиха из Ферганы. На последнем Пленуме в истории КПСС 25–26 июля 1991 г. вместо секретаря парткома МГУ, избранного в полноправные секретари ЦК, членом избран первый секретарь Нижегородского горкома. Предпоследний в истории Секретариат (7 августа 1991 г.), где первым вопросом стоял вопрос об энергоснабжении. На заседании выступил новый член Секретариата Мальцев: «Первая фраза, которую произнес Мальцев, звучала так: «Я не компетентен в этом вопросе, но хочу сказать следующее». И говорил почти десять минут. Мы переглянулись с коллегами. Это было первое выступление нового члена Секретариата на первом в его жизни заседании высшего руководящего органа партии. Если ты не компетентен, то о чем можно говорить? Тем более, твои слушатели – крупнейшие специалисты (…), руководители этой отрасли. (…)

Допускаю, что первое выступление могло быть неудачным, что по нему опрометчиво судить в целом о человеке. Но ведь важен стиль, подход. А он не отличался от прежних секретарей. Стремление всех и по любому поводу поучать, чувствовать себя выше и умнее, наверное, еще долго будет проявляться в начальниках. Глядя на оратора, подумал с горечью: эти люди как политики обречены на неуспех. Хотя в этом их вины нет» [3.78. С. 402–403].

Отсюда и горькая фраза О.С. Шенина (вел Секретариат в 1990–1991 гг. в отсутствие часто болевшего В. Ивашко) на одном из последних заседаний: «А зачем, собственно, нужен Секретариат ЦК? Что он решает? Кто эти решения выполняет?» (Цит. по: [3.78. С. 397].)

Центральный Комитет КПСС

При М.С. Горбачеве было три состава членов и кандидатов в члены ЦК КПСС. Они были избраны на трех съездах партии соответственно: ХХVI (март 1981 г. – март 1986 г.); ХХVII (март 1986 г. – июль 1990 г.); ХХVIII (июль 1990 г. – ноябрь 1991 г.). Всего за 1985–1991 г. состоялось 23 Пленума. В их власти было снять Генсека-предателя. Почему такое не произошло, мы сейчас по возможности расскажем. Каждый шаг М.С. Горбачева был тщательно обдуман и отрепетирован.

Вот он готовится выступить на праздновании 70-летия Великой Октябрьской социалистической революции с весьма крамольным для того времени докладом, составленным Агитпропом А.Н. Яковлева. Если пойти по стандартному пути: обсуждение на Пленуме, то тогда сам текст может вызвать протесты членов ЦК. Тогда Горбачев счел невозможным их обойти: Пленум состоится. Но сам доклад Горбачев не будет зачитывать на Пленуме. Он подготовит нечто другое: доклад о докладе. Не обсуждение юбилейного доклада, а информация о нем – таков был замысел. С точки зрения формального одобрения доклада высшим партийным органом этого было достаточно: узнали, промолчали – значит, согласились. Формально членам ЦК не возбранялось и обсуждать доклад. Но Генеральный секретарь и Политбюро не предлагали начать обсуждение. Предложить это, если такое желание появится у членов ЦК, должен был на свой страх и риск кто-то из них. Принятый в партии со сталинских времен стиль общения давал основания надеяться, что никто такой инициативы не проявит [16. С. 217]. Здесь можно сказать, что М.С. Горбачев воспользовался модернизированным методом Н.С. Хрущева, который выступал со своим антисталинским докладом на заседании после ХХ съезда вопреки воле части Президиума ЦК.

В состав членов ЦК на первом же горбачевском съезде, естественно, оказалось невозможным набрать 100 % предателей. И среди членов пошли разговоры, что линия М.С. Горбачева не совсем понятна и ведет страну к катастрофе. Выводы тоже были сделаны – раскритиковать его и провести выборы нового Генсека, пока не поздно. Однако если в 1964 г. при схожей ситуации КГБ был на стороне советских патриотов, то ныне – после 15-летнего руководства им Ю.В. Андроповым он был на стороне предателей и, видимо, из прослушивания узнал об этом. Надо сказать, что, по информации одного из непосредственных наблюдателей, сначала чистку думали провести на XIX конференции, но потом отказались от замысла [17. С. 139].

И в апреле (1989 г.) все пенсионеры были выведены из высших органов партии: 83 члена ЦК, 27 кандидатов в члены ЦК и 12 членов Центральной ревизионной комиссии: «Из состава ЦК ушло немало умных, опытных и принципиальных, преданных истинной перестройке людей» [3.44. С. 259].

После ХХVIII съезда М.С. Горбачев сам лично назначил новый состав. Но и этот состав был нелояльным. На апрельском (1991 г.) Пленуме М.С. Горбачеву устроили обструкцию, но его поддержало «демократическое» крыло, и пост Генсека был за ним сохранен. Из события видно, что сторона, пытавшаяся атаковать, не была жестко консолидирована и не имела даже самого простого продуманного плана выступлений, координации совместных усилий. Другая сторона просто не была готова к такому обороту событий – она могла бы как-то ликвидировать попытку в зародыше: от самых примитивных форм, скажем, убийства инициаторов, до каких-то виртуозных форм с применением всего набора технологий по оболваниванию членов ЦК.

Во время августовских событий в Москве мог быть собран и Пленум – условия для этого были, но он так и не состоялся. Картина предстает довольно пестрая: разные силы и представлявшие их разные люди действовали в этом отношении довольно бессистемно. Да и что они могли сделать? Соберись он – не соберись, от этого бы ничего не менялось: он уже давно решал столь мало, что не мог бы повлиять на обстановку. На пресс-конференции 21 августа 1991 г. Дзасохов сказал: «…Мы в Секретариате ЦК КПСС выступили за то, чтобы Пленум ЦК, а это четыреста человек и география нашей страны, собрался бы немедленно, двадцатого числа. Многие члены Центрального Комитета уже прибыли в Москву, особенно из отдаленных районов. Но условия, которые подоспели (…), не позволили нам сделать это». «Относительно проведения Пленума слухи по ЦК действительно ходили. Пленум предполагалось провести не в Кремле, как обычно, а в комплексе зданий на Старой площади. Точнее – в Малом конференц-зале в шестом «А» подъезде. (…)

Однако Пленум решили не проводить, и прибывшие члены ЦК из отдаленных районов покупали билеты на обратный путь. С некоторыми из них я столкнулся у железнодорожной кассы управления делами ЦК. Они были в недоумении: велено ехать назад».

Против проведения Пленума ЦК был и В.А. Ивашко. Причем объяснялось все причинами весьма субъективного свойства: «Логика рассуждений заместителя Генсека такова.

– У меня перед глазами еще стоял апрельский Пленум, на котором М.С. Горбачев ставил вопрос о своей отставке, – признавался Ивашко. – Я председательствовал на этом Пленуме, там остался хороший кусок моей жизни, и впечатления были еще живы. Я отчетливо себе представлял, что Пленум сразу же поставит вопрос: «Где Генеральный секретарь?» На этот вопрос я, естественно, ничего вразумительного ответить не мог, тем более что пошли уже всевозможные слухи. Даже сам факт созыва Пленума без Генерального секретаря означал бы своего рода переворот в партии…» [3.78. С. 299, 306, 307].

Рядовой член ЦК КПСС: «…Я безуспешно пытался дозвониться в ЦК: ведь на 20 августа предполагался созыв Пленума. Глухо. Наконец кто-то взял трубку и ответил, что Пленум… отменен» [3.85. С. 45–46].

Последний Пленум ЦК КПСС все же состоялся. Но только аж… 13 июня 1992 года в здании «Правды». Присутствовало 68 членов ЦК и 14 членов ЦКК. Но никакой абсолютно роли он уже не играл – поезд давно ушел и без машиниста.

Аппарат ЦК КПСС

Это была организация, о самом факте существования которой простым людям можно было только догадываться. Как только это позволили, то в открытых письмах спрашивали: «Можно ли покритиковать ЦК? Или хотя бы поинтересоваться, как работает этот орган? Какие изменения произошли в нем за три года, с апреля 1985 года? Как идет перестройка в самом ЦК КПСС? (…)

Мы не знаем, что такое его постоянно действующий аппарат, какова его структура, численность, организация работы, принципы подбора кадров и их подготовки, условия работы (…)

Мы не знаем элементарных вещей о Политбюро и Секретариате ЦК. Например, чем занимается, за какой участок работы отвечает каждый из членов Политбюро и секретарей ЦК? (…) Об американских сенаторах и конгрессменах мы порой осведомлены лучше, чем о своих руководителях» [3.86. С. 3].

Как пишут о нем теперь, этот орган «представлял собой весьма сильную и авторитетную в глазах общественного мнения организацию, укомплектованную высококлассными и (…) хорошо вышколенными, дисциплинированными сотрудниками. В структуре аппарата было двадцать отделов с общим числом ответственных работников в них около двух тысяч человек. Техническую сторону деятельности этого, сравнительно небольшого коллектива обеспечивали чуть более тысячи технических работников.

По существу, аппарат ЦК КПСС тех лет являлся ведущей структурной единицей не партийного, но партийно-государственного руководства. Все крупные государственные решения до их принятия соответствующими правительственными органами проходили предварительную политическую, а также и техническую экспертную проработку в ЦК. В качестве экспертов в таких случаях ЦК имел возможность привлекать лучших специалистов науки, культуры, производства. С другой стороны, на аппарат ЦК с учетом его высокого управленческого авторитета нередко возлагалась по воле Политбюро ЦК КПСС заглавная организаторская функция при выполнении решений, принятых государственными органами. Особенно часто такое случалось в зимнюю пору для развязывания сложных узлов на железных дорогах и в энергетике, а в остальные месяцы – для проведения ответственных сельскохозяйственных кампаний» [17. С. 4].

Кстати, как сейчас выясняется, аппарат ЦК КПСС был наделен и своей АСУ. Ее генеральным конструктором (системным администратором) был доктор экономических наук В.В. Соломатин [3.87. С. 3].

Аппарат ЦК пережил довольно длительную историю, где наиважнейшими моментами были его довольно перманентные преобразования (Приложение № 3). М.С. Горбачев заговорил о реконструкции аппарата ЦК КПСС уже 19 марта 1985 г. – меньше чем через неделю(!) после избрания Генсеком. «Он сетовал – аппарат разбух невероятно. Особенно – Общий отдел, полно бездельников» [3.44. С. 59]. И это не удивляет, ибо, «став Генсеком, он первым делом повысил себе зарплату. Вторым – постановил, что его жена будет получать из партийной кассы командировочные деньги. На украшения. Эта мелкая деталь у многих в аппарате ЦК сразу же остудила жар завышенных ожиданий» [3.88. С. 5]. Хороша же мелкая деталь! Тем более для большевиков, где принцип нестяжательства считался высшим благом! Отсюда «в отделах ЦК уже в 1986 году в частных беседах можно было слышать из уст ответственных товарищей, что избрание Горбачева Генсеком – ошибка» [3.89. С. 6]. (Да, а ошибка, как мы помним от Талейрана, будет похуже, чем преступление!)

Содержание разговоров, естественно, доходит до М.С. Горбачева, и аппаратчиков-«бюрократов» начинают разгонять: начинается самая трагическая в истории страны карусель! 3 марта 1987 г. в ЦК состоялась встреча М.С. Горбачева с представителями (в ранге завсектором и выше) трех отделов ЦК: организационного, пропаганды и сельскохозяйственного. Присутствовали товарищи А.Н. Яковлев, Г.П. Разумовский, В.П. Никонов. Примечательно, что Е.К. Лигачев в этот момент был в командировке в Саратовской области. «Впервые столь откровенно было выражено негативное отношение Генерального секретаря к аппарату ЦК. Критика аппарата за бездеятельность была воспринята большинством работников как вопиющая несправедливость. В самом деле, начиная с 1983 года нагрузки на людей многократно возросли, особенно с момента, когда во главе Секретариата ЦК стал Е.К. Лигачев. Он, а в его лице весь Секретариат, считался ответственным по линии Политбюро за организацию работы аппарата ЦК. При нем многие работники забыли об отдыхе, рабочий день продолжался нередко по 12–14 часов, одна на другую накатывались командировки» [17. С. 110].

Согласно записке М.С. Горбачева от 24 августа 1988 г. «К вопросу о реорганизации партийного аппарата», разосланной всем членам Политбюро, одобрившим ее, структура аппарата ЦК менялась: должно было остаться 9 отделов. Из 1940 ответственных и 1275 технических работников сокращение должно было коснуться 700 человек. С горечью теперь фиксируются «нововведения»: «Наибольшие перемены в деятельности ЦК КПСС последних лет были связаны с именами М.С. Горбачева и Е.К. Лигачева. Эти лидеры, как ни различны они в своих характерах, имели и много общего. Именно они (…) принесли в аппарат ЦК КПСС многословный и суетливый стиль обкомов с многочасовыми и многословными заседаниями Секретариата, нескончаемой чередой различного рода всесоюзных совещаний, конференций, встреч, слетов. Именно это время заполнили многочисленные всесоюзные совещания по разным хозяйственным вопросам с утомительно-назидательными докладами-монологами секретарей ЦК КПСС. Носили они, как правило, агитационно-просветительский характер и были для дела маловразумительными.

(…) Вместе с упрощением и демократизацией громоздкого бюрократического механизма аппарата ЦК началось заметное снижение уровня организационной работы партии. Происходило это оттого, что, разрушая, охотно отказываясь от старых, отживших методов партийной работы, новые провинциальные лидеры не предложили ничего конструктивного, ибо плохо себе представляли цели, пути реформирования партии» [22. С. 83–84].

М.С. Горбачева «вполне устраивал обстрел аппарата ЦК, казавшегося ему недостаточно послушным. К тому же в силу своего положения работники ЦК раньше других членов партии начали понимать истинный смысл маневров Горбачева, и это его беспокоило. Показательно, что несколько лет он не собирал аппарат ЦК, чтобы обсудить положение дел и начистоту поговорить о ходе перестройки. Лидер партии исколесил весь мир, облетел многие страны и континенты, встречался с людьми разных убеждений, профессий и званий, однако не хотел встретиться и объясниться с работниками, которые были его естественной опорой и помощниками. Ему хватало времени лишь для того, чтобы ставить подписи под решениями о реорганизациях и переделках аппарата, держать его в состоянии тревоги и неуверенности» [26. С. 64].

«Форсированное разрушение по политическим мотивам аппарата ЦК КПСС и партийного аппарата в целом, осуществленное после ХIХ Всесоюзной партконференции М.С. Горбачевым и его окружением, имело, на мой взгляд, отрицательные последствия для страны. Прежде всего оно привело к резкому снижению реального управленческого потенциала государственных органов. Вслед за этим наступило многократное увеличение численности управленческой бюрократии и одновременно – утрата какого-либо политического контроля за его стяжательскими устремлениями. (…)

В течение 1989 года штатная численность сотрудников (…) была сокращена по аппарату ЦК КПСС – на 536 ответственных работников. Проведено данное сокращение штатов было в два приема, совпадавших по времени, первый с подготовкой к выборам народных депутатов СССР, второй – народных депутатов РСФСР.

Следующая, третья волна сокращений прокатилась по профессиональным структурам КПСС в 1990 году, вычеркнув из штатных расписаний около 45 тыс. работников, в том числе по штату ЦК – 603 из 1494» [17. С. 5, 145–146].

В то же время начались и нормотворческие нововведения: «Положением об Отделе организационно-партийной работы» (1986 г.) в обязанности отдела вменялась подготовка материалов (записки, проекты постановлений) к заседаниям Политбюро и Секретариата, организация и контроль исполнения принятых решений, информация руководства ЦК о их реализации.

Стоило убрать эти функции – и работникам аппарата ничего не оставалось кроме, как протирать штаны» [26. С. 140].

В результате «все смешалось в нашем большом партийном доме» [12. С. 241].

Партийный аппарат

Во всей КПСС он был далеко не однородным. Он был разным по иерархии, по предназначению и возможностям: «Особыми полномочиями в партийном аппарате пользовались оргтоделы. «Орговики» фактически осуществляли кадровую политику и в партии, и в государстве в целом. Цэковский орготдел монопольно решал ее в общегосударственном масштабе. (…)

Заведующий орготделом в партийном комитете был, образно говоря, «кум королю и сват министру». Все номенклатурные партийные и государственные кадры и весь депутатский корпус – от сельских Советов и до Верховного Совета СССР – были в руках «орговиков». Орготделы были главным звеном в осуществлении кадровой политики партии» [3.90. С. 63].

Вот одно из «открытий» М.С. Горбачева: «В партии не главное аппарат. Главное – направленность, стиль работы, политика партии, ее динамизм». Уж чего-чего, а динамизма потом хватало…

«Первые секретари райкомов являлись главной силой партии. В сельских райкомах они, как правило, были выходцами из числа руководителей совхозов, колхозов, то есть людьми, хорошо знающими местные условия, местное население. В городских районах – это были в своем большинстве представители крупных рабочих или научно-исследовательских коллективов.

Их также не обвинишь в незнании жизни. Значит, отрицательное восприятие в райкомах некоторых действий Генсека не могло быть объяснено одним лишь пресловутым желанием сохранить «место и привилегии», тем более что председатели колхозов или директора предприятий жили не в пример лучше райкомовских секретарей.

Выходит, дело было в другом. В том, что отдельные новации воспринимались на районном уровне как умозрительные, надуманные, не вызванные реальными потребностями практики.

В этих условиях руководству КПСС в лице ее Генсека следовало пересмотреть свою политику: либо убедить райкомовский актив в ее жизнеспособности, либо устранить райкомы со своего пути. М.С. Горбачев и его ближайшее окружение сделали выбор в пользу третьей возможности, и в течение 1990–1991 г. штаты райкомов и горкомов подверглись сокращению на 50, 60, а то и на 70 процентов. Райкомы оказались фактически обескровленными» [17. С. 109–110].

Московский городской комитет КПСС. 24 декабря 1985 г. на место первого секретаря МГК КПСС был избран Б.Н. Ельцин. Первым делом он провел подготовку к январскому Пленуму, который сместил все неугодное ему бюро: «Я считал, что аппарат горкома, особенно те люди, которые проработали с Гришиным долгие годы, должны быть заменены. Эти аппаратчики были заражены порочным стилем эпохи застоя – холуйством, угодничеством, подхалимством» [5. С. 85].

Всего же из 33 первых секретарей райкомов будет снято 23 человека. В частности, 26 июля 1986 г. «за провал в организации работы по обеспечению населения плодоовощной торговли в районе, а также за ряд других серьезных упущений» с поста первого секретаря Киевского райкома партии был снят А. Коровицын. Через семь месяцев он покончит с собой. После этого даже «Е.К. Лигачев сдерживал реформаторские порывы Б.Н. Ельцина (…) при его попытках решительно перекроить структуру партийных органов и партийного аппарата в Москве» [17. С. 117]. Кстати сказать, когда снимали Б.Н. Ельцина с поста первого секретаря МГК, никто ему не припомнил этой трагедии [3.91. С. 1–3]. Как-то забыли они своего «товарища»…

Коммунистическая партия Советского Союза

Уничтожение КПСС есть организационный феномен. И оно было проведено очень точно, искусно и в кратчайшие сроки. Расчет производился давно, ибо главное свойство КПСС заключалось в ее роли колоссальных скреп, которыми держалась советская система. Это отмечалось как коммунистическими жрецами, так и (на более качественном уровне) американскими советологами: «Интеграция системы. Самая важная функция, выполняемая КПСС, и самая очевидная – это интеграция системы: обеспечение единства и согласованности в политической системе, которая иначе может испытывать недостатки в этих качествах. Программа партии по социализации – это важная часть ее интегральной функции, а также является осуществлением политических прерогатив набора новобранцев, но вопрос тут намного шире.

Советский Союз – это обширная страна, охватывающая более десяти часовых поясов и тысячи километров с востока на запад и с севера на юг. Проблема коммуникации между Центром и населенными пунктами все еще затруднительна из-за нехватки шоссейных и железных дорог и резкого климата, который отрезает большие территории (действительно, большую часть сельской местности, даже в европейской части России) на существенную часть года. Удерживание политической системы представляет огромную проблему для правительства, так же как для его имперского предшественника. Дисциплинированная армия помощников, размещенная по всей стране, может помочь создавать лояльность и гарантировать согласие с центральными директивами. Даже в такой ситуации, как мы уже видели, может считаться само собой разумеющимся, поскольку возможно, так было и при Сталине. Для них этот случай необязателен, когда необходимо руководствоваться тем, что говорит Кремль.

К тому же население СССР дифференцировано, что угрожает целостности общества. Этнически, лингвистически, культурно, традиционно, религиозно, исторически и экономически – по этим и другим критериям многие народы СССР отличаются друг от друга; некоторые серьезные наблюдатели видят более чем честолюбивые стремления в объявленном появлении исторически нового сообщества советских людей, характеризующегося новыми гармоничными отношениями. Коммунистическая партия как центр политической системы служит одновременно символически и практически инструментом, который может охватить эти группы – и действительно, она стремится сделать свое членство более представительным для общества (которое она требует считать авангардом). Это в действительности символ уникальности Советского Союза. Наконец, объединенная структура КПСС служит мощным противовесом, чтобы уравновесить федеральные структуры Советского государства. Несмотря на то что существуют различные партийные организации во всех республиках, за исключением Российской Федерации со своим Центральным Комитетом, Бюро и Секретариатом, советские авторы указывают, что партия – это не федеральная организация. Она имеет собственный устав, программу, собственный членский билет и партийные организации автономных республик и республик Союза – это территориальные организации КПСС. Это означает, что республиканские коммунистические партии подчиняются центральным органам, так же как и являются их представителями, что позволяет политическому центру использовать номенклатуру, чтобы распределять персонал по всей стране. Определенные области в правительстве – особенно культурные и образовательные – делегированы и республиканским властям; различия в законодательстве отражают местные традиции и потребности. Но объединенный партийный аппарат, связанный сверху донизу демократическим централизмом, гарантирует, что ни одна республика или национальная единица не будет отступать далеко от линии, определенной центральными властями в Москве. Учитывая географические и социологические особенности страны, вероятно, неизбежно, что партия должна выполнять такую роль.

В этой главе мы рассмотрели различные функции, выполняемые КПСС, которая играет руководящую роль в советском обществе и в советской политической системе, и мы видели различные уровни успеха, с которым она достигает выполнения своих функций. В действительности здесь остается много возможностей для совершенствования стиля, форм и методов работы партии. Но, несмотря на ограничения в работе партии, мы видим, что благодаря ее роли партия вступает в тесные взаимоотношения с другими организациями» [3.92. P. 102–103].

Раскол единой партии был списан с лекал троцкистских времен и начался по фракциям. Но КПСС была слишком большой организацией, чтобы ее всю одномоментно можно было расколоть на части, и поэтому было решено, что этого легче добиться не в рамках всей организации, а на уровне республиканских структур. На XXVII съезде разрешили компартиям союзных республик иметь свои программные документы.

А дальше процесс этот сам пошел и поехал. Особенно в Прибалтике… Добиться этого удалось не сразу, и только 7 декабря 1989 г. Верховный Совет Литвы отменил 6-ю статью Конституции. 19 декабря 1989 г. ХХ съезд КП Литвы объявляет свою партию независимой от КПСС. 25 декабря состоялся Пленум ЦК КПСС, который попытался разобраться с этим вопросом. Он постановил продолжить его изучение. Потом еще один Пленум, а Васька, как говорится, слушает да ест…

Раз некоторые слова о роли партии записаны в Конституции, то надо их оттуда вычеркнуть. Делалось это в несколько этапов, и первый из них – пропаганда. Как писал А. Собчак, еще на выборах зимой 1988/89 г. «именно я впервые поставил вопрос о необходимости отмены шестой статьи Конституции, об отмене авангардной роли КПСС, показав, что нельзя реализовать лозунг о построении правового государства (…) в условиях однопартийной системы» [30. С. 46]. Так начался непонятный путь к отмене шестой статьи Конституции СССР, а закончился он 11 марта 1990 г., когда Пленум ЦК КПСС по докладу М.С. Горбачева решил отказаться от конституционных гарантий монополии КПСС на власть.

Был поднят вопрос о том, что Российская Федерация – единственная республика, не имеющая своей партии. Вопрос тут же с удовольствием подхватили республиканские СМИ. Состоявшийся 19 сентября 1989 г. Пленум по национальным вопросам решил создать Бюро ЦК КПСС по РСФСР и регулярно проводить российские партконференции. Все это очень красиво: как же так, в России должна быть своя партия: налицо ущемление прав русского населения! Но за этой красотой стояла опасность полного раскола, и надо было, оказывается(!), выбирать что-то одно из двух: либо иметь свою партию, либо иметь Союз! Поэтому раскольник М.С. Горбачев не так-то уж и препятствовал выделению КП РСФСР из КПСС и легко пошел на это. «Почему Российская Федерация не имеет своей коммунистической партии? Вопрос этот обсуждался, и не раз. Проблема здесь есть. Посчитали, однако, что если мы такую партию создадим, то в стране может возникнуть двоевластие, российская партия была бы настолько сильна, что ее руководство скорее всего стало бы соперничать с руководством КПСС. КПСС представляет и интересы России» (слова Андрея Громыко. Цит по: [3. С. 168]).

Более того, на первом этапе сам М.С. Горбачев был против такой идеи. Как пишет такой наиважнейший свидетель, как член Политбюро ЦК КПСС В.И. Воротников, 7 мая 1987 г. он, М.С. Горбачев и Н.И. Рыжков втроем обсуждали такого рода вопрос и сошлись во мнении, что создавать КП РСФСР или даже бюро ЦК по РСФСР не нужно. Это внесет разлад в единство КПСС, отодвинет областные организации от Центра [3.44. С. 108].

И в самом деле, тут не поспоришь: в рядах российских коммунистов находилось в то время более половины от общего числа членов КПСС, и налицо была угроза возникновения параллельного центра. Если же еще дополнительно создать столицу в Ленинграде и позволить такому органу уйти от московского, центрального контроля, то это чревато самыми губительными проблемами.

Хроника начала пути к самоубийству выглядела так: было принято постановление мартовского (1990 г.) Пленума ЦК КПСС о созыве Российской партконференции. В нем говорилось о создании Подготовительного комитета конференции. Председателем (по должности) стал М.С. Горбачев, тогда же избранный председателем Бюро ЦК КПСС по РСФСР. Каждая республиканская, краевая, областная, окружная организации выбирали на своих пленумах по одному представителю в состав комитета. Из 89 организаций только две не сделали этого. 3 апреля 1990 г. состоялось первое организационное заседание Комитета. Надо указать на то, что в Ленинграде в это время развертывалась организация под названием «Коммунистическая инициатива», вся суть которой состояла в прямолинейном антигорбачевизме. М.С. Горбачев посвятил бо́льшую часть заседания подавлению ленинградской инициативы и безуспешному поиску контраргументов для обоснования своей линии в этом вопросе. Шла подготовка доклада «За партию ленинского типа, за социализм и коммунистическую перспективу», альтернативного тому, что готовил Агитпроп А.Н. Яковлева. На своем заседании 3 мая Политбюро высказалось за включение в повестку дня предстоящей конференции вопроса о создании Компартии РСФСР. Кстати сказать, к тому времени, по данным газеты «Советская Россия», 85 % коммунистов требовали создания своей партии. 9 июня – второе и последнее заседание Подготовительного комитета. 16 июня – совместное заседание Подготовительного комитета с членами Политбюро, секретарями и членами Бюро ЦК по РСФСР. На нем произошел отказ М.С. Горбачева ознакомить присутствующих с докладом. Тогда состоялось контрвыступление И.П. Осадчего, разоблачившего подготовку за спиной рабочей группы доклада аппаратчиками, неленинские подходы в нем. В результате принято решение предоставить слово для содоклада представителю Подготовительного комитета.

19 июня – первый день работы Российской партконференции. Начался он с выступления М.С. Горбачева. Потом – выступление содокладчика. 20 июня конференция принимает решение «О преобразовании Российской партийной конференции в Учредительный съезд КП РСФСР». 21 июня Учредительный съезд КП РСФСР принял постановление «Об образовании Коммунистической партии РСФСР». Тогда же приняты «Декларация Учредительного съезда КП РСФСР» и Обращение съезда «К Коммунистическим партиям союзных республик». 22 июня принято обращение «К Первому съезду народных депутатов РСФСР». 23 июня – заключительный день работы первого этапа Учредительного съезда КП РСФСР. За первый этап был избран ЦК КП РСФСР в количестве 153 человек и его первый секретарь И.К. Полозков. Почему Полозков? Ничем не выделяющийся человек, типичный партфункционер и потому самая удобная фигура для критики и манипуляции.

Второй этап Учредительного съезда КП РСФСР состоялся 4–6 сентября. Главный документ «Программа действий Компартии РСФСР» не был не только принят, но и даже не поставлен на голосование. Этому противодействовал М.С. Горбачев. И.К. Полозков уступил напору М.С. Горбачева и К° и согласился на то, чтобы КП РСФСР ориентировалась в своей деятельности на документы ХХVIII съезда КПСС – Программное заявление «К гуманному, демократическому социализму» и Устав КПСС. XXVIII съезд принял новый Устав, 22-й параграф которого позволял компартиям республик право на самостоятельность. Замечательно!

До сих пор среди коммунистов не угасают споры и все решается вопрос: так что же было такое – создание КП РСФСР, ее высших органов – благо или шаг к пропасти? Для грандиозных, эпохальных по своим масштабам событий, что прошли в те годы, это был довольно небольшой эпизод. Создание высших руководящих органов КП РСФСР, ее руководство 10-миллионным отрядом коммунистов России давали в принципе некий шанс на успехи в борьбе с демократами, но он никак не был использован и реализован. Один из инициаторов ее создания И.П. Осадчий говорит: «И сегодня (…) нередко раздаются голоса противников ее создания, цинично утверждающие, что образование Компартии РСФСР было не просто ошибкой, а провокацией, сыгравшей роковую роль в судьбе КПСС и СССР» [3.93. С. 42]. Дальше он приводит 12 доводов в пользу отстаивания своей правоты. Понять товарища И.П. Осадчего несложно – за всю жизнь судьба дала ему только однажды творить то, что называется историей, и он видит исключительно свой позитив и никогда не откажется от своей позиции. Так что доводов может быть и 100, и 1000, но толку от этого никакого нет: реальная история свершилась помимо этого.

К этому времени начался выход членов КПСС из ее рядов. Мотивы были разные: с одной стороны, те, кто не хотел оставаться в рядах партии вместе с предателями из Кремля; сторонники сохранения социализма выходили после принятия на XXVIII съезде установки на рынок, с другой – люди, поддавшиеся на очерняющую пропаганду. Разумеется, выход из рядов КПСС – это наиважнейший индикатор постоянного и неуклонного свержения советской власти в целом и барометр падения самой КПСС.

Обратим ваше внимание на то, что во вновь создаваемых госструктурах разрушители СССР и КПСС старались не учреждать партийные организации. По какой причине, не совсем ясно: установки на партийный контроль и так не действовали. Аппарат Президента СССР [3.78. С. 545];

Аппарат Совета Безопасности СССР;

Верховный Совет РСФСР. «Никто и не подумал, что следует сорганизоваться и создать не только партгруппу из коммунистов – народных депутатов РСФСР, как это практиковалось раньше в составе депутатов Верховного Совета РСФСР, но и коммунистическую фракцию. Когда же второй секретарь Курского ОК Г.В. Саенко попытался создать фракцию «Коммунисты России», на эту инициативу сразу же откликнулись вопросами: «А вы кто такой? А кто вас уполномочил? И как относятся к этому в ЦК КПСС?» Первый замзав Отделом партийного строительства и кадровой политики В.С. Бабичев (впоследствии – зав. Отделом по законодательным инициативам и правовым вопросам, не был забыт, и его облагодетельствовали: в 1994–1998 гг. министр РФ и зам. председателя Правительства РФ – руководитель аппарата Правительства. – А.Ш.) сразу же откликнулся негативно: «К чему вся эта затея? Не вижу необходимости. К тому же надо посоветоваться с руководством ЦК КПСС». Довели идею до М.С. Горбачева, который взял небольшой перерыв для раздумий (принято считать, что этот тайм-аут он обычно использовал для советов с Р.М. Горбачевой. – А.Ш.), после чего махнул рукой и сказал: «Действуйте, как хотите…» [3.93. С. 85].

Одним из последних актов, направленных на уничтожение всей КПСС, был указ Президента РСФСР Б. Ельцина от 20 июля 1991 г. о приостановке деятельности партии на территории РСФСР. Срок исполнения – до 14 августа. Этот указ явился темой для разговора на последнем заседании Секретариата ЦК 13 августа 1991 г.

Организации, подчиненные партии – комсомол и пионерию, – обработали относительно просто, традиционными методами. Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз молодежи был огромной организацией, число членов которой зашкаливало за сорок миллионов человек. Практически вся молодежь без особого разбора – для галочки – завлекалась в его ряды. Отсюда и много точек уязвимости для критики. Руководство звена райком – горком вывели из игры, приняв постановление о хозрасчетной деятельности этих органов и создании при них организаций научно-технического творчества молодежи (НТТМ). Вместо того чтобы руководить развитием и направлять наше будущее, комсомольские вожаки – очень активные ребята! – принялись зарабатывать. И очень в этом преуспевали. Е.К. Лигачев, как всегда по-своему идеализируя то, в чем он принимал непосредственное участие, на все панические письма с мест о разложении комсомола не собирался сворачивать деятельность НТТМ, что и отстаивал на ХХ съезде комсомола (15–18 апреля 1987 г.), когда встала речь о возможном запрете. Там он заслужил шквал аплодисментов горячей решимостью защищать льготное налогообложение «комсомольской экономики» [3.94. С. 8]. Именно там и началась новая страница в жизни общества: размывание социалистической составляющей его структуры и явление класса буржуазии – оттуда пошли те, кого потом назовут олигархи. Героический когда-то ВЛКСМ тихо и мирно кончил свое существование, самораспустившись на своем последнем XXI съезде в начале октября 1991 г. на республиканские организации.

Всесоюзную пионерскую организацию имени В.И. Ленина выбивали с помощью прозападных по своему характеру и связям организаций скаутов.

От власти партийной перейдем к государственной.

Президент СССР

Согласно Конституции он возглавлял а) Совет Федерации, в который входили вице-президент (с 1991 г.) и президенты 15 республик (именно этот орган потом заволокитил так называемый «Ново-огаревский процесс»); б) Президентский Совет СССР, который просуществовал с марта 1990 г. по март 1991 г. Председатель: сам М.С. Горбачев. Члены: писатель Ч.Т. Айтматов, функционер В.В. Бакатин, начальник канцелярии М. Горбачева В.И. Болдин, актер и министр культуры Н.Н. Губенко, фермер из Прибалтики А.Э. Каулс, глава чекистского ведомства В.А. Крючков, президент РАН Ю.А. Осипьян, функционер академик Е.М. Примаков, рабочий В.А. Ярин.

Затем на его месте был создан Совет безопасности СССР. Председатель: М.С. Горбачев. Члены: к все тем же В.В. Бакатину, В.А. Крючкову, Е.М. Примакову добавились министр инодел А.А. Бессмертных, премьер В.С. Павлов, вице Г.И. Янаев. Особого смысла менять шило на мыло я здесь не вижу – просто больше шума, больше «смелых импровизаций», которые будут выглядеть как неумение управлять, а на самом деле будут только прикрытием всего разрушения.

Съезд народных депутатов СССР – Верховный Совет СССР

Весь Съезд народных депутатов СССР состоял из 2250 народных депутатов: 750 – от территориальных округов, 750 – национально-территориальных, 750 – от общественных организаций: КПСС – 100 человек; профсоюзы – 100; кооперативные организации – 100; ВЛКСМ – 75; объединения советских женщин – 75; ветераны войны и труда – 75; научные работники – 75; творческие союзы – 75; другие общественные организации, созданные в установленном законом порядке и имеющие общесоюзные органы общественных организаций и объединений граждан – 75.

Теперь, когда все позади, обращают внимание на то, что такой подход был неправомерным: «советские женщины» имели 75 мандатов, а «советские мужчины» – ни одного, только потому, что существовал Комитет советских женщин. Рабочих и колхозников среди народных депутатов было 23,7 %.

Формально Конституция СССР с поправками 1988 г. и новый избирательный закон были гораздо менее демократическими, чем Конституции 1936 и 1977 гг. Выборы народных депутатов не были вполне равными и прямыми. Треть состава избиралась в «общественных организациях», причем их «делегатами». В округах на каждый мандат депутата пришлось 230,4 тыс. избирателей, а в «общественных организациях» – по 21,6 тыс. избирателей (в десять с лишним раз меньше!). Меньшим было здесь и число кандидатов на место депутата (1,2). Если бы на выборах от КПСС (как одной из «общественных организаций») было выдвинуто столько же кандидатов на место, как в округах, никто из руководства не стал бы депутатом.

На выборах не соблюдался и принцип «один человек – один голос». Академик, будучи членом ЦК КПСС и членом Филателистического общества СССР, голосовал 4 раза: в округе и в трех «общественных организациях» (некоторые категории населения граждан могли голосовать десяток раз)» [10. С. 272].

Надо откровенно признать, что такой орган, как Верховный Совет СССР, существовал всегда только для одного: послушно проштамповать разработанные и утвержденные в других организациях решения. Так было при всех правителях. То, что о нем говорилось в Конституции, что он-де высший орган государственной власти, – полная профанация. Во-первых, очень трудно быть таковым, собираясь два раза в год на несколько дней, а во-вторых, власть всегда подразумевает определенный набор инструментов для достижения цели. Советы не имели к этому никакого отношения.

Но перестройка была исключением во многих делах СССР, и в этом она тоже отличилась. Так, например, учуяв «свободу», парламентарии проявили непослушание: 28 ноября 1988 г. впервые в истории советского парламента при голосовании о мерах по ограничению демонстраций 13 депутатов проголосовали «против».

На XIX партконференции было принято решение о новой избирательной системе. По словам Н.И. Рыжкова, и А.Н. Яковлев, и А.И. Лукьянов открещивались от авторства идеи Съезда. Но при этом ссылались на Съезды Советов в 1917–1936 гг. и на пресловутый ленинский опыт [23. С. 31].

Корни самой идеи лежат совсем не в необходимости иметь такой представительный орган, а в том, что «разрушительная работа против партии была развернута М.С. Горбачевым и его группой в тот момент, когда они осознали КПСС как главную угрозу своей власти. Партия привела М.С. Горбачева к власти, но и партия же все больше набиралась решимости отстранить его от нее. И на это были веские причины. Положение дел в стране приобретало драматический характер.

Перед лицом этих обстоятельств М.С. Горбачев, чтобы сохранить и укрепить свою власть, должен был найти путь к тому, чтобы обескровить партию, отделив ее прежде всего от механизма государственной власти.

Сама эта задача, чрезвычайно сложная по исполнению и политически рискованная по сути, предполагала предварительное осуществление трех ключевых условий. Во-первых, нужно было создать политическую силу, альтернативную КПСС и способную защитить М.С. Горбачева как лидера перестройки от любых попыток со стороны партии и ограничить его разрушительную активность. Такие силы могли сформироваться лишь на волне народного недовольства, поднятой и направленной прессой против партии. При этом Генеральному секретарю отводилась роль главного вдохновителя и гаранта политики гласности.

Во-вторых, необходимо было вывести М.С. Горбачева как главу государства из-под контроля партии, исключив тем самым возможность его освобождения от высшей должности решением Пленума ЦК или даже съезда КПСС. Одновременно следовало сохранить за радикально-демократическим Генсеком контроль над партией, чтобы не допустить появления в стране наряду с не зависимым от КПСС лидером государства еще и не зависимого от государства нового лидера КПСС.

В-третьих, предстояло обеспечить контроль со стороны прорабов перестройки над созданными ими же самими оппозиционными силами, альтернативными КПСС…» [17. С. 137–138].

Сроки самих выборов и предвыборных мероприятий были согласованы осенью 1988 г. И были они проведены так, что их итогом, например, в Литве стало получение депутатами от «Саюдиса» 29 мандатов из 33. КПСС проиграла вдрызг.

Съезд и Верховный Совет уверенно шли от заседания к заседанию, командуя всеми, формируя Совет Министров – да еще и на публике, и им казалось, что они набирают силу, на самом же деле они давно рыли себе яму. И себе и другим… Со стороны было особенно заметно, что весь этот принцип разделения властей (сама идея почерпнута у К. Поппера) на самом-то деле давно разоблачен как «разделяй и властвуй». Нами уже давалась трактовка этого как межведомственной войны на самом высоком уровне. Впоследствии такой активный участник процесса подрыва страны, как премьер-министр Н.И. Рыжков, мог дать самые точные оценки: «При всех различиях в функциях законодательной, исполнительной и судебной ветвей государственной власти их практическая деятельность так тесно переплетена, что ослабление одной из них, неизбежно влечет за собой рано или поздно ослабление двух других. Этой закономерности ни Съезд, ни Верховный Совет, ни их руководство так и не поняли» [28. С. 20].

Верховный Совет, куда только что набрали прошедших через горнило выборов весьма активных людей с улицы, использовали как живой таран против руководящей партии. Как манипулировали и Съездом, и парламентом – это тема отдельного разговора, но страсти в залах заседаний кипели нешуточные. И отсюда вопрос: а насколько вообще они составляли хоть какой-то самостоятельный политический центр? Как бы они ни старались, вместо грамотного решения появлялись какие-то размытые формы. Пример – в июне 1991 г., когда уже земля должна была гореть под ногами у депутатов, после выступления в Верховном Совете СССР В.С. Павлова (с требованием дать правительству больше полномочий), В.А. Крючкова (с зачитыванием теперь хорошо известной записки об «агентах влияния»), Б.К. Пуго (с информацией о состоянии преступности), вдруг «появляется Горбачев, произносит обо всем и, как всегда, ни о чем пламенную речь (в артистизме ему не откажешь), и рассмотрение вопросов как-то непонятно повисает в воздухе» [3.95. С. 79]. Как такое назвать? Непрофессионализм депутатов? Оболванивание?.. Здесь чаще всего использовался некий психологический феномен, так называемый groupthink – групповое мышление. В его рамках часто рассматривают глубокую разницу в поведении коллективов. Парадокс в том, что одни и те же люди в кулуарах при обсуждении вопросов один на один приходят к одним выводам, а на публике сам ход обсуждения подталкивает их к более рисковым решениям [3.96. С. 18].

Совет Министров СССР – Кабинет Министров при Президенте СССР

Совет Министров заседал в полном составе (более 100 человек) примерно один раз в квартал. Как правило, обсуждалось выполнение квартальных заданий, намечались планы на перспективу. Президиум же – председатель, его заместители, министр финансов, управляющий делами – заседали еженедельно [28. С. 107–108].

Н.И. Рыжков пишет о том, что отношение к Совмину было неоднозначным: «В отделах ЦК КПСС формировалась открытая неприязнь, критическое отношение ко всему, что делало правительство Косыгина, на Политбюро ближайшее окружение Брежнева, Кириленко и ему подобные пытались подавить всякую инициативу, исходившую от Совета Министров СССР. (…)

Хорошо помню, что в ЦК КПСС было признаком «хорошего тона» быть в оппозиции к Косыгину и его правительству, а у работников ЦК обычно преобладал этакий пренебрежительный тон, когда речь шла о работе Совета Министров» [23. С. 16].

Потом это отношение перешло к другому органу власти – Верховному Совету СССР, который тоже был поставлен над Совмином, только времена были уже другие и это привело к тому, что в пучину ушли они вместе – один за другим: «Пребывая в эйфории в связи с установившимся верховенством в стране Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР и видя корень зла в исполнительной власти в лице Совета Министров, которую они всячески и нередко безосновательно поносили, парламентарии вряд ли до конца понимали, что тем самым разрушали основы устойчивости функционирования государства. Впрочем, во многом это делалось сознательно и не являлось результатом ошибок и заблуждений. Искусственно насаждаемый плюрализм мнений, подготовленный на неподготовленную почву, позволил безнаказанно расшатывать устои государства.

Агрессивное меньшинство депутатского корпуса, за спиной которого стояли известные в стране режиссеры из Межрегиональной группы, а у них, в свою очередь, были отечественные, а главное зарубежные кукловоды, (…) настойчиво и целенаправленно вело работу по изменению существующего общественного строя (…) Огонь велся на поражение» [28. С. 19].

Теперь бывшие министры и председатели госкомитетов вспоминают: [23. С. 18, 97, 161–162].

Любопытно, что министр иностранных дел Э.А. Шеварднадзе был единственный, кто прошел единогласно, остальные, как говорится, со скрипом. Качественный состав нового Совмина был, пожалуй, не лучше прежнего.

Хотя и пишут, что в новом (1989 г.) составе Совета Министров оказалось 8 академиков и чл. – корров, а также около 20 докторов и кандидатов, не стоит забывать, что в их числе и такой кандидат наук, как известный «златоуст» В.С. Черномырдин.

Сам «стиль работы Совета Министров стал все больше походить на практику работы Политбюро: на заседаниях Правительства можно было говорить, сколько хочешь и что хочешь, вносить любые предложения, но каких-либо поручений по ним, как правило, никому не давалось. Принимаемые решения не выполнялись. (…)

Правительство, неспособное убедить если не народ, то хотя бы парламент в том, что валовой национальный продукт, реальный объем национального дохода страны не позволяет одновременно решать многие социальные проблемы, осуществлять масштабные программы, какими бы привлекательными они ни были, Правительство, которое запускает на полную мощность печатный станок для выпуска денежных купюр, не обеспеченных золотом, драгоценностями, валютой, товарным покрытием, открывает шлюзы безудержной инфляции, вместо того чтобы обеспечивать наращивание народу продукции, добиваться увеличения национального дохода, – такое Правительство было обречено.

Но довести экономику страны до катастрофы, превратить могущественное государство в банкрота оно успело» [23. С. 45].

Верховный Совет плотно подмял Совмин и вывел его из прежней схемы влияния аппарата ЦК. Это произошло уже менее чем через три месяца работы. 1 сентября 1989 г. проект плана на 1990 г. и пакет законодательных инициатив отправлен в Верховный Совет. ЦК получил их в тот же день в порядке информации.

Следующий крупный удар Правительство получило через полтора года на рубеже 1990–1991 гг., когда после отставки доведенного до инфаркта (в ночь на 26 декабря 1990 г.) Н.И. Рыжкова Совет Министров СССР был реорганизован в Кабинет Министров при Президенте СССР под руководством В.С. Павлова (мотив традиционный: слепое копирование западных образцов, причем не в целом, а только отчасти – министрами в США руководит непосредственно Президент, если-де у нас будет так же, то мы заживем «как в Америке»).

Функции одного из высших органов власти были столь урезаны, что, как пишет экс-премьер Н.И. Рыжков, «у этого органа не было даже права законодательной инициативы, которое имело, скажем… общество филателистов» [28. С. 30]. Смешно? Согласен, но ведь – факт! Но в то же время хочу сказать – это и некая норма. Ибо тут не обязателен злой умысел. Юристы и не такое могут написать – мы это уже с вами проходили…

Министерства и ведомства СССР

На июньском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС «провозглашался курс на проведение крутой экономической реформы, сердцевиной которой должна была стать замена «командно-административных» рычагов управления экономическими. Доклад М.С. Горбачева на Пленуме отличался наиболее острой за весь предшествующий период критикой положения страны до марта 1985 года. К Пленуму были подготовлены проекты важнейших государственных правовых актов по реформе. Они были опубликованы вскоре после Пленума в виде закона СССР о государственном предприятии и десяти совместных постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Столь мощного разового выброса в экономику совместных решений партии и Правительства у нас не проводилось, пожалуй, со времен раннего Л.И. Брежнева. Конечно, все в документах Пленума было надлежащим образом теоретически обосновано и взаимоувязано. На практике, однако, дело пошло не так, как рассчитывали авторы реформ. Начался прогрессирующий процесс разрушения реально существовавших управленческих структур и хозяйственных связей. Вместе с тем те формы, которые были придуманы в документах, чтобы заменить прежние, вопреки ожиданиям никак не удавалось привить живому еще дереву экономики. Несколько лет спустя, говоря об этой поре в интервью для журнала «Spiegel», М.С. Горбачев заметил, имея в виду положение госпредприятий в ходе реформы: «Мы как бы вывели их из старой системы управления, а новой, регулируемой системы не создали. И нас стало разносить». И разнесло, можно было бы теперь добавить, вдребезги» [17. С. 112].

Что касалось отдельных органов исполнительной власти, то Комитет государственной безопасности СССР мало изменился до августа 1991 г. Тому есть свои объяснения, и мы их приводим в отдельной книге, посвященной проблемам национальной безопасности в годы перестройки. Строго наоборот, он продолжал свой качественный рост, желающие могут прочесть об этом в недавно вышедшем справочнике, где этой теме отведены страницы [20. С. 174–176, 221–224, 730–732]. И лишь после августа «скомпрометированный» Комитет был погромлен в кратчайшие сроки. Полковник А. Яровой, тонко ухвативший суть таких «преобразований», в своей книге с пронзительным названием «Прощай, КГБ!» говорит о «системных» диверсантах: «Хорошие попались советники, профессионалы: удар был нанесен в самое сердце – в его управленческую деятельность!»

Из других составляющих подсистемы национальной безопасности особого внимания заслуживает советская цензура, скрывавшаяся под названием Главное управление Уполномоченного по сохранению военной и государственной тайны в печати при Совете Министров СССР (Главлит СССР). Оно было ликвидировано в ходе психвойны – пошла травля в печати органов цензуры. Вышли статьи в центральной прессе: [3.97. С. 3 –12; 3.98. С. 6; 3.99. С. 146–165; 3.100. С. 243–252; 3.101. № 5. С. 24–26, № 6 С. 14–16, № 7. С. 22–25; 3.102. С. 14]. Журнал «Огонек» выпустил даже брошюрку [3.103]. Здесь журналисты особо посостязались в остроумии – ведь прежде именно цензура не давала писать на некоторые темы. В резолюции «О гласности», принятой XIX Всесоюзной партконференцией, было указано: «Обеспечить доступность всех фондов библиотек».

Затем цензура была переименована постановлением Совета Министров СССР от 24 августа 1990 г. № 843 в Главное Управление по охране военных и государственных тайн в печати при Совете Министров СССР (ГУОТ), также вводилось Временное положение о ГУОТ. Ликвидирован ГУОТ СССР 13 апреля 1991 г., но уничтожен был только сам главк в Москве, а органы на местах оставались и функционировали. Они были переподчинены России приказом министра информации и печати М. Полторанина № 210 от 22 ноября 1991 г. на основании Указа Президента РСФСР от 11 сентября 1991 г. «О защите свободы печати в РСФСР». На месте цензуры были организованы органы Государственной инспекции по защите свободы печати и массовой информации.

Министерство внутренних дел СССР. Тут уместно было бы вернуться во времена Н. Хрущева и напомнить, что тогда МВД СССР было ликвидировано. Перестройка для МВД началась зимой 1982 г., когда после смерти Л.И. Брежнева был снят прежний министр Н.А. Щелоков, и «после Щелокова секретари ЦК КПСС и министры внутренних дел меняются как перчатки. Каждый вносит свои, только ему понятные нововведения. Одним словом, с 1982 года, да и по сей день, правоохранительные органы находятся в стадии реорганизации, а проще говоря, беспризора» [4. C. 68].

Министр В.И. Федорчук пришел из КГБ: «При его водворении в кресле перво-наперво было объявлено о якобы полном развале органов внутренних дел. (…) В короткий срок было уволено около 100 000 сотрудников, причем пострадали в большинстве своем лучшие кадры. Прослушивались телефонные разговоры, насаждалось и поощрялось стукачество. Если сотруднику объявляли об увольнении, а он спрашивал: «За что?», ему отвечали: «Всего сказать не можем, но по достоверным данным».

В период «правления» Федорчука милицию стало обслуживать специальное 3-е управление КГБ (на самом деле, управление «В» в составе Третьего Главного управления (военная контрразведка), затем на его базе было создано… Управление по борьбе с организованной преступностью КГБ. – А.Ш.). Это создавало в коллективах нервозность и подозрительность. Конечно, в работе милиции не все было гладко, однако меры были явно неадекватны» [4. C.143].

Начальник Главного управления кадров МВД СССР В.Я. Лежепеков также был спущен из КГБ. «С желтым лицом неврастеника и сильно выраженной его асимметрией, говорившей, по теории Ч. Ломброзо, о врожденных качествах садиста, рассказывали, любил повторять при подписании очередного документа на массовое увольнение любимую фразу: «Мало кровушки». (…)

«Федорчуковский период» (17 декабря 1982 г. – 24 января 1986 г.) ознаменовался потерей профессионального ядра милиции, «выколачиванием мозгов» (сокращались НИИ, школы), подавлением инакомыслия, насаждением политорганов, возвысившихся даже над парткомами и возглавивших доносительство, притоком в милицию сотрудников КГБ, осуществлявших слежку за всеми, вместе взятыми, (…) информационного голода не наблюдалось. Скорее была дезориентация работы, не позволявшая доводить до логического конца весь объем информации, которым располагали милиция и подразделения КГБ.

Не успели опомниться от «внедрения передового опыта», следует еще одно указание за подписью самого министра. Оно называлось… кто бы мог догадаться, «О хозяйственном обрастании». Отныне работникам милиции нельзя было приобретать предметы роскоши, (…) иметь дачи (будто они у них были!), машины и т. п. (…) Ну какой воспаленный мозг мог придумать такой документ! Кто додумался до нецелесообразности работы в милиции женщин? Оказывается, женщины не просто слабо работали, но еще и тлетворно влияли на морально здоровые милицейские коллективы. Многие хорошие специалисты вынуждены были уйти! (…)

Лишь когда поток жалоб увеличился до критической массы, когда прошла волна самоубийств руководителей органов внутренних дел, Федорчук был с почестями отправлен в отставку» [4. C. 143–144].

Случилось это 24 января 1986 г. – причем сам М.С. Горбачев в этом был заинтересован лично: В.В. Федорчук собирал компромат на Генсека [3.44. С. 85].

Милиция, чей труд ранее воспевали в песнях, прославляли в кино, чей профессиональный праздник (10 ноября) всегда отмечался самым пышным концертом, оказалась под огнем критики. Сначала были обвинения в коррупции, а впоследствии, когда «разожгли» большие и малые горячие точки, то войска и спецназ оказались просто под шквалом заказных материалов в прессе: самое мягкое – их называли оккупантами. Добавьте к этому стрельбу в спину в местах межэтнических конфликтов, захваты там зданий органов внутренних дел, причем одна попытка экстремистов, неудачная, что редко было в то время, приходилась на атаку здания самого МВД в Кишиневе, она была удачно отбита под командованием министра, будущего президента Молдавии (2001–2009) В.Н. Воронина (который был тут же отозван в Москву и отправлен в резерв), и самое главное – это, конечно же, создание параллельных структур из боевиков и уголовников, впрочем, к тому времени это было одно и то же.

Министр А.И. Власов «никогда не жаждал «крови» своих подчиненных» [4. C. 24, сноска]. И, естественно, такой человек на таком посту инициаторам перестройки не нужен. Появляется несколько статей, самая сенсационная из них печатается в «Литературке» [3.104. C. 13]. В статье признается очевидный факт: в СССР, который должен был «по теории» закрыть последнюю колонию в 1980 году, существует организованная преступность! Нашли крайнего: ровно через три месяца сняли министра.

Новый – В.В. Бакатин был известен не своим профессионализмом, а политическим вывертами: на XIX конференции выступал вторым, после докладчика и кое в чем был еще левее оного. В декабре 1989 г. на 2-м Съезде народных депутатов СССР он выступал с отчетом о состоянии организованной преступности. В отличие от многих других министров В.В. Бакатин был доволен совместной работой с парламентариями. Он же умудрился изобрести новую форму дезинтеграции Союза: начал заключать договоры с министерствами из… союзных республик. Поясняет это так: «Демократизация шла и путем децентрализации. Принцип – отдавать полномочия вниз. МВД была суперцентрализованой системой» [3.105. С. 57]. Первый договор В.В. Бакатин заключил с правительством Эстонии, вообще был пионером многих начинаний. Министр утверждает, что существовало «две нестыкующиеся Конституции. По Конституции СССР МВД Эстонии – союзно-республиканское министерство, а по закону Эстонии – только республиканское, МВД СССР не подчиняющееся» [3.105. С. 59]. И далее следует пассаж, что-де должны договариваться меж собой политики, а уж мы-то, люди подневольные, последуем их указаниям. А на самом-то деле это все равно как если бы начальник вашего районного отдела внутренних дел заключил договор с одним из своих участков по охране правопорядка во главе с вашим участковым. Как только начали строить «правовое государство», так и не заметили, что довели все до абсурда и вообще никакого не осталось…

А преступность отреагировала на такие пертурбации скачком: в 1988 г. – 1 300 000; в 1989 г. – 2 000 000; в 1990 г. – 2 700 000; в 1991 г. – свыше 3 000 000 (приводятся по: [4.C. 29]).

Создавались Центр общественных связей – на базе пресс-службы и 6-е управление (борьба с организованной преступностью). Причем под давлением мафии его тут же чуть было не ликвидировали, но его отстоял… Михаил Сергеевич, которому это было нужно для одного его тактического хода.

На последнем этапе в руководство МВД СССР были призваны министр Б.К. Пуго и его первый заместитель Б.В. Громов. В процессе разгрома страны терялись горизонтальные (которые так нужны при раскрытии преступлений, совершаемых в разных регионах) и вертикальные связи. Появились зоны, где преступники могли скрываться и безнаказанно жить открыто.

Зарплата в республиканских министерствах была выше, чем в центральных, и как следствие этого – переток кадров. На примере МВД и КГБ об этом говорилось в [3.106. С. 14]. Вся когда-то цельная система была погромлена. За все это мафия еще поставит кому-нибудь памятник. Вопрос только кому? Пока они сами об этом не знают.

Министерство иностранных дел СССР, МИД СССР, как и любое другое, было элитарным учреждением. И это чувствуется по тому изяществу, с которым измывались над дипломатами… По словам сына бывшего министра А.А. Громыко, «обвальная чистка была проведена Шеварднадзе в МИДе. Новые назначения были произведены в Вашингтоне, Лондоне, Бонне и многих других западных столицах. С момента прихода в МИД руководителя солнечной Грузии к марту 1991 года на своих постах остались два посла. Многим из тех, кто возвращался в Москву, независимо от того, как они работали, вручали пенсионные книжки, а если они были еще достаточно молоды – мариновали в запасе или указывали на дверь. Приход Шеварднадзе в МИД был расценен как усиление партийного контроля над советской дипломатией. На практике это означало введение прямого контроля над дипломатией со стороны Горбачева. Что означало в сознании этих людей «улучшить работу»? А вот что. Только за первый год своего пребывания министр Шеварднадзе заменил 35 послов. (…)

Я неоднократно интересовался у отца, как он ко всему этому относится. Со всей откровенностью могу сказать, что его отношение ко всему происходящему было отрицательным.

– В МИДе Шеварднадзе, – сказал мне отец, – сам новичок в политике устроил настоящую экзекуцию профессиональным кадрам только потому, что многие дипломаты не пели ему «аллилуйя», сохраняли достоинство и не лакействовали. Мне позвонил один из дипломатов и сказал, что в министерстве царит атмосфера уныния и даже страха. На дипломатов-профессионалов спущен опричник, бывший помощник Шеварднадзе в Грузии. Он поставлен на должность замминистра по кадрам. То, что рассказывают о поведении моего бывшего зама Ковалева, не укладывается в голове. Он сводит с людьми старые счеты, особенно с теми, кто был близок к другому моему заму, Земскову. Я знал, что между ними отношения не сложились, но не думал, что и после смерти Земскова, а он умер от рака, Ковалев опустится так низко» [3. С. 116–117]. В самом деле, согласно Ежегодникам Большой советской энциклопедии, в 1985 г. было заменено, начиная с 3 июля, 8 человек; в 1986 г. – 50; в 1987 г. – 33; в 1988 г. – 23; в 1989 – 14. Во главе погрома стояли помощник министра – бывший собкор «Комсомольской правды» в Тбилиси Т. Степанов-Мамаладзе и В.М. Никифоров – кандидат в члены ЦК КПСС, заместитель министра по кадрам, переведен из орготдела аппарата ЦК – до этого был куратором Грузии.

«В Москве царила полная неразбериха. Разогнанные Шеварднадзе профессиональные дипломаты с ужасом взирали на происходящее. Все они, однако, помнили слова грузинского «демократа», сказанные на одном из совещаний: «Всех, кто выступит против перестройки, мы уничтожим» (цит. по: [3. С. 203]).

Первый повод для недовольства Старой площади посольствами был изобретен быстро: как и везде в советских учреждениях, была объявлена борьба с пьянством, и это в дипломатии, там, где бокал виски со льдом – это не что иное, как рабочий инструмент, с помощью которого расслабляют партнера по дипломатическим играм. Затем «встала кампания по борьбе с кумовством, родственными отношениями и протекционистами, жертвами которой оказались не только родственники, которых, и правда, было хоть отбавляй, но и однофамильцы. (…) То, чем положено было гордиться в рабочей среде – трудовая династия, в дипломатии было объявлено семейственностью, (…) нарушением социалистической морали. Как известно, мы ни в чем меры не знаем. Опустошительный самум пронесся не только по бесчисленным департаментам и зарубежным миссиям МИДа, но и по его учебным заведениям. «Выпускник Института международных отношений» автоматически звучало как «папенькин сынок», «взяткодатель», «угодник». Всерьез подумывали о возрождении «рабоче-крестьянских призывов» в вузы международного и языкового профиля.

Выход, однако, быстро нашли в другом. Справедливо посчитав возвращение к «призывам из народа» анахронизмом, обратились к такому «золотому запасу», как воспитанники партийной и комсомольской среды. В них правда и прежде не было недостатка как в аппарате МИДа, так и в заграничных представительствах. (…) Теперь же они двинулись стройными рядами через Дипломатическую академию» [3.107. С. 109].

Для оправдания поворота на 180° ввели идеологический слоган «новое мышление». Самой тенденции утраты внешнеполитического влияния, наработанного многими прошлыми поколениями, отказа от союзнических отношений нашли простое объяснение: развод с прежними идеологическими друзьями, мы-де отказываемся от прежней идеологии, и потому нам не нужны позиции в этих странах. Когда спохватились [3.108. С. 3; 3.109. С. 3], то было уже поздно. Било по МИДу и еще одно изобретение: так называемая «народная дипломатия»…

Самые опытные дипломаты были переведены в специально созданную Группу советников при МИДе и ощутили свою ненужность: «Я (как, впрочем, и мои коллеги) почувствовал, что всякий интерес к нашей группе у руководства МИД пропал. Командировки прекратились, приглашений на Коллегию больше не было, заданий никаких. Не знаю, случайно или нет, но это совпало с периодом самых яростных «разоблачений» в наших СМИ эпохи Брежнева и всего, что было связано с ней» [3.110. С. 293].

Министерство обороны СССР. Реформирование главного военного ведомства началось с того, что в результате известной провокации с М. Рустом 28 мая 1987 г. был уволен министр Маршал Советского Союза С.Л. Соколов. Никто не ожидал, что в результате скандала может быть уволен именно он. Максимум, что могли предугадывать, – это отставка Главнокомандующего войсками ПВО страны – заместителя министра обороны маршала авиации А.И. Колдунова.

Назначение Д.Т. Язова было предсказуемо: тот хоть и служил в Главном управлении кадров только с января, но именно он вел все вопросы, связанные с кадровой и организационно-штатной перестройкой в армии и на флоте. Роковой, тринадцатый по счету, министр начал свою работу на новом месте с выступления с докладом, в котором указал, что «перестройка стиля и методов работы, которой требует от нас партия, пока еще по-настоящему не затронула командно-политические кадры, в том числе и в центральном аппарате».

Там же были сформулированы ближайшие задачи: совершенствование системы управления, включая существенное сокращение центрального аппарата; совершенствование оргструктуры по каждому виду Вооруженных Сил с учетом оборонительного характера нашей военной доктрины; совершенствование кадровой политики. На первом же заседании Коллегии министр поставил задачу сократить центральный аппарат на 10 %. Жестко решалась судьба малоэффективных научно-исследовательских учреждений. Эти учреждения когда-то создавались для решения конкретной задачи, по ее исполнении они не были вовремя переформированы, а продолжали существование, уже не имея четкой цели. Д.Т. Язов основательно изучил вопрос и поставил его на Коллегии: часть предстояло просто упразднить, а часть перевести на условия экономического стимулирования. (Кандидат военных наук С.В. Выборнов сообщает нам об этом: «Проблемные группы создаются и существуют только в пределах решения конкретной проблемы. Такая форма является гибким способом достижения указанной цели, она позволяет использовать знания, квалификацию и компетенцию участвующих в группе специалистов» [7. С. 40]. Вставка наша. – А.Ш.).

По истечении трех месяцев с момента вступления в должность по приказу министра начала реализовываться программа сокращения численности и совершенствования структуры центрального аппарата министерства, главкоматов и Генштаба. «Приказали долго жить» более 20 управлений, почти 300 отделов, упразднялось более 230 генеральских должностей [3.111. С. 13, 20–21, 23, 25; 3.112].

Армия постоянно попадала под огонь критики. Особому поношению подвергалась так называемая «райская группа» – Группа Генеральных инспекторов Министерства обороны. Там были только отставные престарелые маршалы, генералы и адмиралы – вот по слабым и били.

3 сентября 1990 г. вышел указ Президента СССР о реформировании политорганов Вооруженных Сил.

Государственный плановый комитет (Госплан) СССР. Планирование пережило в СССР довольно большую эволюцию, о которой мы не можем не рассказать кратко, и окончательно прекратило свое существование путем уничтожения Госплана СССР. Нет Госплана СССР, нет плановых отделов на предприятиях – нет и планирования!

Госплан создан еще 1 апреля 1921 г. после письма В.И. Ленина Г.М. Кржижановскому (письмо приводится в [3.113. С. 4–7]), штат набран из числа сотрудников комиссии, разработавшей план ГОЭЛРО. Надо подчеркнуть, что в силу особых успехов развития СССР за годы первых пятилеток планирование было в центре пристального внимания Запада – успехи были восприняты как вызов. В Германии была создана научная организация по изучению практики планирования, затем Гитлер объявил об аналоге наших пятилеток – была так называемая Четырехлетка, которая смогла мобилизовать экономику Германии на вой-ну. Американцы не стояли в стороне. Профессор Донхэм (Danhem) опубликовал в 1931 г. книгу «Бизнес наугад», где показывал советские успехи и прямо высмеивал американское отставание. О плане писал С. Чейз (Chase). В 1931 г. сенат США создал под председательством сенатора Р. Лафоллета (La Follette) комиссию для изучения возможностей планирования американской экономики. Появилась целая теория «организованного капитализма», практически вся заимствованная у нас.

После смерти И.В. Сталина началось уничтожение структур и науки планирования. Прошло оно не в одночасье, а через несколько стадий. Главная и первая из них – ликвидация института Уполномоченных Госплана, они были введены Совнаркомом и ЦК ВКП(б) 21 марта 1941 г. в Положении о Госплане. В справочной литературе уточняется и цифра – число представителей на местах было равно 25 [3.114. С. 25]. Это высоко оценивается: «Одной из больших заслуг Вознесенского было создание института Уполномоченных Госплана по важнейшим экономическим районам страны. Они персонально назначались Правительством. Им был придан небольшой, но весьма квалифицированный аппарат. Уполномоченные выполняли наиболее важные, требующие рассмотрения на месте поручения Госплана и Правительства. Они не подчинялись местным органам власти и поэтому могли объективно и глубоко вникать в суть проблемы. Доклады Уполномоченных рассматривались на самом высоком уровне. Их сообщения вооружали Госплан и высшее руководство страны ценнейшим анализом истинного положения дел на местах, особенно в годы войны, повышали научную обоснованность планов и оперативность управления экономикой.

После гибели Вознесенского институт Уполномочен-ных Госплана был ликвидирован». [3.115. С. 114]. Напомню, что Н.А. Вознесенский был арестован 27 октября 1949 г., а приговорен к расстрелу 1 ноября 1950 г.

По сути дела, вернулись к этому только перед перестройкой: постановлением Совета Министров СССР от 29 сентября 1982 г. утверждено Положение об Уполномоченном Госплана СССР по экономическому району.

У М.С. Горбачева нелады с Госпланом начались сразу же. В 1985 г. было забраковано три варианта пятилетнего плана. Сняли 27 сентября 1985 г. председателя Совмина СССР Н.А. Тихонова и поставили Н.И. Рыжкова, сняли председателя Госплана Н.К. Байбакова – поставили Н.В. Талызина, и М.С. Горбачев одобрил только 4-й вариант.

В целом же погром системы планирования в СССР за эти годы прошел через две стадии: переход от директивных установок на исполнение плана как закона к новому инструменту – государственному заказу, который «впервые был применен при формировании плана на 1988 год. Предполагалось, что впоследствии этот метод воздействия государства на экономическую жизнь предприятия полностью заменит план» [3.77. С. 129].

А второй стадией стало полное отрицание планирования, а вместо этого предлагалось введение свободного, ничем не ограниченного рынка. Как и всегда, в этой связи появились статьи, где излагались мнения журналистов (типа зав. отделом «Правды» Е. Гайдара) о том, что-де план свое отжил, что на Западе ничего не планируют (прямая ложь!), а все получается благодаря некой… «длинной руке рынка», которая-де сама все устроит и выправит дисбалансы (по принципам самоорганизации), но надо сказать, что эффект этот, кстати, совсем наоборот, появляется только при достаточно большом числе жестко управляемых подсистем. План убивали в противовес рынку.

1 апреля 1991 г. Госплан превращен в Министерство экономики и прогнозирования СССР – министр В.И. Щербаков.

Прошло столько лет, но выводов о необходимости восстановления планирования не делается. И это на фоне того, что «в отличие от России планирование народного хозяйства в государствах СНГ не было прекращено: в большинстве из них наряду с приватизацией государственной собственности и формированием смешанной экономики продолжали разрабатываться в той или иной форме текущие общегосударственные планы (с уменьшившимся количеством директивных заданий); одновременно отрабатывались методы индикативного планирования, прежде всего для предприятий негосударственного сектора и акционируемых государственных; а в некоторых из них не была окончательно свернута разработка перспективных планов и программ» [3.116. С. 29]. Далее в статье указывается, что все функции директивного планирования сохранены полностью в Беларуси, на Украине, в Казахстане, Узбекистане, Туркмении, Киргизии. Планирование на индикативно-директивной основе – в Прибалтийских и Закавказских республиках, в Молдавии и Таджикистане. А в России у некоторых людей хватает ума провозглашать удвоение ВВП без планирования такой деятельности директивными методами в экономике.

Со стороны, как говорится, виднее, и нам уже подсказывают. Так, приводят слова некоего президента одной из американских компаний: «Зря вы ликвидировали Гос-план. Мы изучали ваш опыт и многому из Госплана научились. Планирование позволяет избежать серьезных ошибок. (…) Но только не надо было превращать планирование в фетиш. Ведь у вас как было? План – это закон. А план не может быть законом, это попытка заглянуть в будущее, способ принятия оптимального решения» [3.53. С. 197].

В системе правительства существует Центральное статистическое управление. Все хорошо, но тут появляется маловнятная статья, критикующая постановку статистики в стране [3.117. С. 181–201]. Вредительскую идею тут же подхватывают, и на своем заседании 2 апреля 1987 г. Политбюро принимает решение о реформе и создании Госкомстата. Что это меняет, зачем – не ясно…

Многократно критиковались в печати льготы аппарата, в частности, то, что строились роскошные санатории и больницы. По постановлению Совета Министров СССР от 12 октября 1989 г. № 866 4-е Главное управление при Министерстве здравоохранения упразднено. На его месте было создано Лечебно-оздоровительное управление при Совете Министров СССР. Что изменилось в действительности? Ничего, но эффекты разрушения переносились все дальше и дальше… «Трудящиеся одобряли» самоубийственные действия.

Однако структуры не только разрушались и переделывались, но одновременно создавались и новые. Главное управление государственной приемки продукции Госстандарта СССР введено с 1 января 1987 г. на 1500 предприятиях. Начальники ОТК при этом становились замами директоров по качеству. «Неблагополучие в вопросах качества действительно требовало неотложных мер. Было совершенно очевидным, что начинать надо было с пересмотра общегосударственных и республиканских стандартов, увязки их, гармонизации с мировой практикой, приведения в соответствие с мировыми стандартами, с оснащения предприятий совершенным технологическим оборудованием, контрольно-измерительными приборами, инструментами, материалами, решительного повышения квалификации кадров, осуществления комплекса мер экономического характера, которые стимулировали бы высококачественную работу, побуждали к внедрению прогрессивных технологий, жестко карали рублем за техническую отсталость, консерватизм и небрежность, за выпуск брака, неходовой продукции. (То есть, по автору, здесь требовалось ввести полный инновационный цикл, где должны были быть взаимоувязаны все составляющие технологического процесса и пограничные элементы. – А.Ш.) Однако Правительство решило пойти по пути усиления контроля, создания громоздких структур, призванных осуществлять приемку продукции. (…)

Шума вокруг госприемки было много, но практически она ничего не дала. (…)

Опыт показывает: любые структурные подразделения, функции которых ограничиваются задачами контроля без установления ответственности за достижение конкретных результатов в лучшем случае бесполезны. Чаще всего они наносят вред, ибо отвлекают от производства немалое количество специалистов, вносят ненужные (…) сложности в работу. (…) Что касается госприемки, то спустя некоторое время от нее – за ненадобностью и бесполезностью – отказались» [21. С. 27–28].

В мае 1991 г. создан Фонд государственного имущества СССР при председателе С.В. Ассекритове в ранге министра. Это вполне понятное удобство для номенклатуры, начавшей поход за госсобственностью: не бегать по всем министерствам и собирать данные о стоимости предприятия и его отдаче, а получить все сведения в одном месте. Началось размывание государственной собственности. 15 августа 1989 г. Министерство газовой промышленности СССР (министр В.С. Черномырдин) было преобразовано в госконцерн «Газпром». А Министерство транспортного строительства СССР (министр В.А. Брежнев) превратилось с 1991 г. в государственную корпорацию «Трансстрой», а с 1993 г. – АО. Аппаратчикам, согласившимся перейти из министерств в конторы концернов, при этом начинают платить больше, чем в советском учреждении. Промстройбанк добавил в свое название «коммерческий», Жилсоцбанк дробился на несколько более мелких по территориальному признаку.

Теперь Госснаб СССР. Первый случай преобразований относится еще к 1986 г., когда его председатель Л.А. Воронин выдвинул идею о переводе предприятий и КБ (!) ряда министерств на условия снабжения через оптовую торговлю. Потом оказалось, что при постоянном дефиците это звено внедрить невозможно, и идея вскоре провалилась [3.44. С. 91], на заключительной же стадии он был поэтапно преобразован в несколько товарно-сырьевых бирж.

Академию наук СССР трудно уничтожить по ряду причин, значит, надо создать некий политизированный «Союз ученых», который был бы «параллельной структурой» и противовесом официальному.

Пресловутая гласность вела к созданию внутри МИДа Управления информации, а в аппарате Совмина СССР – Отдела информации.

Совет Экономической Взаимопомощи

Напомним, что в него входили: Болгария, Венгрия, Вьетнам, ГДР, Куба, Монголия, Польша, Румыния, СССР, Чехословакия. Сама «советская экономическая система была глубоко интегрирована со странами социалистического лагеря. (…) Любые серьезные изменения в этой системе должны были затронуть экономику этих стран.

Масштабы реформ, таким образом, объективно выходили за пределы Советского Союза и охватывали все страны социалистического содружества, которые во многом повторяли наши ошибки управления хозяйственным комплексом и имели настолько глубокие интегрированные связи с советской экономикой, что ее обособленное преобразование было бы практически невозможным. Потребность в реформах была настолько же насущной и вызвана теми же причинами, что и у нас» [3.77. С. 97].

Вспоминает министр внешних экономических связей К.Ф. Катушев: «На сессии СЭВ в Софии в 1990 году советская делегация в выступлении главы правительства Н. Рыжкова предложила ввести доллар как расчетную единицу в товарообороте между странами СЭВ, а затем, после 3–5-летнего периода, перейти уже на действительно долларовые расчеты. Это был трезвый и оправданный подход, однако всесущий новатор М. Горбачев (…) дал команду немедленно перейти на расчеты с соцстранами в долларах. Системе экономических отношений с восточными странами Европы был нанесен такой удар, которого она выдержать не могла» [23. С. 153; 28. С. 231]. На расформирование СЭВ и урегулирование имущественных вопросов было отведено 90 дней после Будапештской встречи (июнь 1991 г.) [3.118. С. 1, 6].

Организация Варшавского договора

Бывший сержант А.Н. Яковлев доказывал и смог «доказать», что Варшавский договор не нужен [3.119. С. 208]. Вывод войск из Европы сопровождался причитаниями типа: «армия в национальных границах», – но почему-то демократы, «открыв» этот принцип, решили применить его не ко всем, а только к советской стороне?

И в результате американцы вполне весомо по итогам могли сказать: «Мы выиграли «холодную войну». Вы проиграли. Мы не собираемся делать вид, что наши позиции равны. Они не являются таковыми. Мы здесь находимся по приглашению. Вы – как оккупанты. Наши союзники хотят, чтобы мы остались в Европе. Ваши – хотят, чтобы вы ушли. Настал момент истины» [3.120. Р. 2]. Ничего не скажешь: красиво сделано и красиво сказано!

Договор о капитуляции под видом Договора об уничтожении ОВД приехали подписывать первые лица государств-участников. М.С. Горбачев не рискнул поехать и послал вместо себя столь удобного вице-президента Г.И. Янаева. При этом не были использованы возможности для сохранения статус-кво в военном отношении «Обстановка позволяла в договоре о роспуске ОВД сохранить положение, которое закрепляло бы обязательства стран Варшавского договора не участвовать впредь ни в каких блоках и союзах…

Москва дистанцировалась от своих бывших союзников. (…) Мы просто отдали эти страны Западу. Одним махом всех бросили и забыли!» [3.121. С. 3] Нет, не забыли. Мы глянули на карту и увидели, что теперь ракеты тактического звена стран НАТО достают до Москвы.

Союзные республики

Залихорадило не только структуры в центре, но и работу республиканских и местных органов власти. Начался процесс перевода из привычной плоскости взаимосотрудничества в плоскость противоречия. Центр активно подыгрывал сепаратистам. В «горячих точках» можно было испытать сполна все прелести оргвойны: в разное время и на разных стадиях были перепробованы, наверное, все способы и методы. Блокировались здания партийных и государственных органов в столицах республик, то же самое МВД и КГБ, штабов армии и флота; в некоторых местах советская власть просто ликвидируется и ее подменяют структуры Народных фронтов; при малейшем желании руководителей противостоять разгулу сепаратизма, нижестоящие структуры, назначенные «предыдущими руководителями республики и включенные в коммуникации взаимоотношений с «теневой» экономикой, активизируют свою деятельность по дискредитации нового руководства республики.

Практические приемы этой деятельности варьируются от требований к подчиненным активней участвовать в беспорядках, провоцировать забастовки на своих производствах до распространения клеветы, порочащих слухов и обвинений в «русификации» высшего звена управления» [3.122. Ч. 2. С. 14].

Объявлялись голодовки с требованием роспуска компартии; вместо участия в выборах в законные парламенты объявлялись выборы в органы, «параллельные» Верховным Советам; в регионах с большим забастовочным движением на основе стачкомов формировались постоянные структуры, подминавшие местные власти, они же отрывали от дел министра угольной промышленности М.И. Щадова и третировали его заранее невыполнимыми требованиями. Зато при установлении тех структур государственной власти, что не подлежали уничтожению, работа шла на высочайшем качественном уровне, например, один из кандидатов в российское правительство, что набиралось в 1990 г., пишет: «Меня выдвигали на пост министра внутренних дел. (…) Я прошел трехчасовую социально-психологическую экспертизу, которую проводила группа ученых-консультантов» [4. C. 235]. Методы оценки и подбора кадров, кстати сказать, использовались ученым, специалистом в области менеджмента В. Тарасовым, и мы уже говорили о нем, когда писали, как его затирали коммунисты-идеологи, а вот их противник оценил его разработки и принял на вооружение. Саму оргструктуру нового правительства выдвигал Инновационный совет при председателе Совета Министров РСФСР под руководством народного депутата Ю.А. Лебедева.

Было время, когда Центр сам инициировал все перемены, часто доводя все до абсурда, например, комиссия Политбюро по территориальному управлению в Эстонии предписала всю промышленность свести в один комитет, а «новатор» В. Вайно вскоре тихо ушел в отставку; 28 декабря 1988 г. постановление Президиума Верховного Совета СССР «Об образовании рабочей группы из депутатов Верховного Совета СССР по подготовке предложений о разграничении компетенции Союза ССР и республик». Естественно, что постановление «принято в целях осуществления политической реформы в области государственного строительства». 24 октября 1989 г. Верховный Совет СССР принял поправку к Конституции, разрешающую республикам самим определять свое внутреннее государственное устройство, упраздненяющую окружные выборные комиссии. Потом пришло время, когда инициатива пошла «снизу»: 20 сентября 1990 г. Верховный Совет РСФСР выразил недоверие… Правительству СССР.

То есть, как видим, ситуация разрешалась двумя путями: с одной стороны, уничтожали центр Союза республик, с другой стороны, на местах усиливали новые государства. Причем делалось это и при помощи со стороны: «Термин «конфликт низкой интенсивности» (low intensity conflict) появился в начале 80-х годов. В него вкладывали разный смысл. В частности, если вникнуть в суть определения, приведенного в материалах фонда «Наследие» (Heritage Fondation), «конфликт, в котором имеет место борьба различных принципов и идеологий ниже уровня обычной войны», то никто вообще не догадается, что это такое. Возможно, идеологическая борьба или даже холодная война. А на самом деле военные понимают под этим термином следующее: «военно-политическая конфронтация между соперничающими государствами или их группами ниже обычной войны, но выше обычного соперничества между государствами. В ходе этой конфронтации часто используются принципы и идеология затяжной конкурентной борьбы». (…) Позиция США относительно участия в конфликте низкой интенсивности гибкая: в ряде случаев Вашингтон поддерживает «повстанцев», если правящий режим не устраивает США, в ряде случаев наоборот – помогает «строить государственность» (nation-building)…» [3.123. С. 60–61]. Ничего не скажешь: интересный способ строительства государственности, да еще и в чужой стране!

Партийная дисциплина

Теперь, когда мы практически поэлементно разобрали запуск механизма самоуничтожения аппарата, мы задаемся целью ответить на вопрос: Почему это стало возможно, да еще в таких масштабах? Одна из причин, как ни парадоксально, лежит именно в чиновничьей подневольности и исполнительности. В КПСС царила партдисциплина – когда предписание высокого лица или форума партии было обязательно к неуклонному исполнению. И чем выше – тем это было жестче.

Для новичков «становление в аппарате ЦК КПСС (…) было мучительным (…), связано это было не просто с другим стилем работы, но с совсем иными правилами взаимоотношений, другими, весьма строгими требованиями подчинения на всех должностных ступенях, от инструктора и до секретаря ЦК. Старая площадь и ее обитатели жили по своим особым законам и обычаям, известным только им и исполняемым безукоризненно.

За долгие годы монопольного положения партии в руководстве всеми сферами в жизни общества был создан механизм аппарата, действующий на основе жесткой дисциплины и послушания отлаженно и почти без сбоев. (…)

Не могу не признать, что работа в аппарате ЦК КПСС была хорошей школой укрощения гордыни, воспитания организованности, дисциплины, позволяла владеть анализом тех процессов, которые происходили в стране. Однако утраты были тоже немалые, ибо, с другой стороны, она лишала работника всякой самостоятельности, отучала от инициативы. Превыше всего в аппарате ЦК ценились послушание, исполнительность» [22. С. 68–69].

И партдисциплина достигала наивысшей степени именно на Старой площади: «Один мой знакомый – номенклатурщик, далеко не глупый и очень порядочный человек, недавно честно признался мне, что если бы в 1986 году их выстроили в холодный зимний день на мосту через Неву и заставили прыгать вниз головой, то, даже видя толстый слой льда на Неве, они все равно бы дружно нырнули» [3.124. С. 61].

И этим воспользовались. По окончании погрома КПСС А.Н. Яковлев поведал об этом предельно откровенно: «Надо было действовать изнутри. У нас был единственный путь – подорвать тоталитарный режим изнутри при помощи дисциплины тоталитарной партии. Мы свое дело сделали» [3.125. С. 5].

Такова была сущность политического механизма КПСС.

Так прежде сильная сторона системы обернулась и сделалась чуть ли не главной слабостью, или, по крайней мере, уязвимой стороной.

//-- * * * --//

В силу естественных причин мы написали не все. Мы описали в структурном отношении только половину. Ибо параллельно уничтожению механизма сохранения СССР шел процесс создания механизма перестройки – все эти бесчисленные неформальные движения, «клубы в поддержку перестройки», Народные фронты, «Солидарности», шахтерские забастовочные комитеты, партии, Демсоюзы. А в первых публичных акциях, в основном посвященных экологическим проблемам (начинали именно с них – с самых мягких и незаметных, на санкционирование или по крайней мере не столь жесткое подавление легко пошли бы местные власти, которым надо было показать свою демократичность Кремлю), участвовали даже… клубы оздоровительного бега.

Число желающих организовать свою политическую партию было весьма большим. Только на август 1991 года было подано 2000 заявлений от различных организаций на регистрацию в Министерство юстиции [3.126. С. 2].

Операция «Распад»

– Скажи, Сулико, что такое катастрофа?

– Катастрофа – это если козочка пойдет через мостик, поскользнется и упадет в речку.

– Нет, Сулико, это не катастрофа. Это беда. А катастрофа – это когда самолет с руководителями партии и правительства упадет и разобьется. Так что же такое катастрофа и что такое беда, Сулико?

– Катастрофа – это когда самолет с руководителями партии и правительства упадет и разобьется. Но это не беда. Беда, это когда козочка пойдет через мостик, поскользнется и упадет в речку.

Август 1991 г. опять-таки создан структурой: как все помнят, вдруг проснувшимися высшими руководителями страны был провозглашен Государственный комитет по чрезвычайному положению СССР. Б.Н. Ельцин среагировал на это оглашением (с танка) своего указа № 61, которым перевел под свое управление все КГБ, МВД и Министерство обороны.

Последствия августовских дней в Москве хорошо описал С.Е. Кургинян: «Как ученый, просто не могу не вычислять тех выигрышей, которые Силы получили, пожертвовав людьми, в результате «имитации путча». (…) Бутафорские, я бы сказал, «злобогонные» структуры, как «Старая площадь», «Кабинет министров», «Съезд» и «Верховный Совет» сметены. Для многих это трагедия. Многое незаконно. Но политически эти структуры были обречены еще раньше. Эти структуры были покорными и безвредными. Они были «мальчиками для битья» [3.127; 122. Ч.2. С. 131–132].

19 августа в 18.00 состоялось заседание Кабинета Министров. При этом все договорились, что не будут вести записи, но все слова, что вылетели у министров, записал некто Н.Н. Воронцов (доктор биологических наук, профессор, в 1989 г. – народный депутат СССР, был членом МДГ, с октября 1989 г. – председатель Госкомитета, затем министр природопользования и охраны окружающей среды СССР. Позже за свое иудейство Н.Н. Воронцов был недурно вознагражден: он – вице-президент Российской академии естественных наук, член Королевской Шведской академии наук (имеет право выдвигать на звание нобелевского лауреата), два года (1993–1995) был депутатом Госдумы от «Выбора России»), и потом он довел все высказывания до сведения Б.Н. Ельцина [3.77. С. 134; 28. С. 17]. Стенограмма этого заседания [3.128. С. 1, 3], где Н.Н. Воронцов сам о себе написал, что он предложил посредничество в установлении контактов с российским руководством и что его идея была отвергнута, была озвучена на сессии Верховного Совета РСФСР. Б.Н. Ельцин демонстративно передал М.С. Горбачеву имевшийся у него экземпляр и еще подал команду: «Читайте, Михаил Сергеевич, читайте!» – ткнув чуть ли не в глаза указательным пальцем, и тот начал, давясь и мямля, зачитывать этот донос на глазах всего зала и миллионов телезрителей. (В то же время, когда М.С. Горбачев на сессии Верховного Совета РСФСР с трибуны зачитывал бумагу, Б.Н. Ельцин прервал его и сказал: «Я только что подписал указ о запрете КПСС!» М.С. Горбачев в ответ: «Будьте демократичнее, Борис Николаевич!») Тут же выяснилось, что это какая-то «филькина грамота» – хотя бы потому, что на заседании не было министра нефтехимической промышленности С.Н. Хаджиева (чеченца по национальности и тоже бывшего члена МДГ), который не мог присутствовать на заседании, но тем не менее приводились его слова («За. Мы все с ГКЧП вместе»). Опровержение появилось на следующий же день [3.129. С. 2], и скандал, как и всегда, быстро потушили.

Стенограмма и весь спектакль двух актеров дали повод к разгону правительства. «События развивались молниеносно. Советское правительство было ликвидировано моментально. Нам просто сказали, что мы должны покинуть свои кабинеты…» [3.77. C. 134–135]. На заседание Правительства явился Г. Ревенко и огласил указ. Его спросили: «А что будет вместо нас?» – посланец только пожал плечами.

Кабинет, от которого осталось только три силовых министра, 25 августа был преобразован в Межреспубликанский Комитет по оперативному управлению народным хозяйством СССР. Руководитель: И.С. Силаев, заместители: А.И. Вольский, Ю.М. Лужков, Г.А. Явлинский.

Особым стало положение в силовых ведомствах, как наиболее «скомпрометировавших» себя. Там были сняты все старые руководители, на их место были поставлены их вчерашние заместители, но и они были убраны через сутки, а на их место пришли «демократы»: Минобороны: Д.Т. Язов – М.А. Моисеев – Е. Шапошников; МВД: Б.К. Пуго – В.П. Трушин – В. Баранников; КГБ: В.А. Крючков – Л. Шебаршин – В.В. Бакатин.

Для обеспечения объективного расследования и сохранения материалов, которые могут являться доказательствами совершения противоправных действий, мэрия Москвы распорядилась опечатать помещения МГК и райкомов КПСС.

Каковы были настроения в отношении тех структур, что «подставились» во время «путча», хорошо видно из выступлений депутатов на сессии Верховного Совета РСФСР.

С. Цыпляев: «…никуда мы не денемся от замены властных союзных структур на структуры координационные».

С. Станкевич: «Союза нет, и его не реанимировать».

М. Горбачев: «Все происшедшее для меня – тяжелый урок. Были ошибки в политиках, в методах. Надо было решительнее ликвидировать консервативные, тоталитарные структуры». Последняя фраза, как говорится, без комментариев: оказывается всего прежнего было мало…

И лишь люди, владеющие кибернетическим подходом, могли сразу дать внятное, четкое объяснение. А. Журавлев: «Я системный аналитик и вижу, что сценарий драмы написан системными аналитиками. Его суть: разделяй и властвуй».

После победы над «путчем» работники аппарата ЦК КПСС, руководствуясь скорее чувством долга и привычкой, нежели даже простым здравым смыслом, пришли на свое место работы. Они словно не верили, что может случиться что-то неприятное. Погром, который был до сих пор скрыт под спудом бюрократической игры, на самом последнем этапе должен был обрести открытую форму. И он совершился…

Курсанты Рязанского училища ВДВ (П. Грачев) – будущие маленькие лебеди, бородато-джинсовая братва (К. Боровой), охранники московской мэрии – а на самом деле боевики незаконных вооруженных формирований, которых мэр Москвы Г. Попов хотел свести в Московскую бригаду Национальной гвардии России, но Б.Н. Ельцин отменил это решение (В. Боксер, Е. Савостьянов), блокировали здания на Старой площади и предложили всем покинуть помещения.

Ответственные работники и техперсонал выходили из зданий под оскорбления и свист толпы. Все прошло еще относительно мирно… Следующий разгон государственных институтов – я имею в виду октябрьские (1993 г.) события в Москве – проходил под расстрелы и грохот танковых пушек…

Да что там структуры, когда при объявлении о смерти Б. Пуго все депутаты Верховного Совета РСФСР зааплодировали, а члены президиума смеялись [4. C. 233]. Понять чувства депутатов можно: погиб человек, который сам не воровал и другим не давал. Больше таких министров внутренних дел страна не знала и не знает.

Безопасность – наиважнейшая из функций государства – превратилась в нуль. Начался погром КГБ, от которого тот никогда уже не оправится. И посему теперь каждый родитель в нашей стране, отправляя своего ребенка в школу, не знает, вернется тот домой или его захватят в заложники, а он, в свою очередь, не уверен, выходя из дома, будет ли тот стоять на месте или будет подорван вместе с родителями и игрушками…

Снятие председателя В.А. Крючкова прошло как-то странно. Указ Президента по премьер-министру Павлову: «В связи с возбуждением Прокуратурой СССР уголовного дела в отношении Павлова В.С. за участие в антисоветском заговоре Павлов Валентин Сергеевич освобожден от обязанностей премьер-министра СССР». «Крючков Владимир Александрович освобожден от обязанностей председателя Комитета государственной безопасности СССР». (Первым обратил внимание на этот факт Б.И. Олейник [3.88. С. 48]).

Служба охраны (бывшее 9-е управление) перешло в прямое подчинение Президенту СССР. Группа «А» Службы УДП 7-го управления КГБ СССР также.

В 14.00 23 августа на заседании Госсовета СССР при назначении В.В. Бакатина председателем КГБ произошел любопытный диалог. Бакатин: «Вы меня направляете в такую организацию, которую, на мой взгляд, вообще надо расформировать». Ельцин: «Так вот мы вам это и поручим». И тут же дал указание Горбачеву включить это в указ о назначении. Горбачев послушно вписал второй пункт: «Поручить товарищу Бакатину В.В. подготовить предложения о реорганизации системы государственной безопасности» [3.130. С. 22 и форзац]. Когда В.В. Бакатин приехал на Лубянку, то здание осаждали «демократы». Возбужденную толпу приезжали успокаивать даже Б.Н. Ельцин и А.В. Руцкой. Илья Заславский сам предлагал свои услуги [3.130. С. 60]. Согласитесь, что это как-то странно: уничтожают твоего политического врага № 1, а ты инициативно предлагаешь спасти… И почему на это не обращают внимания те, кто говорит, что-де Комитет был противником демократов?!

Уже в 15.00 Бакатин провел последнюю в истории Коллегию КГБ СССР. Работал он не один, а совместно с Государственной комиссией по расследованию деятельности органов государственной безопасности (председатель – народный депутат РСФСР, подполковник С.В. Степашин). Тот начал с того, что опубликовал статью с заглавием, которое выглядело как приговор: «КГБ СССР должен быть ликвидирован» [3.131. С. 1].

23 августа новый министр обороны Е. Шапошников принял решение о департизации ВВС.

24 августа к тем 14 представителям Президента РСФСР в регионах, что были, добавлены еще 15. А к концу года их было больше 50. Их преданность Ельцину и «делу демократии» оценивалась по данным поименных голосований: по специальной методике вычислялись результаты. При этом за «+100» принимали «чистого» демократа, а за «–100» принимали «чистого» коммуниста [27. Т. 1. С. 126].

25 августа 1991 г. М.С. Горбачев подал заявление об уходе с поста Генерального секретаря. Заявление помогали написать В.А. Медведев, А.С. Черняев. В тот же день Указом Президента РСФСР № 90 объявлено государственной собственностью все имущество КПСС и КП РСФСР, расположенное на территории РСФСР и за границей. В тот же день из Риги прибыл Председатель Верховного Совета Латвии А. Горбунов и проинформировал В.В. Бакатина, что КГБ Латвии ликвидирован, здания опечатаны и создана комиссия по расследованию.

Наутро 26 августа у Бакатина было 5 предложений от сотрудников о реформировании [3.130. С. 64]. Начальником УКГБ по Москве и Московской области был назначен некий сотрудник НИИ Е. Савостьянов, который получил капитальную подготовку в спецслужбах США [12. С. 289]. УКГБ по Москве и Московской области передан в КГБ РСФСР.

29 августа из КГБ переданы Управление правительственной связи, 8-е Главное управление и 16-е управление в созданный Комитет правительственной связи при Президенте СССР.

В этот же день в «Известиях» вышла статья В. Селюнина под красноречивым заголовком: «Если распад неизбежен, его надо хорошо организовать».

30 августа сессия Верховного Совета СССР решила сформировать Совет безопасности СССР из руководителей 9 республик – участниц «Ново-огаревского процесса». На сессии также решено распустить парламентский Комитет по обороне и государственной безопасности: там-де заседает только лобби военно-промышленного комплекса.

1 сентября М. Горбачев собирает группу единомышленников: Г. Попов, Ю. Рыжов, А. Собчак, А. Яковлев, Е. Яковлев, Г. Шахназаров, Г. Ревенко, И. Лаптев. Позже она будет названа Политический Совет.

4 сентября был выпущен приказ «О неотложных мерах по обеспечению формирования и деятельности КГБ РСФСР», в его подчинение переведены все комитеты и управления на местах. Тогда же В. Бакатин сформулировал «Основные принципы реформы КГБ: 1. Дезинтеграция. Раздробление КГБ на ряд самостоятельных ведомств и лишение его монополии на все виды деятельности, связанные с обеспечением безопасности. (…) Ликвидировать КГБ как КГБ. 2. Децентрализация или вертикальная дезинтеграция. Предоставление полной самостоятельности республиканским органам безопасности…» [3.132. С. 285–286].

Между тем после того, как работники аппарата ЦК покинули свои рабочие места, они все «получили письменные уведомления на отличной мелованной бумаге с грифом «Коммунистическая партия Советского Союза. Центральный Комитет» об увольнении. (…)» Уведомление об увольнении по сокращению штатов. В соответствии с постановлением Секретариата ЦК КПСС от 6 сентября 1991 г. № Ст-38-11 т. (далее следовали фамилия, имя и отчество, вписанные рукой) 9 сентября 1991 г. предупрежден о том, что по истечении двух месяцев он (она) подлежит увольнению по сокращению штатов (п. 1 ст. 33 КЗоТ РСФСР).

В течение этого времени работник может уволиться по собственному желанию, в связи с переводом на другое предприятие, в учреждение, организацию (ст. 31 и 29 п. 5 КЗоТ РСФСР) и по другим основаниям, предусмотренным трудовым законодательством.

Для высвобождаемого по сокращению штатов работника сохраняются льготы и компенсации, предусмотренные ст. 40-3 КЗоТ РСФСР, при условии если он в течение 10 календарных дней после увольнения зарегистрирован в службе занятости в качестве лица, ищущего работу». Бумага подписана председателем Комиссии ЦК КПСС и ЦКК КПСС по организационно-хозяйственным вопросам П. Лучинским, (…) заместителем председателя профкома профорганизации аппарата ЦК КПСС Е. Кузнецовым» [3.78. С. 86]. Одновременно с этим работала и ликвидационная комиссия Центральной Контрольной комиссии КПСС под председательством бывшего и.о. председателя Г.Г. Веселкова.

2 сентября 1991 г. в начале 5-го Съезда народных депутатов СССР в нарушение регламента Съезда, без утверждения повестки дня, слово дано Н. Назарбаеву, тот огласил согласованное «Заявление руководства республик о порядке работы внеочередного Съезда народных депутатов СССР», в 3-м пункте которого говорилось, что в условиях переходного периода (во время которого предлагалось старые государственные союзные структуры распустить, а потом набрать новые – на основе нового Союзного договора) предлагается создать: 1) Совет представителей народных депутатов от каждой республики по 20 человек; 2) Государственный Совет в составе Президента СССР и президентов республик; 3) Межреспубликанский экономический Совет.

Тотчас объявили о перерыве и о том, что обсуждение переносится в республиканские группы. Это заявление подписали М.С. Горбачев и 10 республик, отказались от участия Прибалтика и Молдова, Грузия участвовала в предварительной работе, но подписывать не стала.

Одной из наиглавнейших задач для горбачевцев стало «сделать Лукьянова координатором неудавшегося «переворота». На прицел было взято сразу два зайца. Убрать Лукьянова как наиболее авторитетного аппаратчика, пришпандорить клеймо «врагов демократии» на реноме всего руководимого им Верховного Совета» [3.85. С. 49], что и было реализовано: 4-го числа А.И. Лукьянова и Г.И. Янаева сняли с их постов.

5 сентября был принят Закон СССР «Об органах государственной власти и управления СССР в переходный период». Закон вносил изменения в Конституцию. Статья 1. Об образовании Верховного Совета. (…) 3. Об образовании Государственного Совета СССР. 4. Упразднение поста вице-президента СССР. 5. Учреждение Межреспубликанского Экономического Совета. (…) 6.2. Признать нецелесообразным созыв Съезда на переходный период (не принято).

5 сентября 1991 г. министр обороны Е. Шапошников издает приказ № 425, в соответствии с которым учреждается комиссия по анализу деятельности руководящего состава Вооруженных Сил СССР в период госпереворота (председатель – К.И. Кобец). В Вооруженных Силах начата чистка. Были сняты первый заместитель министра обороны СССР К.А. Кочетов, Главнокомандующий войсками ПВО страны И.М. Третьяк, были освобождены от занимаемых должностей 8 заместителей министра обороны, 9 начальников центральных и главных управлений МО и ГШ, 7 командующих войсками военных округов и флотов [3.133. Кн. 1. С. 28].

Затем «полным ходом шла зачистка МО и Генштаба от «пособников ГКЧП». Это стало золотым временем для тех, кто почуял легкую возможность отомстить неугодным начальникам, продвинуться по службе и получить более высокое звание. Денно и нощно стала работать «фабрика компромата» – так прозвали комиссию во главе с генерал-полковником Дмитрием Волкогоновым, снаряженную с ведома Ельцина (члены ее гордо именовали себя «представителями президента»).

В эту комиссию, рьяно шмонавшую кадры «Арбатского военного округа», шли генералы и офицеры, которых у нас в Минобороне и Генштабе за глаза брезгливо называли «шушерой». Комиссия состояла из многих хамелеонов, резко поменявших политическую ориентацию сообразно дуновениям времени, – в документах российского правительства их величали «демократически настроенными военнослужащими» (…)

В комиссии особенно вдохновенно работали некоторые пьяницы, скандалисты и уличенные в воровстве, – все они были давно обижены на ГлавПУР за партийные выговоры. Были там и командиры, политработники-перевертыши, преподаватели-неудачники, активно проповедующие реформаторскую ахинею, вызывавшую отвращение у профессионалов. Все эти волкогоновы, кобецы, юшенковы, лопатины и облепившие их личности из теплых московских военных контор никак не могли объяснить арбатским офицерам, по какому такому праву при действующем Президенте СССР и существующих еще конституционных органах власти Союза они устроили кадровый шмон в Минобороне и Генштабе с санкции Президента РФ» [3.133. Кн.1. С. 12–13].

20 октября 1991 г. вышел указ Президента РСФСР о передаче внутренних войск МВД СССР, дислоцированных на территории РСФСР, под юрисдикцию России.

21 октября открылась последняя сессия нового состава Верховного Совета СССР, куда вошли представители 7 республик: РСФСР, Белоруссии, Казахстана, четырех республик Средней Азии и 120 народных депутатов СССР.

22 октября на Госсовете рассматривался вопрос о КГБ СССР. По итогам было принято постановление № ГС – 8: «1. Считать необходимым упразднить Комитет государственной безопасности СССР. Комитеты государственной безопасности республик и подчиненные им органы считать находящимися исключительно в юрисдикции суверенных государств. 2. Создать на базе Комитета государственной безопасности СССР на правах центральных органов государственного управления СССР: Центральную Службу Разведки СССР (…), Межреспубликанскую службу безопасности (…), Комитет по охране государственной границы СССР…» (Цит. по: [3.132. С. 300–301]).

28 октября К.Д. Лубенченко избран на безальтернативной основе Председателем Совета Союза Верховного Совета.

Накануне Мадридской встречи в верхах (конец октября) «А. Козырев в пренебрежительном тоне отозвался о МИДе СССР, усомнившись в целесообразности его существования и посоветовав урезать тамошний штат по меньшей мере в десять раз, на что последовала резкая отповедь союзного министра Б. Панкина, назвавшего сентенцию Козырева «нелепой оговоркой». (…) Панкин на заседании Госсовета (…) поделился соображениями относительно радикального реформирования МИДа, имея в виду слить его с Министерством внешнеэкономических связей, сократить численность персонала на 30 % и предоставить каждой из полноправных республик квоту на замещение постов в зарубежных представительствах» [3.134. С. 209–210].

В октябре была прекращена деятельность Главной Военной Прокуратуры.

6 ноября Президент РСФСР подписал Указ «О деятельности КПСС и КП РСФСР», в соответствии с которым деятельность компартии прекращена на территории РСФСР, их структуры распущены и имущество национализировано. Считается, что именно этот указ и прикончил КПСС окончательно.

11 ноября вместо МИДа СССР организуется Министерство внешних сношений СССР (министр – Э.А. Шеварднадзе).

26 ноября вышел указ Президента РСФСР о преобразовании КГБ РСФСР в Агентство федеральной безопасности РСФСР. Генеральный директор его имеет ранг министра.

26 ноября вышел указ Президента СССР и постановление Комитета по оперативному управлению народным хозяйством СССР об упразднении министерств.

3 декабря на заседании Совета Республик Верховного Совета СССР принят Закон «О реорганизации органов государственной безопасности». КГБ СССР прекратил свое существование.

3 декабря упразднено Главное политическое управление Советской Армии и Военно-морского флота, напрямую подчинявшееся ЦК КПСС. Вместо него в Министерстве обороны создан Комитет по работе с личным составом. Председателем комитета – помощником министра обороны назначен генерал-майор авиации Н. Столяров. И само название, и схема управления были полностью скопированы у американцев.

5 декабря в Вискулях (Белоруссия) состоялась встреча руководителей трех славянских республик, на которой было подписано соглашение об учреждении Содружества Независимых Государств (СНГ). Народ расшифровал по-своему: Сбылись Надежды Гитлера.

10 декабря 1991 года народным депутатом СССР В.И. Самариным (известен как депутат, по ошибке вступивший в МДГ, а потом единственный вышедший из нее) был организован сбор подписей сторонников созыва внеочередного 6-го съезда. Ему позвонил М.С. Горбачев и пригласил встретиться. В.И. Самарин привез ему в Кремль 500 подписей и телеграмм. М.С. Горбачев пообещал ему собрать съезд сам, в соответствии с процедурными нормами.

10 декабря провели в Кремле совещание военных. Выступили М.С. Горбачев в течение 50 минут, потом Б.Н. Ельцин в течение примерно 1 час. 30 минут давал ответы на вопросы. Военные еще были довольно сильны, и с ними надо было заигрывать. Если подходить с точки зрения их восприятия, то для них потери были очевиднее, чем для всех, и выглядели геополитически. Вооруженные Силы теряли 8 военных округов, 13 общевойсковых армий, отдельных корпусов, 4 танковых, 2 ракетных армии стратегического назначения, 3 армии ПВО, 5 воздушных армий [3.135. С. 23].

12 декабря Верховный Совет РСФСР ратифицировал Беловежские соглашения.

19 декабря был издан указ Президента РСФСР о создании Агентства федеральной безопасности РСФСР, Межреспубликанской службы безопасности и на базе МВД СССР единого Министерства безопасности и внутренних дел РСФСР. Парламент России не утвердил это решение, посчитав его «недемократичным», за что и поплатился спустя почти два года…

21 декабря в 12.00 по московскому времени в Алма-Ате руководители 11 союзных республик достигли договоренности о прекращении существования СССР. М.С. Горбачева уведомили о прекращении института президентства СССР.

25 декабря в 19.30 был подписан Указ Президента СССР № УП 3162 «О сложении Президентом СССР полномочий Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами и упразднении Совета Обороны при Президенте СССР». То есть с чего мы начинали прогуливать кота назад.

Спуск флага СССР состоялся в 19 часов 38 минут 25 декабря 1991 г. Как говорится в таких случаях, необратимые изменения внутри советской системы, о необходимости которых постоянно мечтали американские советологи, завершились…

26 декабря в Кремле заседала палата Верховного Совета – Совет Республик. Были приняты документы: Декларация «О прекращении существования Союза Советских Социалистических Республик» (№ 142 – Н); Постановление об освобождении от должности судей Верховного Суда СССР и судей Высшего Арбитражного Суда СССР, Коллегии Прокуратуры СССР (№ 143 – Н); Постановления об освобождении от должности председателя Госбанка СССР В.В. Геращенко и его заместителя (№ 144 – Н и 145 – Н).

27 декабря постановлением Верховного Совета РСФСР «О народных депутатах бывшего СССР» их полномочия прекращены. М.С. Горбачев дал последнее интервью журналистам итальянских газет «La Reppublika» и «La Stampa», аккредитованным в Москве, в котором, в частности, сказал, вспоминая начало пути: «Партия располагала тогда мощнейшей структурой, которая всем руководила и направляла. (…) Попытки ликвидировать партию тогда были нереалистичны. Не было силы, способной ей противостоять. Только благодаря политической реформе можно было прийти к свободным выборам, чтобы создать новые силы, представительные органы, народную власть и потеснить КПСС. Но когда я начал этот процесс, реакция партии была самая жесткая. Каждый пленум превращался в поле битвы между реформаторами и консерваторами. Вы, может быть, думаете, что моя надежда реформировать КПСС была иллюзией? Нет, я был большим реалистом, чем все, понимая, что, если мы не изолируем партию от государственной структуры, мы ничего не добьемся. И я был прав». (Цит. по: [24. С. 90–91].) После этого Б. Ельцин занял кабинет М. Горбачева.

27 декабря парламент российской республики принял решение о прекращении деятельности союзного Съезда народных депутатов. Чудны деяния во имя правового государства!

30 декабря 1991 г. Министерством юстиции РСФСР зарегистрирован Фонд Горбачева.

//-- * * * --//

В политическом театре дали занавес.

Над Кремлем полоскалось какое-то трехполосое недоразумение.

Некий Г. Бурбулис уселся своей задницей в креслице, крутнулся в нем и воскликнул: «Все! Теперь над нами никого нет!»

И что-то в этот момент закончилось: то ли операция «Распад», не то Operation «The End of History».

Так – в завершение – мы находим ответ, что такое есть «перестройка», ее кульминация была для нас моментом истины: обнажились устремления и достигнутые эффекты тех, кто реально ее замыслил.

Перефразируя известное выражение, можно сказать: целили в одного бюрократа, а убили всю страну. И, кстати указать, бюрократ-то уцелел. Как известно еще из Платона, должно происходить отождествление судьбы государства с судьбой правящего класса. Таковое было до Платона, при Платоне, после Платона. Но вот впервые это правило было нарушено. Номенклатура просто виртуозно выскользнула из-под обломков империи и при этом еще смогла и недурно поживиться, как мародер. Что это: парадокс «революции сверху»? Платон устарел или вообще изначально был неправ? Нет, здесь случилось противоположное: правящий класс, который занимал места в аппарате, так умело разрушил политическую систему, что пострадал только сам каркас, а элементы, бывшие в нем, уцелели.

Журналисты и наши некоторые историки описывают случившееся предельно просто: Союз растащили на 15 республик (математически одаренные еще могут прибавить к ним непризнанные территории и квазигосударственные образования), путая при этом причины и следствия, задачи с эффектами. При этом не учитывается, что баланс центробежных и центростремительных сил в каждой из республик был очень и очень разный. Но если бы кто-то из республик подумал «зацепиться» за Московский центр, то у него ничего не вышло бы – нельзя удержаться за то, чего не было. М.С. Горбачев со своей бандой похоронил к тому моменту ВСЕ!

События на окраинах: стрельба инсургентов друг по другу и всех вместе против советских войск, провокации, подрыв дружественных отношений по отношению к соседу – скорее вещи, отвлекающие внимание от событий в центре. Да, они очень нужны, они по-своему совершенны, но все же второстепенны для перестройки. Ряд внешне благополучных государств живет в условиях, близких к гражданской войне, из-за своих сепаратистов (Австрия – Тироль, Испания – Страна Басков, Великобритания – Ирландия). Но их страны от этого не разрушаются, потому что в центре этим никто не занимается. Но такого рода соображения в расчет не принимаются. Даже сама терминология, связанная с перестройкой, широко навязанная учеными авторитетами, подразумевает только одно: отход союзных республик друг от друга, поэтапное «откалывание» от центра и т. п. Мы же, рассматривая все через замысел, все видим по-другому. И считаем, что термин распад вообще вряд ли применим к произошедшему и речь может идти только о полной и необратимой децентрализации.

Лишь немногие понимают, в чем дело, и подталкивают мысли других в верном направлении: «Разве не представляет конструктивного интереса вопрос о том, следует ли рассматривать развал СССР, Чехословакии, Югославии как управляемый процесс или же как результат потери управления?» [36. С. 18].

Либо, понимая, что традиционные исторические подходы не дают ясности картины, задают верно сформулированные вопросы: «Интерпретация распада СССР должна быть результатом серьезного научного анализа. От системного рассмотрения этой проблемы мы еще пока далеки» [3.136. С. 221]. Но это ученые серьезного уровня. И их трудно сопоставлять с общей массой.

Сама по себе гибель СССР была не чем иным, как уничтожением структур государства, что мы и разобрали. Но только если раньше гибель страны сопровождалась уничтожением большого процента ее жителей, то тут было несколько по-иному. К окончанию перестройки было не так уж и много (да простят мне подобный цинизм) собственно погибших. Впервые в мировой истории обрушилась структура, но люди при этом мало пострадали…

Организационная война сегодня Есть она или нет? Вместо заключения

Мы потерпели страшное поражение, причем там, где совсем не ожидали. Противоречия обнаружены на периферии внимания общественно-политических учений. Можно сказать, что мы поскользнулись на ровном месте… И что же?! Может быть, мы бросились детально прорабатывать наши ошибки, дабы не допустить новых – нет! А раз так, то это значит, мы сами своими руками готовим плацдарм для нового разгрома системы следующего уровня.

И корень бед может лежать в том, что как были подхвачены навязанные извне понятия-лозунги, так они до сих пор и живут в головах у большинства: «Я не сторонник административно-командной системы в ее советском варианте, а тем более тоталитарной системы управления. Но глубоко убежден, что, прежде чем разрушать имевшуюся систему правления, нужно было хотя бы по частям, по блокам сформировать новую, смешанную систему управления, в которой бы органично сочетались рыночные и нерыночные (административные) регуляторы. Наши же архитекторы перестройки до основания разрушили существовавшую систему управления, но не создали хотя бы сколько-нибудь приемлемое подобие новой» [1. С. 76]. И это академик, числящийся кибернетиком! Серьезный ученый не будет подхватывать идеологические штампы. Воистину, если нет для кого-то термина «организационная война», то нет и самого факта ведения оной.

И уж если кто и сделал выводы из перестройки, то только не наши управленческие кадры, а те, кто пользовался своими же разработками по нанесению ущерба нам, – американские оргпроектировщики. Ими «разработаны планы превращения Соединенных Штатов Америки в государство нового уровня. Так называемая инициатива Гора включает в себя решение проблемы профилактики «заболеваний» государства. Это болезни, которые связаны с процессами ее информатизации: организационный маразм, информационный склероз и финансовый тромбоз» [4.01. С. 419].

Те немногие, которые с самого начала запуска механизма знали, чем именно кончатся их холодные фокусы (термин… Е. Гайдара), пожимают плечами: «Мы не увидели, что разрушение коммунистического аппарата было разрушением государства» – это Мишель Камдессю, а кризис-менеджер Дж. Сакс удивляется и утверждает, что не знал советской экономики и поэтому его рекомендации оказались ошибочны.

А наши ученые только скользят поверхностно и идеализируют, видя главное препятствие в субъективном факторе: «Важным является и организационный («технологический») момент: государственную систему должны строить («проектировать») специалисты (юристы, социологи, обществоведы, представители разных профессий), причем эти люди не должны занимать очень высокие правительственные должности, то есть они должны проектировать систему государственной власти не лично для себя» [4.02. С. 31].

Постперестроечная практика также полна угроз в сфере организационной безопасности. То вице-президент РФ объявит о своем повышении, и это приводит к расстрелу Верховного Совета и разгону всей законодательной ветви власти. То В. Путин затевает очередную административную реформу на словах. То премьер М. Фрадков устраивает настоящий кавардак, плодя столько министерств, столько федеральных служб и комитетов, что просто глаза разбегаются. Вообще, нынешнюю Россию нельзя назвать государством в собственном смысле слова, она представляет лишь «неорганизованную территорию» (выражение Сталина по поводу Китая 30-х годов).

Государство выглядит как что-то несерьезное еще с тех пор, как первый мэр Москвы Г. Попов выдвинул идейку о том, что неплохо-де было бы, если б чиновники брали взятки и потом что-то отстегивали в пользу государства… И это те люди, которые не могли простить аппаратчикам устройство своих детей в детсад. При больном (с похмелья) президенте государством руководят телохранители, массажисты, теннисисты, юмористы и проч. и проч. Границы государства и частного размыты.

Международный коммунизм также потерпел страшный катаклизм мирового масштаба. Его структуры рассыпаны. Компартии в странах Восточной Европы либо полностью уничтожены, либо трансформировались, в западноевропейских странах ликвидированы. Да, появились новые, но они проигрывают. И главное не то, что они карликовые, а то, что они неестественны, и массы чувствуют фальшь и не стремятся входить в них. Вряд ли они будут когда-либо массовыми, если только не обретут те организационно-функциональные качества, что были у В. Ленина.

Федеральные округа, может быть, и задуманы для укрепления вертикали власти. Но видим и обратную сторону: 89 субъектов было бы затруднительно заставить разбежаться по уделам и улусам в случае нового организационного погрома московского Центра, а восемь федеральных округов – относительно легче: достаточно им перетянуть на себя одеяло по вертикали: и из Центра, и с регионов. Если до В. Путина можно было еще с сомнением говорить о возможности расчленения России, то после исполнения его(?) задумки об этом можно судить со стопроцентной уверенностью.

А что же Старая площадь? Первое время в Администрации Президента Эрэфии работали «демократы»: волосато-бородатые, в джинсах и кроссовках, курящие и распивающие пиво, шокировавшие уборщиц мусором в коридорах и остатками «торжественных мероприятий» в кабинетах. Толку от них не было никакого, и очень скоро «демократия» закончилась, и все вернулось «на круги своя» – на работу были возвращены те же люди, что и были, ибо, как поется в песенке из жутко антибюрократического перестроечного фильма Эльдара Рязанова «Забытая мелодия для флейты»: «Мы и были, и есть, мы и будем…»

Когда-то в демпечати писалось, что все решения коммунисты принимают за закрытыми дверями и требуется гласность. На самом-то деле нынешняя пресловутая «прозрачность власти» вывернулась сплошным надоевшим пиаром: президенту, губернатору, мэру, депутатишке надо постоянно «светиться» на телеэкране, находиться среди широкой «публики» подпевал, выступать по поводу и без оного, публично принимать подчиненных и отдавать указания и т. д. и т. п. Они уже всем надоели, но надо, надо, надо… И так до ухода с поста, когда вместо него появляется новый, который в этом отношении ничем не отличается… Иногда, когда, по-видимому, уже самим дикторам надоедает бесконечная фраза «Президент работает с документами…», они пытаются как-то ее разбавить. Так, например, однажды промелькнула такая настоящая новость: «Сегодня Ельцин появился на работе в Кремле в девять-ноль-ноль, естественно многих работников не оказалось на рабочем месте, но президент быстро навел порядок, и уже к обеду все были в Кремле…»

Даже широко разрекламированные способности мэра Москвы Ю.М. Лужкова на самом деле фикция и видимые результаты достигаются через рост чиновников: «При проклятом демократической прессой советском тоталитаризме жизнеобеспечением Москвы ведали 32 райкома партии и 32 райисполкома. Сложим две цифры. Получится – 64. Ровно столько субъектов власти отвечали за комфорт москвичей. А сколько властных субъектов ныне мы имеем в столице? 10 префектур и 128 муниципальных управ. При том тоталитаризме я рассчитывался за все услуги с домоуправлением и с ним решал все проблемы. Теперь наплодили РЭУ – ремонтно-эксплуатационные управления, ДЕЗы – дирекции единого заказчика, отдельные телефонные, электрические компании и расчетно-кассовые центры. Голова у меня от обилия служб идет кругом. Число чиновников, управляющих ЖКХ, возросло многократно. Демократизация у нас обернулась бюрократизацией» [4.03. С. 3].

В марте 2003 г. указом Президента была уничтожена Налоговая полиция. Ее функции были возложены на Главное управление по борьбе с экономическими преступлениями МВД России, и без того занятое сверх меры. Это сильно подорвало всю финансовую систему страны – доходы от налоговой полиции составляли весьма и весьма значительный процент, да еще и с каждым годом все больше и больше увеличивавшийся.

Оргвойна продолжается. «Думается, эти решения Путина направлены прежде всего на сокращение госаппарата. Их надо поддержать, потому что аппарат разбух – в России чиновников сейчас в полтора-два раза больше, чем было в СССР, на них уже затрачивается свыше 60 млрд рублей в год» [4.04. С. 3]. Кто это там нахваливает В.В. Путина? Все тот же самый Лигачев. Егору Кузьмичу мало его активнейшего участия в одной организационной войне, теперь ему надо поддержать еще и нынешнюю. Ему все еще «чертовски хочется поработать» (фраза в выступлении на Съезде, когда от него наконец-то избавлялись, а ему все никак не хотелось уходить). Потому-то его никуда и не «задвигают», что такой человек нужен всегда, при любой власти: тогда организовал и провел погром и сейчас ко всему «Всегда готов!».

Административная реформа В.В. Путина по целям и задачам неясна, как не была изначально ясна и перестройка М.С. Горбачева: «До сих пор остается без ответа главный вопрос – кто конкретно несет ответственность за управление госслужбой, хотя сегодня это центральный момент в ее реформе» [4.05. С. 50].

Оргвойна продолжается. Она проходит через две фазы. Вначале будут ошибки и субъективность. Потом придет время их выявления, и в процессе критического анализа провозглашаются научные принципы, но они не исправляют, а, наоборот, ломают все и безвозвратно. Начинаются организационные инновации, но не в том порядке, что нужно. И/или с неучтенной какой-то составляющей, которая будет выявлена слишком поздно. И после очередного краха скажут, что об этом-де забыли.

Ситуация запуска механизма уничтожения России та же, что и Союза ССР. Сейчас известны господа В.В. Путин и Д.А. Медведев, кто будет потом – вот в чем вопрос. А может быть, сценарий предусматривает, что вообще никого не будет? Экс-премьер М. Фрадков расписывался в некомпетентности своего правительства, в отсутствии его целеустремленности: «Нам нужно понимать, что мы делаем» (цит. по: [4.06. С. 5]).

Удивительно то, что негативные оценки работы государственно-чиновничьего аппарата дает и первый из чиновников страны, сам президент, который говорит об этом в каждом своем ежегодном Послании: «Мы привыкли жаловаться на российскую бюрократию, многочисленную и неповоротливую. И претензии к ней совершенно обоснованны. Мы повторяем это очень часто. Между тем бюрократических структур в России, как это ни странно, не больше, а иногда даже меньше, чем в других странах. В чем же тогда дело?

Дело не в количестве этих структур, а в том, что их работа плохо организована. Нынешние функции государственного аппарата не приспособлены для решения стратегических задач. А знание чиновниками современной науки управления – это все еще очень большая редкость. Я уже говорил о необходимости административной реформы. Ее результатом должно стать государство, адекватное нашему времени и целям, которые стоят перед нашей страной. А государственный аппарат должен стать эффективным, компактным и работающим. Что для этого нужно сделать?

Во-первых, модернизировать систему исполнительной власти в целом. (…)

Во-вторых, нам нужна эффективная и четкая технология разработки, принятия и исполнения решений. Ныне действующий порядок ориентирован не столько на содержание, сколько на форму.

В-третьих, надо, наконец, провести анализ ныне реализуемых государственных функций и сохранить только необходимые из них» [4.07. С. 10–12]; вице-премьер А. Жуков тоже говорит о сокращении функций государства [4.08]; «…несмотря на огромное число чиновников, в стране тяжелейший кадровый голод. Голод на всех уровнях и во всех структурах власти, голод на современных управленцев, эффективных людей» [4.09. С. 4]; «Многие учреждения распущены или реформировались «на скорую руку» [4.10].

В общем, когда узнаешь детали, становится ясно, что положение хуже некуда. В РФ исполняется 5 % или даже 2 % (по американским данным) указаний главы государства [4.11. С. 2]. То есть КПД президента два процента. История наверняка не знает ни одного подобного случая, даже на уровне простого рабочего: это просто немыслимо! Это как если бы дворник ходил раз в месяц только за зарплатой и по дороге подбирал бумажки…

Есть опасения специалистов в сфере национальной безопасности, что эта пресловутая «административная реформа» может разрушить систему безопасности, выбить ряд ключевых структур и тогда… Впрочем, вы сами понимаете, какая это область… Нас предупреждают: «Несколько слов о реформе Генштаба. Не касаясь конкретных персоналий, она напоминает мне так называемую административную реформу аппарата правительства и министерств. Кроме дальнейшей дезорганизации управления войсками ни к чему другому она не приведет. То есть вред будет весьма ощутимый, особенно если реформа будет продолжена. Например, если из-под Генштаба на каком-то этапе выведут Главное разведывательное управление, подчинят его напрямую президенту, поставят во главе чекиста, а еще через какое-то время под предлогом исключения дублирования сольют с СВР. То есть фактически уничтожат. Насколько мне известно, многие за рубежом были бы в восторге от такого поворота событий. Правда, сейчас вопрос так вроде бы пока не стоит. Но в любой момент может встать – я привык уже ничему не удивляться» [4.12. С. 5]. Весь ужас еще и в том, что, по данным Интернета, этот человек неискренен.

Редко-редко появляются пока только статьи по организационному оружию, их высокий уровень сразу заставляет обращать на них внимание [4.13. С. 40–42, 4.14. С. 46–51, 4.15. С. 34–40]. Но отдельные материалы не говорят еще о том, что мы что-то знаем и/или тем более как-то готовы противостоять в этой сфере. Можно задаваться вопросом: «Что же вообще можно сделать, чтобы не допустить разрушения государства при полном невежестве и безмолвии народа?»

Несколько простых вещей: либо вернуть Государственную штатную комиссию, что существовала при И.В. Сталине [4.16. С. 300]. Либо создать тот самый Госкомупр, об идее которого говорил академик В.М. Глушков. То есть чтобы в стране появился орган, отвечающий за противодействие в организационной войне. Он же будет рассчитывать, как использовать организационный потенциал страны в полном объеме. Однако и элементарное не делается. Хотя теперь-то в отличие от советских времен набрать и обучить соответствующие кадры есть кому. В одной только Москве несколько фирм, занятых консалтингом именно в сфере оргпроектирования.

Да и население будет больше уважать чиновников тогда, когда будет уверено в том, что «на кормлении» нет ни одного лишнего рта, их количество рассчитано по самым последним достижениям науки, и когда все операции с гражданами будут регламентированы так, чтобы не было лишних очередей, дела решались по законам, без волокиты. Сам чиновник должен стать полноценным гражданским офицером (форма, присяга, мораль служителя государства). Есть здесь, конечно же, некий налет идеализма – но хотя бы заявлять и стремиться к этому надо. Если же таких целей не будут ставить, то новая децентрализация неизбежна.

И никакие призывы не помогут. СССР, как мы поняли, был уничтожен не так, как ожидалось в страшных снах, «…не атомными взрывами, не вторжением миллионных группировок, а «организационным оружием». Особой «культурой», созданной западными концептуалистами, которая разлагает противника: насаждает в нем «агентов влияния», трансформирует «смыслы», внедряет ложные ценности, инкрустирует «раковые клетки» чужеродных организаций, создает ложные цели развития, демонизирует национальных лидеров, подрывает фундаментальные основы «русской цивилизации». Овладеть этой культурой, противодействовать «организационному оружию» противника смогут не генералы в лампасах, не отважные танкисты и пилоты, а командиры «концептуальных войск» [4.17. С. 1]. Что-то не видно этих командиров и концептуальных войск тем более, а уж 15 лет прошло… И мы, нынешние специалисты, не ждем ниоткуда помощи. Скорее, наоборот…

Конечно же, мы не одиноки в своем анализе понимания гибели СССР через информационно-управленческие технологии. Точное, доступное и, главное, очень краткое объяснение всему давал А.А. Зиновьев: «Сущность кризиса. Надо различать сущность кризиса и его отдельные проявления. Поясню смысл этого различения на гипотетическом примере. Представим себе современный гигантский аэропорт. Нормально он функционирует как слаженный механизм. Но вот стали опаздывать самолеты и отменяться рейсы, началась путаница с билетами и багажом, стали происходить аварии, катастрофы и другие неприятные события. Естественно, стали в этом винить пилотов, администраторов, техников, погоду. А между тем в основе этих явлений была общая дезорганизация работы аэропорта. Она накапливалась по самым различным направлениям, но до поры до времени как-то исправлялась и оставалась незаметной. Но вот сложились неблагоприятные условия, в которых что-то нарушило меру, и дезорганизация стала реальностью.

Нечто подобное произошло с коммунистическими странами. Сверх обычного усилились инфляция, дефицит предметов потребления, коррупция, преступность. Упала трудовая дисциплина, участились аварии, потеряла действенную силу идеология, моральное разложение превзошло все допустимые размеры. Короче говоря, усилилось и разрослось все плохое и стало доминирующими факторами жизни масс населения. Стали искать виновных. Обвинили в этом Сталина, Брежнева, Хоннекера, Чаушеску, Живкова, КГБ, партийный аппарат, консерваторов, бюрократов. А между тем суть дела заключалась в том, что постепенно накопилась дезорганизация всего общественного механизма. Коммунистическая страна с многомиллионным населением неизмеримо сложнее, чем упомянутый выше аэропорт. Ее жизнь организована так, что все ее части должны выполнять определенные функции по установленным нормам, причем согласованно друг с другом. Нарушения норм, конечно, происходят постоянно. Но до поры до времени соблюдается какая-то мера, нарушения исправляются и компенсируются. Теперь же эта мера оказалась нарушенной, причем – по самым различным направлениям. Дезорганизация охватила все части и аспекты общества. Отдельные ручейки дезорганизации стеклись в реки, а последние образовали общий стремительный поток. Произошла всеобъемлющая дезорганизация общественного организма. Произошло сложение, совпадение множества линий дезорганизации, давшее новое качество – кризис. Разразившись, кризис усилил и сделал явными все отрицательные явления общества. Они-то и стали восприниматься как суть кризиса, оттеснив на задний план подлинную суть кризиса – дезорганизацию целостности общественного механизма» [4.18. С. 385–386]. Я бы сказал, что одна эта небольшая глава стоит многого.

Примерно так же дает объяснения и С.Г. Кара-Мурза: «Кризис – это вышедшая из рамок порядка борьба интересов, разрушающая структуры сложных общественных систем. Одним из результатов этой борьбы является деформация или более глубокое поражение структур мышления. (…)

Сильнее всего это проявляется в политической элите. Можно, например, говорить об утрате управленческими структурами «системной памяти». (…) За последние 15 лет произошло повреждение и частичная деструкция структур мышления значительной части работников управления и органов власти РФ. (…) Из этой среды новые («странные») нормы и прием мышления диффундируют в массу людей с более низким уровнем образования. Результатом стала общая неспособность рационально оценивать опасности, прогнозировать риски и осуществлять контроль над чрезвычайными событиями и процессами. Более того, неадекватные умозаключения сами становятся источниками опасности и порождают саморазрушение систем.

Можно говорить о кризисе когнитивной структуры управления – всей системы средств познания и доказательства, которые применяются при выработке решений. Это не могло не вызвать и кризиса сообщества управленцев. Ведь оно, как и любое профессиональное сообщество, соединяется не административными узами, а общим инструментарием. Масштабы деформации когнитивной структуры таковы, что на деле надо констатировать распад сообщества. Разумеется, работники управления – умные и образованные люди, они часто произносят разумные речи, но эти «атомы разума» не соединяются в систему, что и говорит о распаде такого сообщества» [9. С. 408–409].

Говорить об этом можно с улыбкой, но, поверьте, совсем не до смеха от того, что от первых коммунистов К. Маркса и Ф. Энгельса и до последних говорилось об отмирании государства. Просто удивительно, какими они оказались провидцами…

Самое поразительное, так это то, что до сих пор не было такого исследования (а я пишу эти строки тогда, когда со времен начала перестройки прошло 25 лет!). До сих пор нет соответствующих разделов в исследованиях по национальной безопасности. Наоборот, пытаются представить наисерьезнейшее дело в виде каких-то недоразумений, набора случайностей. Один из авторов перестройки – А.И. Лукьянов предпочитает, чтобы мы думали об этом так: «Объективных причин для распада Союза не было. Речь шла о борьбе личностей. Накалились отношения между Лигачевым и Горбачевым – был ликвидирован Секретариат. Напряглись отношения с Рыжковым. Что, разве он был снят с должности? Нет. Был ликвидирован Совет Министров. Так получилось и с самим Горбачевым. Нужно было убрать союзного президента – устранили Союз» [4.19. С. 2]. Как все просто у этого юриста и поэта по совместительству: по сути дела, речь идет о преступлении по неосторожности! Так, наверное? А мы-то, интеллектуально недоразвитые, что-то искали, что-то нашли, а оно-то оказывается на самом деле… Другой спец все из того же аппарата ЦК объясняет все еще «лучше»: «Горбачев убивает сталинщину, но сталинский аппарат убивает Горбачева. Пали и аппарат, и Горбачев, и КПСС, и СССР» [24. С. 82].

Случалось ли вообще когда-то близкое к тому, что про-изошло с КПСС, или нет? Исторические аналогии, конечно же, всегда можно найти, есть они и здесь, но они описывают только небольшие частные фрагменты. А причинно-следственные взаимосвязи хорошо могут быть показаны и на примере совсем из другой политической системы: «В ряде стран политические партии стали терять поддержку определенной части общественного мнения, оказывались во время опросов на одном из последних мест по авторитету среди общественных организаций, уменьшилось число их обычных приверженцев, значительных успехов стали добиваться на выборах независимые кандидаты и новые партии. (…) Для этих партий и движений характерны (…) практический отказ от профессионального аппарата» [4.20. С. 117]. Только вместо двух или трех избирательных циклов у нас это случилось за половину одного.

У многих возникает вопрос: а есть ли у нас будущее? Сможем ли мы вновь воссоздать Великое государство – пусть не столько по площади, сколько по могучим способностям? Будущее государства Российского определяется тем, насколько зрело сможет переучиться система управления на новый лад (она не очень-то с этим торопится); насколько быстро найдутся люди, по своим качествам способные управлять в новых условиях (но пока их заслоняют болтуны с умением общих рассуждений обо всем и ни о чем), насколько талантливо будут найдены новые формы сосуществования государства и общества: «Многое в обществе зависело и будет зависеть от организационно-структурного построения самого государства. Провозгласить принципы (…) не так уж сложно. Создать комплекс всех структур, обеспечивающих реальность и действенность соответствующих принципов, – задача, требующая воли, честности, усилий и времени. Между тем нередко все исчерпывается тем, что создается и нормативно описывается та или иная государственная структура. Но при всей актуальности организационно-нормативного определения каждой государственной структуры главное все же в том, как данная структура функционирует, то есть вписывается в общество и оказывает влияние на его определенные проявления.

Действительность и действенность – вот главное в организационных структурах. А если с этой точки зрения оценивать проделанную работу, то она оставляет двойственное впечатление. В Российской Федерации значительный аппарат государственного управления, в котором занято около 1 миллиона человек, существует на всех уровнях (федеральном, субъектов Федерации, местного самоуправления) и в большом многообразии государственных органов. Не отнимешь у них и управленческой активности, выражаемой в правовых актах и организационных деяниях. Но, когда смотришь на уровень управляемости общественными процессами, трудно отделаться от ощущения, что государственные органы во многом «крутятся» вхолостую, не охватывают и не ведут к определенной цели людей. Нет самого целенаправленного организационно-регулирующего момента или же в нем не содержится необходимой силы» [4.21. С. 206–207].

Наши исследования лежат в области национальной безопасности. Но мы вышли на такие ее вопросы, которые прорабатываются весьма и весьма слабо. На первое место при нашем нетрадиционном взгляде попали понятия, которые в СССР были очень узкими – едва ли мы могли бы назвать десяток человек, которые ими занимались тогда и сейчас. У нас не было предварительной проработки угроз. Особенно в указанных сферах, которые неожиданно стали чуть ли не главенствующими. Не развивалась наука управления, информатики, системных исследований. И, видимо, пока угроза в этой сфере может быть квалифицирована как еще далеко не всеми осознанная, но она никак не мнимая – она самая настоящая, а не выдумана автором для того, чтобы нагнать страху на читающую публику. И органам безопасности государства стоит, однако, отнестись к ней адекватно и выработать подходы к решению этой проблемы.

Итак, мы выяснили, что, прежде чем децентрализовать Союз, сторонники его сохранения были лишены информации, которая могла бы его спасти…

И ответ на наш сакраментальный вопрос «Подлежит ли СССР реанимации?» один: если сторонники его возрождения станут наконец-то умней своих врагов, то Союз еще может возродиться. Ну а нет – так нет.

Апрель 2002 г. – август 2005 г., май 2006 г.

Вторая редакция – апрель 2010 г.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение № 1 План «Лиотэй»

В сентябре 1982 г. администрация США провела закрытую конференцию представителей ЦРУ, ЮСИА, «Голоса Америки», Радио «Свобода» и «Свободная Европа», на которой были утверждены меры по дальнейшему усилению идеологического давления на коммунистические страны. При этом была поставлена цель: «вынудить страны коммунистической орбиты пойти под влиянием настроений народа и экономической необходимости на уступки, которые могли бы стать зародышем демократических реформ и революций». Так была подхвачена и получила практическое воплощение идея Збигнева Бжезинского о постепенной дестабилизации положения в государствах Восточной Европы, и в частности в Польше как в «самом слабом звене среди коммунистических стран».

Впрочем, еще в январе 1948 г. конгресс США принял закон № 402, предписывающий американским СМИ, работающим на заграницу, «оказывать планомерное и систематическое воздействие на общественное мнение других народов». 15 апреля 1950 г. президент США Трумэн одобрил выработанную Советом национальной безопасности секретную директиву № 68, в которой Советский Союз был объявлен «врагом номер один» и ставилась задача «обеспечить коренное изменение природы советской системы, посеять внутри этой системы семена ее разрушения, поощрять и поддерживать беспорядки и мятежи в избранных, стратегически важно расположенных странах – соседях СССР».

Причем американцы опирались на опыт британских союзников. В конце октября 1939 г. английскому правительству был представлен «Меморандум № 5736/G, подготовленный английской военной разведкой. Фактически это была долговременная программа действий, направленная на дестабилизацию положений в ряде советских республик Средней Азии и Закавказья, рекомендовавшая, в частности, проведение комплекса операций с использованием религиозных, антирусских и националистических чувств и той ожесточенной ненависти, которую должен вызывать к себе нынешний режим во многих слоях населения».

//-- ПЛАН «ЛИОТЭЙ» --//

В истории «Сикрет интеллидженс сервис» (МИ-6) наивысшим достижением ныне считается долгосрочная операция «Лиотэй», проводившаяся с конца 1940-х и вплоть до начала 1990-х гг. и направленная на разложение единства коммунистического лагеря. При этом был использован богатейший английский опыт стравливания оппозиционных британской короне движений.

Авторство замысла операции принадлежит заместителю директора МИ-6 полковнику Валентайну Вивьену. В качестве шефа внешней контрразведки он был осведомлен о существе всех операций МИ-6 на территории СССР, о специфике зарубежной активности советской разведки, а также о результатах разработки британскими спецслужбами крупнейших коммунистических партий в Европе. Естественно, Вивьен знал и все подробности разногласий, возникших в этот период между Москвой и Белградом. Анализ этих материалов подтолкнул его к мысли о разработке комплексного плана борьбы с «советской угрозой» и использования ради этого всех имеющихся сил и средств на государственном уровне. Руководствуясь существовавшей в недрах МИ-6 практикой, Вивьен передал проект всем старшим офицерам, для того чтобы узнать их мнение. После того как все комментарии и замечания были проанализированы, на свет появился документ, который позднее стал руководством для подразделений британской разведки, вовлеченных в операции против стран «русской орбиты».

План содержал теоретически обоснованные предложения по созданию такой ситуации, в результате которой лидеры европейских компартий и советские руководители были бы вынуждены бороться друг против друга. Этой инструкцией предусматривались фактически все аспекты механизма «сталкивания лбами». Рождавшиеся при этом «искры» должны были разжечь пламя борьбы с мировым коммунизмом. Подробнейшая инструкция предусматривала инструментарий, источники финансирования и соображения по штатному расписанию всех субъектов борьбы с «коммунистической угрозой».

Аналитики британской разведки очень быстро поняли, что, если социалистическое сообщество лишить цельной идеологии и перессорить его членов между собой, весь монолит соцсодружества может рассыпаться. Именно в этой связи восточноевропейский отдел Оперативного управления МИ-6 стремился осуществлять постоянный контроль за развитием оперативной обстановки в Югославии, Польше и Венгрии. По данным агентуры отдела, выраженный «национализм» в рамках политики, проводимой в конце 1950-х гг. многими коммунистическими партиями, особенно в перечисленных странах, являлся главным образом реакцией на «отход Сталина от ленинских принципов интернационализма». Англичане, опираясь на этот тезис, не без оснований полагали, что все попытки СССР установить свое доминирующее положение в Восточной Европе рано или поздно должны будут вызвать сопротивление сторонников ленинской концепции «равенства и пролетарского интернационализма».

Кстати, небезынтересно, почему операция получила именно такое название. Дело в том, что Лиотэй – это французский маршал, участвовавший в колониальных войнах в Северной Африке. В преамбуле к плану МИ-6 был упомянут следующий эпизод из его жизни: «однажды Лиотэй направлялся со своей свитой во дворец, стоял полдень, нещадно палило африканское солнце. Когда изнывающий от жары маршал распорядился по обе стороны дороги посадить деревья, которые давали бы тень, один из приближенных маршала заметил: «Но ведь деревья вырастут через 20–50 лет». – «Именно поэтому, – прервал его маршал, – работу начните сегодня же». Этот принцип долговременности и был положен в основу операции, результаты которой предполагалось получить не сразу, а где-то ближе к концу столетия.

Суть операций заключалась в проведении последовательного комплекса акций, на первый взгляд малозначительных и несущественных. Как предполагалось, в сумме своей они должны были принести плоды не ранее исхода XX в. Однако конечная цель выглядела настолько заманчивой, что даже не привыкшие идти на необоснованные затраты англичане (в Великобритании ни одна долгосрочная операция спецслужб не утверждается на государственном уровне без учета мнения министра финансов) санкционировали финансирование ее реализации.

С самого начала «Лиотэй» задумывался как тотальный и непрерывно действующий механизм. Его главной задачей являлось постоянное выявление и перманентное использование трудностей и уязвимых мест внутри стран советского блока. В процессе реализации плана его исполнители должны были использовать все возможности для сбора разведывательных данных, обобщения их и организации соответствующих мероприятий, направленных на противопоставление интересов внутри стран Варшавского договора. При этом наиболее высоко ценились информация и операции, которые могли послужить делу подрыва престижа правящих партий и органов государственной власти, а в особенности парализации деятельности органов правопорядка, спецслужб и вооруженных сил.

//-- ИСПОЛНИТЕЛИ --//

Непосредственное планирование и организация операций в рамках «Лиотэя» были поручены специальной группе, которую возглавил ответственный представитель министерства иностранных дел Великобритании. Указанная группа была создана британским Комитетом по борьбе с коммунизмом 29 июня 1953 г. Осуществление сбора разведывательной информации и планирование ее дальнейшего использования в свете поставленных задач было возложено на МИ-6. Аналогичные планы долговременных операций по разложению социалистического блока и каждой социалистической страны в отдельности были составлены и спецслужбами других стран Запада. В функции МИ-6, как головного подразделения разведывательного сообщества стран НАТО в Европе, была передана координация общих усилий на этом участке деятельности западных спецслужб.

«Лиотэй» предусматривал создание на правительственном уровне ряда специальных органов по планированию и координации акций, направленных на подрыв коммунистических идей. В этих целях в 1953 г. при кабинете министров Великобритании появляется Комитет по борьбе с коммунизмом, который возглавил заместитель министра иностранных дел. В состав комитета с красноречивым названием вошли высокопоставленные представители разведки, министерства обороны, министерства иностранных дел, объединенного комитета начальников штабов и т. д. Первым председателем этого комитета стал Глэдуин Джэбб, имя которого он и получил. Позднее «Комитет Джэбба» был заменен консультативным комитетом по вопросам психологической войны («Комитет Додса Паркера»). Все перечисленные органы на государственном уровне планировали и целенаправленно проводили тайные операции психологической войны, предусмотренные планом «Лиотэй».

Заметим, что на языке спецслужб «тайные операции» – «действия, тайно предпринимаемые какой-либо правительственной организацией с целью оказания влияния на политическую, экономическую или военную ситуацию за пределами собственной страны так, чтобы при этом роль правительства не была очевидной или не была бы общественно признанной». Понятие «психологическая война» означает «планомерное проведение пропагандистских и других психологических операций для оказания влияния на мнение, чувства и поведение враждебных иностранных группировок в целях достижения целей национальной политики». «Специальные психологические операции» – это симбиоз целенаправленного и планомерного использования высшим государственным руководством скоординированной агрессивной пропаганды, идеологических диверсий и других подрывных политических, дипломатических, военных и экономических мероприятий для прямого или косвенного воздействия на мнения, настроения, чувства и в итоге на поведение противника с целью заставить его действовать в нужном направлении.

Исходя из этих определений, в конце 1950-х гг. в структуре МИ-6 закрытым распоряжением шефа разведки было создано особое подразделение под названием «Специальные политические акции» (СПА). В директиве сущность внешнеполитических акций была определена следующим образом: «…осуществление таких политических мероприятий, как организация переворотов, обеспечение работы «тайных» радиостанций, проведение подрывных акций, издание газет, книг, срыв международных конференций или же руководство ими, оказание влияния на выборы и т. д.». В структуре СПА была также создана специальная секция, которая называлась «Проп» (пропаганда), которая отвечала за подготовку и передачу материалов, предназначенных для целевого продвижения в эфир. Кроме этого, в интересах поддержки пропагандистских передач Би-би-си в составе МИД Великобритании был создан Информационно-исследовательский центр, который действовал в тесном контакте с МИ-6 и финансировался из бюджета разведки. В функции центра в соответствии с планом «Лиотэй» входили получение и аналитическая обработка разведывательной информации об СССР и странах Восточной Европы, которая затем препарировалась таким образом, чтобы показать «пороки коммунизма». Подготовленные соответствующим образом материалы в обезличенном виде поступали в Европейскую службу Би-би-си для использования в ее передачах. Особое внимание при этом уделялось вопросу повышения достоверности радиопередач и увеличения доверия к радиостанции со стороны определенных контингентов слушателей.

Слежение за иностранными радиовещательными станциями и всеми гражданскими радиостанциями было организовано правительством Великобритании еще в 1939 г. Эта функция была поручена Службе слежения корпорации Би-би-си, размещенной в городе Рединг. Руководство службой осуществляет министерство иностранных дел, а финансирование – министерство финансов. Радио превратилось в настоящее оружие идеологической войны с тщательно разработанными приемами.

В декабре 1947 г. в Англии в качестве составляющей операции «Лиотэй» был разработан стратегический план «Пропаганда третьей силы». Согласно его концепции Управлению коммунистической информации Форин оффиса рекомендовалось «действовать уравновешенно, придерживаясь правдивой информации и сочетать антикоммунизм с антикапиталистическими аргументами, как это делается в спорах с парламентской лейбористской партией». Одновременно в английской разведывательной службе для работы против СССР и стран Восточной Европы на территории Украины и Прибалтики был создан отдел «Нора» во главе с английским подданным русского происхождения Маккибином.

//-- ПРАКТИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ --//

В летний сезон 1953 г. театр тайных операций получил наконец долгожданную возможность для дебютов и премьер. 17 июня в Восточном Берлине советским комендантом было введено чрезвычайное положение, поскольку на Сталин-аллею совершенно неожиданно для спецслужб СССР и ГДР вышло 100 тыс. человек. В других городах Восточной Германии к ним присоединились еще 400 тыс. немцев. При этом экономические требования переплелись с политическими, а общее число протестантов достигло 2 млн. Для подавления восстания были посланы советские войска. По данным Хайнца Фельфе, агента советской разведки в структуре БНД, инициаторами попытки путча, известного как операция «Юно» в рамках программы «Лиотэй», были ЦРУ и Организация Гелена.

Реализуя директиву плана «Лиотэй» на дестабилизацию обстановки в соцстранах и создание внутренней оппозиции, МИ-6 фактически за два года до начала волнений в Венгрии приступила к обучению будущих венгерских повстанцев обращению со взрывчатыми веществами и огнестрельным оружием. В этих целях в 1954 г. был налажен тайный вывоз диссидентов через венгерскую границу в британскую зону Австрии для обучения на специальных курсах подготовки боевиков. Оперативные работники МИ-6 встречали их на венгерской границе, чаще всего в пограничном городе Грац, и переправляли в горы к месту дислокации специально организованных курсов подготовки. После завершения трех-четырехдневных курсов их отправляли обратно в Венгрию. Так осуществлялась подготовка спецрезерва для будущего восстания.

О роли МИ-6 в подготовке восстания рассказывается и в книге Майкла Смита «Новый план, старый кинжал». В ней говорится, что катализатором восстания стало известие о секретной речи Хрущева в 1956 г. и развенчании им Сталина. Это породило требование реформ, усилившееся в связи с вынужденной отставкой в 1955 г. либерального премьер-министра Венгрии Имре Надя.

23 октября 1956 года, как утверждается в книге Смита, 250 тыс. человек приняли участие в студенческой демонстрации в Будапеште, где звучали требования о выводе советских войск и возвращении Имре Надя. Имели место столкновения с силами безопасности, после чего в толпе появилось большое количество оружия. Говорили, что значительная его часть поступила с американских складов в Австрии, а другая была английского происхождения.

В результате применения спецподразделениями Комитета Доддса – Паркера и МИ-6 специальных методов психологической войны многие венгерские военные начальники примкнули к демонстрантам. Начался процесс образования новых органов власти в городах:

– революционные комитеты, на заводах, по примеру югославов,

– рабочие советы.

Звучали требования вывода «оккупационных войск» из города.

После подавления восстания частями Советской Армии 155 тыс. венгров бежало в Австрию. Британское правительство ответило решением о принятии 1500 эмигрантов, а потом полностью сняло квоты.

//-- ИЗВЛЕЧЕННЫЕ УРОКИ --//

В 1959 г. в секретном приложении к плану «Лиотэй» с учетом уроков, извлеченных из событий в Венгрии, западным спецслужбам были даны новые установки по корректировке основных целей и задач в отношении социалистических стран. Для дестабилизации обстановки в этих странах, в частности, было предложено приступить к созданию внутренней оппозиции, поддержки инакомыслия и более решительно использовать в этих целях существующие этнические и конфессиональные особенности населения.

Эти директивы, в частности, были использованы при подготовке, а также информационной и боевой поддержке афганских моджахедов, которым был открыт доступ к высокотехнологическим вооружениям.

Начиная с 1985 г. американские и британские спецслужбы широко снабжали моджахедов полученными со спутников разведывательными данными о советских целях на поле боя. Это было началом создания современной сети военного Интернета. Американская разведка установила места нахождения ведущих советских генералов и регулярно следила за их передвижениями. Так же как и за передвижениями командующих, прибывающих в командировку из Москвы. Вся эта информация передавалась моджахедам. Им же сообщались планы военных операций, основанных на разведывательных данных, полученных со спутников, а также другие материалы, добытые в результате перехвата советских сообщений.

В перечень поставок боевой техники, передаваемой моджахедам, входили секретные средства связи, взрывные устройства замедленного действия и тонны пластиковой взрывчатки «С-4» для актов саботажа в городах и партизанских налетов. В списке поставок значились дальнобойные снайперские винтовки со сложным оптическим прицелом и с очковыми приборами ночного видения для стрельбы на дальние дистанции, а также прицельные устройства для минометов, связанные со спутником американских ВМС, современные зенитные ракеты «Стингер», портативные снаряды с проводным наведением и другое оборудование. В целях конспирации оружие, закупаемое в больших объемах, обычно было копией советских образцов. Некоторая часть оружия имела китайскую, египетскую и польскую маркировку. В общей сложности, по официальным данным, США направили моджахедам оружие и деньги на сумму, превышающую 2 млрд долл. Это была самая крупная программа тайных операций со времен Второй мировой войны.

Специалисты разведки и офицеры вооруженных сил поставляли надежные средства связи и обучали, как пользоваться ими. Эксперты психологической войны провози-ли пропагандистские материалы и книги. Профессиональные подрывники инструктировали, как пользоваться взрывчаткой, химическими и электронными таймерами и приборами дистанционного управления, ракетными установками, позволяющими приводить их в действие без присутствия моджахедов.

Для специальной подготовки моджахедов были организованы секретные учебные центры, оборудованные среди прочего электронными стимуляторами, позволяющими обучающимся прицеливаться и вести огонь на большом экране без фактического использования дорогостоящих ракет. В учебных центрах велось обучение партизанской войне и саботажу в городах, обучали навыкам нападений на автомашины, склады горючего и боеприпасов, нефтепроводы, туннели и мосты.

Без тайной программы поддержки западными спецслужбами моджахедов результаты войны в Афганистане могли оказаться другими. Без информационной поддержки разведывательными сведениями, поставлявшимися ЦРУ, многие бои были бы моджахедами проиграны. Без обучения инструкторов моджахеды были бы ужасно плохо оснащены для борьбы со сверхдержавой и нанесения ей конечного поражения.

//-- ТУРИСТИЧЕСКИЙ «ПОЛИГОН» --//

Показателен и еще один аспект операции «Лиотэй».

В начале 1960-х гг. при осуществлении МИ-6 широко использовались возможности туризма. В этих целях британской разведкой была разработана специальная программа под кодовым названием «Полигон». В ее основу было заложено задействование в разведывательных целях «легальных путешественников», то есть лиц, выезжающих в страны Восточной Европы в качестве участников международных совещаний, симпозиумов, конференций и т. д. Директором МИ-6 была подписана специальная директива по использованию туризма (как подданных Великобритании, так и граждан других стран) для сбора разведывательной информации и проведения акций в рамках психологической войны. В директиве давалась установка на особое внимание, которое путешествующие разведчики должны уделять объектам, закрытым для дипломатических представителей, особенно расположенным в Прибалтике, на Западной Украине, на Урале, в городах по Сибирской железнодорожной магистрали, районах Крайнего Севера, а также на ленинградском и одесском железнодорожных узлах.

Директива была разослана в резидентуры МИ-6 во многих странах, где находились представительства советского «Интуриста». Особое внимание в ней обращалось на установление контактов с потенциальными источниками информации. Позднее эта программа была распространена на развивающиеся страны Африки и Азии, где имелись объекты в лице представителей СССР и Восточной Европы.

За проведение операции отвечал 3-й отдел Оперативного управления МИ-6, в обиходе разведчиков известный как «группа русской орбиты». В функции этого отдела входило руководство работой резидентов, действующих в СССР и других странах Восточной Европы. Этот же отдел отвечал за накопление, обработку и классификацию разведывательной информации по различным объектам на указанной территории, а также за сбор сведений, которые были необходимы для организации разведывательной работы в этом регионе. «Группа русской орбиты» обеспечивала содействие другим «географическим» подразделениям МИ-6 при инструктаже их агентуры, выезжающей в СССР. Она же вела специальные учеты и осуществляла проверку кандидатов на вербовку, подбираемых для таких поездок. Аналитиками разведки для туристов из МИ-6 были разработаны специальные вопросники.

Станислав Валерьевич Лекарев [4.24. С. 7] – полковник КГБ (1935–2010).

Приложение № 2 И.В. Сталин о проблемах национальной безопасности

Колхоз есть социалистическая форма хозяйственной организации, так же как Советы являются социалистической формой политической организации. Как колхозы, так и Советы являются величайшим завоеванием нашей революции, величайшим завоеванием рабочего класса. Но колхозы и Советы представляют лишь форму организации, правда, социалистическую, но все же форму организации. Все зависит от того, какое содержание будет влито в эту форму.

Мы знаем случаи, когда Советы рабочих и солдатских депутатов поддерживали на известный период контрреволюцию против революции. Так было дело у нас, в СССР, например, в июле 1917 года, когда Советами руководили меньшевики и эсеры и Советы прикрывали контрреволюцию против революции. Так было дело в Германии в конце 1918 года, когда Советами руководили социал-демократы и когда они прикрывали контрреволюцию против революции. Стало быть, дело не только в Советах как в форме организации, хотя сама эта форма представляет величайшее революционное завоевание. Дело прежде всего в содержании работы Советов, дело в характере работы Советов, дело в том, кто именно руководит Советами, – революционеры или контрреволюционеры. Этим, собственно, и объясняется тот факт, что контрреволюционеры не всегда высказываются против Советов. Известно, например, что глава русской контрреволюции Милюков во время кронштадтского восстания высказывался за Советы, но без коммунистов. «Советы без коммунистов» – вот каков был тогда лозунг главы русской контрреволюции Милюкова. Контрреволюционеры поняли, что дело не только в самих Советах, но прежде всего в том, кто будет ими руководить.

То же самое надо сказать о колхозах. Колхозы, как социалистическая форма организации хозяйства, могут показать чудеса хозяйственного строительства, если во главе их стоят действительные революционеры, большевики, коммунисты. И наоборот – колхозы могут превратиться на известный период в прикрытие всякого рода контрреволюционных деяний, если в колхозах будут заправлять эсеры и меньшевики, петлюровские офицеры и прочие белогвардейцы, бывшие деникинцы и колчаковцы. При этом следует иметь в виду, что колхозы, как форма организации, не только не гарантированы от проникновения антисоветских элементов, но представляют даже на первое время некоторые удобства для временного использования их контрреволюционерами. Пока крестьяне вели индивидуальное хозяйство, они были разрознены и отделены друг от друга, ввиду чего контрреволюционные поползновения антисоветских элементов в крестьянской среде не могли дать большого эффекта. Совершенно другая картина получается при переходе крестьян к колхозному хозяйству. Здесь крестьяне имеют уже в лице колхозов готовую форму массовой организации. Ввиду этого проникновение антисоветских элементов в колхозы и их антисоветская деятельность могут дать гораздо больший эффект. Надо полагать, что все это учитывают антисоветские элементы. Известно, что одна часть контрреволюционеров, например на Северном Кавказе, сама старается создавать нечто вроде колхозов, используя их как легальное прикрытие для своих подпольных организаций. Известно также, что антисоветские элементы в ряде районов, где они еще не разоблачены и не разгромлены, охотно идут в колхозы, даже восхваляют колхозы для того, чтобы создать внутри колхозов гнезда контрреволюционной работы. Известно также, что одна часть антисоветских элементов сама высказывается теперь за колхозы, но с тем, чтобы в колхозах не было коммунистов. «Колхозы без коммунистов» – вот какой лозунг вынашивается теперь в среде антисоветских элементов. Стало быть, дело не только в самих колхозах, как социалистической форме организации, но прежде всего в том, какое содержание вливается в эту форму, – дело прежде всего в том, кто стоит во главе колхозов и кто руководит ими.

С точки зрения ленинизма колхозы, как и Советы, взятые как форма организации, есть оружие, и только оружие. Это оружие можно при известных условиях направить против революции. Его можно направить против контрреволюции. Оно может служить рабочему классу и крестьянству. Оно может служить при известных условиях врагам рабочего класса и крестьянства. Все дело в том, в чьих руках находится это оружие и против кого оно будет направлено.

Это начинают понимать враги рабочих и крестьян, руководимые классовым инстинктом.

Этого еще не понимают, к сожалению, некоторые наши коммунисты.

И именно потому, что некоторые наши коммунисты не поняли этой простой вещи, именно поэтому мы имеем теперь такую картину, что в ряде колхозов заправляют делами хорошо замаскированные антисоветские элементы, организуя там вредительство и саботаж. (Сталин И.В. О работе в деревне. Речь на Объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) 11 января 1933 г. // Сталин И.В. Вопросы ленинизма. Изд. 11. М.: Госполитиздат, 1952.)

Нельзя терпеть в своей среде оппортунизм, как нельзя терпеть язву в здоровом организме. Партия есть руководящий отряд рабочего класса, его передовая крепость, его боевой штаб. Нельзя допускать, чтобы в руководящем штабе рабочего класса сидели маловеры, оппортунисты, капитулянты, предатели. Вести смертельную борьбу с буржуазией, имея капитулянтов и прeдaтeлeй в своем собственном штабе, в своей собственной крепости – это значит попасть в положение людей, обстреливаемых и с фронта, и с тыла. Нетрудно понять, что такая борьба может кончиться лишь поражением. Крепости легче всего берутся изнутри. (История ВКП (б). Краткий курс. М.: Госполитиздат, 1946).

Нужно проверять людей – и чужих, которые приезжают, и своих. Это значит надо иметь широко разветвленную разведку, чтобы каждый партиец и каждый непартийный большевик, особенно органы ОГПУ, рядом с органами разведки, чтобы они свою сеть расширяли и бдительнее смотрели. Во всех областях разбили мы буржуазию, только в области разведки оказались битыми, как мальчишки, как ребята. Вот наша основная слабость. Разведки нет, настоящей разведки. Я беру это слово в широком смысле слова, в смысле бдительности и в узком смысле слова также – в смысле хорошей организации разведки. Наша разведка по военной линии плоха, слаба, она засорена шпионажем. Наша разведка по линии ГПУ возглавлялась шпионом Гаем, и внутри чекистской разведки у нас нашлась целая группа хозяев этого дела, работавшая на Германию, на Японию, на Польшу сколько угодно, только не для нас. Разведка – это та область, где мы впервые за 20 лет потерпели жесточайшее поражение. И вот задача состоит в том, чтобы разведку поставить на ноги. Это наши глаза, это наши уши. Слишком большие победы одержали, товарищи, слишком лакомым куском стал СССР для всех хищников. Громадная страна, великолепные железные дороги, флот растет, производство хлеба растет, сельское хозяйство процветает и будет процветать, промышленность идет в гору. Это такой лакомый кусок для империалистических хищников, что он, этот кусок, обязывает нас быть бдительными. Судьба, история доверили этакое богатство, эту великолепную и великую страну, а мы оказались спящими, забыли, что этакое богатство, как наша страна, не может не вызывать жадности, алчности, зависти и желания захватить эту страну. Вот Германия первая серьезно протягивает руку. Япония вторая – заводит своих разведчиков, имеет свое повстанческое ядро. Те хотят получить Приморье, эти хотят получить Ленинград. Мы это прозевали, не понимали. Имея эти успехи, мы превратили СССР в богатейшую страну и вместе с тем в лакомый кусок для всех хищников, которые не успокоятся до тех пор, пока не испробуют всех мер к тому, чтобы отхватить от этого куска кое-что. Мы эту сторону прозевали. Вот почему у нас разведка плоха, и в этой области мы оказались битыми, как ребятишки, как мальчишки.

Но это не все, разведка плохая. Очень хорошо. Ну, успокоение пошло. Факт. Успехи одни. Это очень большое дело – успехи, и мы стремимся к ним. Но у этих успехов есть своя теневая сторона – самодовольство ослепляет. Но есть у нас и другие такие недостатки, которые помимо всяких успехов или неуспехов существуют и с которыми надо распроститься. Вот тут говорили о сигнализации, сигнализировали. Я должен сказать, что сигнализировали очень плохо с мест. Плохо. Если бы сигнализировали больше, если бы у нас было поставлено дело так, как этого хотел Ленин, то каждый коммунист, каждый беспартийный считал бы себя обязанным о недостатках, которые замечает, написать свое личное мнение. Он так хотел. Ильич к этому стремился, ни ему, ни его птенцам не удалось это дело наладить. Нужно, чтобы не только смотрели, наблюдали, замечали недостатки и прорывы, замечали врага, но и все остальные товарищи, чтобы смотрели на это дело. Нам отсюда не видно. Думают, что центр должен все знать, все видеть. Нет, центр не все видит, ничего подобного. Центр видит только часть, остальное видят на местах. Он посылает людей, но он не знает этих людей на 100 %, вы должны их проверять. Есть одно средство настоящей проверки – это проверка людей на работе, по результатам их работы. А это только местные люди могут видеть. (Сталин И.В. Выступление на расширенном заседании Военного Совета при Наркоме Обороны 2 июня 1937 года (неправленая стенограмма). Сочинения. Т. 14, март 1934–1940 гг. М.: Писатель, 1997.)

Вы знаете, что мы воевали три года с капиталистами всего света для того, чтобы завоевать эти условия мирного развития. Вы знаете, что мы эти условия завоевали, и мы считаем это величайшим нашим достижением. Но, товарищи, всякое завоевание, в том числе и это завоевание, имеет и свои отрицательные стороны. Условия мирного строительства не прошли даром для нас. Они наложили свой отпечаток на нашу работу, на наших работников, на их психологию. За эти пять лет мы шли плавно вперед, как на рельсах. В связи с этим создалось у ряда наших работников настроение о том, что все пойдет как по маслу, что мы сидим чуть ли не на экстренном поезде и двигаемся по рельсам прямо без пересадки к социализму.

На этой почве выросла теория «самотека», теория «авось – небось», теория о том, что «все образуется» само собой, что у нас нет классов, враги наши успокоились и все пойдет у нас как по писаному. Отсюда некоторая тяга к инертности, к спячке. Вот эта психология спячки, эта психология «самотека» в работе, – она и составляет отрицательную сторону периода мирного развития.

В чем состоит опасность таких настроений? В том, что они засоряют глаза рабочему классу, не дают ему разглядеть своих врагов, усыпляют его хвастливыми речами о слабости наших врагов и подрывают его боевую готовность.

Нельзя утешать себя тем, что в партии у нас миллион членов, в комсомоле – два миллиона, в профсоюзах – десять миллионов, что этим все обеспечено для окончательной победы над врагами. Неверно это, товарищи. История говорит, что самые большие армии гибли от того, что они зазнавались, слишком много верили в свои силы, слишком мало считались с силой врагов, отдавались спячке, теряли боевую готовность и в критическую минуту оказывались застигнутыми врасплох.

Самая большая партия может быть застигнута врасплох, самая большая партия может погибнуть, если она не учтет уроков истории, если она не будет ковать изо дня в день боевую готовность своего класса. Быть застигнутым врасплох – это опаснейшее дело, товарищи. Быть застигнутым врасплох – это значит стать жертвой «неожиданностей», жертвой паники перед врагом. А паника ведет к распаду, к поражению, к гибели.

Я мог бы рассказать вам о многих примерах из жизни наших армий во время Гражданской войны, когда маленькие отряды разбивали в прах большие войсковые соединения, если эти войсковые соединения не имели достаточной боевой готовности. Я мог бы рассказать вам о том, как в 1920 году три конных дивизии, имевшие не менее 5 тысяч сабель, были разбиты и обращены в беспорядочное бегство одним пехотным батальоном только лишь потому, что конные дивизии, застигнутые врасплох, были охвачены паникой перед врагом, которого они не знали, который был до крайности малочислен и которого можно было бы распушить одним ударом, если бы эти дивизии не находились в состоянии спячки, а потом – паники, растерянности.

То же самое надо сказать о нашей партии, о нашем комсомоле, о наших профсоюзах, о наших силах вообще. Неверно, что у нас нет уже классовых врагов, что они побиты и ликвидированы. Нет, товарищи, наши классовые враги существуют. И не только существуют, но растут, пытаясь выступать против советской власти.

Об этом говорят наши заготовительные затруднения зимой этого года, когда капиталистические элементы деревни попытались подорвать политику Советской власти.

Об этом говорит шахтинское дело, являющееся выражением совместного выступления международного капитала и буржуазии в нашей стране против советской власти.

Об этом говорят многочисленные факты из области внутренней и внешней политики, которые вам известны и о которых не стоит здесь распространяться.

Молчать об этих врагах рабочего класса нельзя. Преуменьшать силы классовых врагов рабочего класса – преступно. Молчать обо всем этом нельзя, особенно теперь, в период нашего мирного развития, когда теория спячки и «самотека», подрывающая боевую готовность рабочего класса, имеет под собой некоторую благоприятную почву.

Громадное воспитательное значение заготовительного кризиса и шахтинского дела состоит в том, что они встряхнули все наши организации, подорвали теорию «самотека» и лишний раз подчеркнули наличие классовых врагов, которые существуют, которые не дремлют и против которых необходимо крепить силы рабочего класса, его бдительность, его революционность, его боевую готовность.

Отсюда очередная задача партии, политическая линия ее повседневной работы: подымать боевую готовность рабочего класса против его классовых врагов. (Сталин И.В. Речь на Восьмом Всесоюзном Съезде ВЛКСМ. М.: Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», 1938.)

Доказано, как дважды два четыре, что буржуазные государства засылают друг к другу в тыл своих шпионов, вредителей, диверсантов, а иногда и убийц, дают им задание внедриться в учреждения и предприятия этих государств, создать там свою сеть и «в случае необходимости» – взорвать их тылы, чтобы ослабить их и подорвать их мощь. Так обстоит дело в настоящее время. Так обстояло дело и в прошлом. Взять, например, государства в Европе времен Наполеона I. Франция кишела тогда шпионами и диверсантами из лагеря русских, немцев, австрийцев, англичан. И, наоборот, Англия, немецкие государства, Австрия, Россия имели тогда в своем тылу не меньшее количество шпионов и диверсантов из французского лагеря. Агенты Англии дважды устраивали покушение на жизнь Наполеона и несколько раз подымали вандейских крестьян во Франции против правительства Наполеона. А что из себя представляло наполеоновское правительство? Буржуазное правительство, которое задушило Французскую революцию и сохранило только те результаты революции, которые были выгодны крупной буржуазии. Нечего и говорить, что наполеоновское правительство не оставалось в долгу у своих соседей и тоже предпринимало свои диверсионные мероприятия. Так было в прошлом, 130 лет тому назад. Так обстоит дело теперь, спустя 130 лет после Наполеона I. Сейчас Франция и Англия кишат немецкими шпионами и диверсантами и, наоборот, в Германии, в свою очередь, подвизаются англо-французские шпионы и диверсанты. Америка кишит японскими шпионами и диверсантами, а Япония – американскими.

Таков закон взаимоотношений между буржуазными государствами.

Спрашивается, почему буржуазные государства должны относиться к Советскому социалистическому государству более мягко и более добрососедски, чем к однотипным буржуазным государствам? Почему они должны засылать в тылы Советского Союза меньше шпионов, вредителей, диверсантов и убийц, чем засылают их в тылы родственных им буржуазных государств? Откуда вы это взяли? Не вернее ли будет, с точки зрения марксизма, предположить, что в тылы Советского Союза буржуазные государства должны засылать вдвое и втрое больше вредителей, шпионов, диверсантов и убийц, чем в тылы любого буржуазного государства?

Не ясно ли, что, пока существует капиталистическое окружение, будут существовать у нас вредители, шпионы, диверсанты и убийцы, засылаемые в наши тылы агентами иностранных государств?

Обо всем этом забыли наши партийные товарищи и, забыв об этом, оказались застигнутыми врасплох.

Вот почему шпионско-диверсионная работа троцкистских агентов японо-немецкой полицейской охранки оказалась для некоторых наших товарищей полной неожиданностью. (Доклад и заключительное слово на Пленуме ЦК ВКП (б) 3–5 марта 1937 года // Сталин И.В. Сочинения. Т. 14, март 1934–1940 гг. М.: Писатель, 1997.)

Но не у всех наших товарищей хватило нервов, терпения и выдержки. Среди наших товарищей нашлись люди, которые после первых же затруднений стали звать к отступлению. Говорят, что «кто старое помянет, тому глаз вон». Это, конечно, верно. Но у человека имеется память, и невольно вспоминаешь о прошлом при подведении итогов нашей работы. Так вот, были у нас товарищи, которые испугались трудностей и стали звать партию к отступлению. Они говорили: «Что нам ваша индустриализация и коллективизация, машины, черная металлургия, тракторы, комбайны, автомобили? Дали бы лучше побольше мануфактуры, купили бы лучше побольше сырья для производства ширпотреба и побольше бы давали населению всех тех мелочей, чем красен быт людей. Создание индустрии при нашей отсталости, да еще первоклассной индустрии, – опасная мечта».

Конечно, мы могли бы 3 миллиарда рублей валюты, добытых путем жесточайшей экономии и истраченных на создание нашей индустрии, – мы могли бы их обратить на импорт сырья и усиление производства предметов широкого потребления. Это тоже своего рода «план». Но при таком «плане» мы не имели бы ни металлургии, ни машиностроения, ни тракторов и автомобилей, ни авиации и танков. Мы оказались бы безоружными перед внешними врагами. Мы подорвали бы основы социализма в нашей стране. Мы оказались бы в плену у буржуазии внутренней и внешней.

Очевидно, надо было выбирать между двумя планами: между планом отступления, который вел и не мог не вести к поражению социализма, и планом наступления, который вел и, как знаете, уже привел к победе социализма в нашей стране.

Мы выбрали план наступления и пошли вперед по ленинскому пути, оттерев назад этих товарищей как людей, которые видели кое-как только у себя под носом, но закрывали глаза на ближайшее будущее нашей страны, на будущее социализма в нашей стране.

Но эти товарищи не всегда ограничивались критикой и пассивным сопротивлением. Они угрожали нам поднятием восстания в партии против Центрального Комитета. Более того, они угрожали кое-кому из нас пулями. Видимо, они рассчитывали запугать нас и заставить нас свернуть с ленинского пути. Эти люди, очевидно, забыли, что мы, большевики, – люди особого покроя. Они забыли, что большевиков не запугаешь ни трудностями, ни угрозами. Они забыли, что нас ковал великий Ленин, наш вождь, наш учитель, наш отец, который не знал и не признавал страха в борьбе. Они забыли, что чем сильнее беснуются враги и чем больше впадают в истерику противники внутри партии, тем больше накаляются большевики для новой борьбы и тем стремительней двигаются они вперед.

Понятно, что мы и не думали сворачивать с ленинского пути. Более того, укрепившись на этом пути, мы еще стремительнее пошли вперед, сметая с дороги все и всякие препятствия. Правда, нам пришлось при этом по пути помять бока кое-кому из этих товарищей. Но с этим уж ничего не поделаешь. Должен признаться, что я тоже приложил руку к этому делу. (Сталин И.В. Речь в Кремлевском дворце на выпуске академиков Красной Армии 4 мая 1935 г. // Сталин И.В. Сочинения. Т. 14, март 1934–1940 гг. М.: Писатель, 1997.)

Кроме опасности военного характера, имеется еще опасность экономического изолирования нашей федерации. Вы знаете, что после Генуи и Гааги и после Уркарта экономический бойкот нашей республики хотя и не удался, но большого наплыва капитала на нужды нашего хозяйства не наблюдается. Есть опасность экономического изолирования наших республик. Эта новая форма интервенции, не менее опасная, чем интервенция военная, может быть устранена лишь созданием единого экономического фронта наших советских республик перед лицом капиталистического окружения. (Сталин И.В. Об объединении Советских республик. Доклад на Х Всероссийском съезде Советов 26 декабря 1922 г. // Сочинения. Т. 5 (1921–1923). М.: Госполитиздат, 1952. С. 148).

Государственный аппарат есть основной массовый аппарат, соединяющий рабочий класс, стоящий у власти, в лице его партии, с крестьянством и дающий возможность рабочему классу, в лице его партии, руководить крестьянством. Эту часть своего отчета я связываю непосредственно с двумя известными статьями тов. Ленина («Как нам реорганизовать Рабкрин» и «Лучше меньше, да лучше»).

Многим показалась сама идея, развитая тов. Лениным в двух статьях, совершенно новой. По-моему, та идея, которая развита в этих статьях, сверлила мозг Владимира Ильича еще в прошлом году. Вы помните, должно быть, его политический отчет в прошлом году. Он говорил о том, что политика наша верна, но аппарат фальшивит, что поэтому машина двигается не туда, куда нужно, а сворачивает. На это, как помнится, Шляпников заметил, что шоферы не годятся. Это, конечно, неверно. Совершенно неверно. Политика верна, шофер великолепен, тип самой машины хорош, он советский, а вот составные части государственной машины, т. е. те или иные работники в государственном аппарате, плохи, не наши. Поэтому машина фальшивит, и получается в целом искажение правильной политической линии. Получается не осуществление, а искажение. Государственный аппарат, повторяю, по типу правильный, но составные части его еще чуждые, казенные, наполовину царско-буржуазные. Мы хотим иметь государственный аппарат как средство обслуживания народных масс, а некоторые люди этого госаппарата хотят его превратить в статью кормления. Вот почему аппарат в целом фальшивит. Если мы его не исправим, то с одной лишь правильной политической линией мы не уйдем далеко: она будет искажена, получится разрыв между рабочим классом и крестьянством. Получится то, что хотя мы и у руля, но машина не будет подчиняться. Выйдет крах. (Сталин И.В. Организационный отчет XII съезду РКП(б). 17 апреля 1923 г. // Сочинения. Т. 5. С. 206–207, 417.)

Интервенция вовсе не исчерпывается вводом войск, и ввод войск вовсе не составляет основной особенности интервенции. При современных условиях революционного движения в капиталистических странах, когда прямой ввод чужеземных войск может вызвать ряд протестов и конфликтов, интервенция имеет более гибкий характер и более замаскированную форму. При современных условиях империализм предпочитает интернировать путем организации гражданской войны внутри зависимой страны, путем финансирования контрреволюционных сил против революции, путем моральной и финансовой поддержки своих китайских агентов против революции. (Сталин И.В. О перспективах революции в Китае. Речь в китайской комиссии ИККИ 30 ноября 1926 г. // Сочинения. Т. 8. (1926, январь – ноябрь). М.: Госполитиздат, 1952. С. 360.)

Вся нынешняя международная обстановка, все факты из области «операций» английского правительства против СССР, и то, что оно организует финансовую блокаду СССР, и то, что оно ведет тайные беседы с державами о политике против СССР, и то, что оно субсидирует эмигрантские «правительства» Украины, Грузии, Азербайджана, Армении и т. д. на предмет организации восстаний в этих странах СССР, и то, что оно финансирует шпионско-террористические группы, взрывающие мосты, поджигающие фабрики и терроризирующие полпредов СССР, – все это с несомненностью говорит нам о том, что английское консервативное правительство стало твердо и решительно на путь организации войны против СССР. Причем ни в коем случае нельзя считать исключенным, что консерваторам может удаться при известных условиях сколотить тот или иной военный блок против СССР. (Сталин И.В. Заметки на современные темы. // Сочинения. Т. 9. (1926, декабрь – 1927, июль). М.: Госполитиздат, 1952. С. 327.)

Была в свое время интервенция военно-политическая, которую нам удалось ликвидировать в порядке победоносной гражданской войны. Теперь мы имеем попытку экономической интервенции, для ликвидации которой нам не потребуется гражданской войны, но которую мы должны все-таки ликвидировать и которую мы ликвидируем всеми доступными нам средствами.

Глупо было бы предположить, что международный капитал оставит нас в покое. Нет, товарищи, это неверно. Классы существуют, международный капитал существует, и он не может смотреть спокойно на развитие страны строящегося социализма. Раньше он, международный капитал, думал опрокинуть советскую власть в порядке прямой военной интервенции. Попытка не удалась. Теперь он старается, и будет стараться впредь, ослабить нашу хозяйственную мощь путем невидной, не всегда заметной, но довольно внушительной экономической интервенции, организуя вредительство, подготавливая всяческие «кризисы» в тех или иных отраслях промышленности и облегчая тем самым возможность будущей военной интервенции.

Тут все увязано в узел классовой борьбы международного капитала с советской властью, и ни о каких случайностях не может быть речи.

Одно из двух:

либо мы будем вести и впредь революционную политику, сплачивая вокруг рабочего класса СССР пролетариев и угнетенных всех стран, – и тогда международный капитал будет нам всячески мешать в нашем продвижении вперед;

либо мы откажемся от своей революционной политики, пойдем на ряд принципиальных уступок международному капиталу, – и тогда международный капитал, пожалуй, не прочь будет «помочь» нам в деле перерождения нашей социалистической страны в «добрую» буржуазную республику.

Есть люди, которые думают, что нам можно вести освободительную внешнюю политику и вместе с тем добиться того, чтобы нас восхваляли за это капиталисты Европы и Америки. Я не буду доказывать, что такие наивные люди не имеют и не могут иметь ничего общего с нашей партией. (Сталин И.В. О работах Апрельского объединенного Пленума ЦК и ЦКК. Доклад на собрании актива Московской организации ВКП(б) 13 апреля 1928 г. // Сочинения. Т. 11. (1928–1929, март). М.: Госполитиздат, 1949. С. 54–55.)

Вы знаете, что планы выполняются в борьбе с трудностями, в ходе преодоления трудностей. Значит, будут трудности, будет борьба с ними. (…) Значит, не убаюкивать надо партию, – а развивать в ней бдительность, не усыплять ее, – а держать в состоянии боевой готовности, не разоружать, – а вооружать, не демобилизовывать, – а держать ее в состоянии мобилизации… (Сталин И.В. Отчетный доклад XVII съезду ВКП(б). // Сталин И.В. Вопросы ленинизма. 11-е изд. М.: Госполитиздат, 1952. С. 521.)

4.25. Многие дела нашей партии и народа будут извращены и оплеваны прежде всего за рубежом, да и в нашей стране тоже. Силы Запада, рвущиеся к мировому господству, будут жестоко мстить нам за наши успехи и достижения. Они все еще рассматривают Россию как варварскую страну, как сырьевой придаток. И мое имя тоже будет оболгано, оклеветано. Мне припишут множество злодеяний. Они всеми силами будут стремиться уничтожить наш Союз, чтобы Россия больше никогда не могла подняться.

Сила СССР – в дружбе народов. Острие борьбы будет направлено прежде всего на разрыв этой дружбы, на отрыв окраин от России. Здесь, надо признаться, мы еще не все сделали. Здесь еще большое поле для работы.

С особой силой поднимет голову национализм. Он на какое-то время придавит интернационализм и патриотизм, только на какое-то время. Возникнут национальные группы внутри наций и конфликты. Появится много вождей-пигмеев, предателей внутри своих наций. В целом в будущем развитие пойдет более сложными и даже бешеными путями, повороты будут предельно крутыми. Дело идет к тому, что особенно взбудоражится Восток. Возникнут острые противоречия с Западом. И все же, как бы ни развивались события, но пройдет время, и взоры новых поколений будут обращены к делам и победам нашего социалистического Отечества. Год за годом будут приходить новые поколения. Они вновь подымут знамя своих отцов и дедов и отдадут нам должное сполна. Свое будущее они будут строить на нашем прошлом. (Сталин И.В. Из записи беседы с А. Коллонтай в 1939 г.).

4.26. В разведке никогда не строить работу таким образом, чтобы направлять атаку в лоб. Разведка должна действовать обходом. Иначе будут провалы, и тяжелые провалы. Идти в лоб – это близорукая тактика.

Никогда не вербовать иностранца таким образом, чтобы были ущемлены его патриотические чувства. Не надо вербовать иностранца против своего отечества. Если агент будет завербован с ущемлением патриотических чувств, это будет ненадежный агент.

Полностью изжить трафарет из разведки. Все время менять тактику, методы. Все время приспосабливаться к мировой обстановке. Использовать мировую обстановку. Вести атаку маневренную, разумную. Использовать то, что бог нам предоставляет.

Самое главное, чтобы в разведке научились признавать свои ошибки. Человек сначала признает свои провалы и ошибки, а уже потом поправляется. Брать там, где слабо, где плохо охраняется. Исправлять разведку надо, прежде всего, с изжития лобовой атаки.

Главный наш враг – Америка. Но основной упор надо делать не собственно на Америку.

Нелегальные резидентуры надо создавать, прежде всего, в приграничных государствах.

Первая база, где нужно иметь своих людей, – Западная Германия.

Нельзя быть наивным в политике, но особенно нельзя быть наивным в разведке.

Агенту нельзя давать таких поручений, к которым он не подготовлен, которые его дезорганизуют морально.

В разведке иметь агентов с большим культурным кругозором – профессоров…

Разведка – святое, идеальное для нас дело. Надо приобретать авторитет. В разведке должно быть несколько сот человек друзей (это больше, чем агенты), готовых выполнить любое наше задание. Коммунистов, косо смотрящих на разведку, на работу в ЧК, боящихся запачкаться, надо бросать головой в колодец.

Агентов иметь не замухрышек, а друзей – высший класс разведки…

(Сталин И.В. Выступление на совещании по созданию Главного разведывательного управления 15 декабря 1952 г.).

Приложение № 3 Аппарат ЦК РКП(б) — ВКП(б) — КПСС (хроника изменения структуры)

С 1 апреля 1920 г. по 1 февраля 1921 г.: 1. Управление дела-ми и общая канцелярия; 2. Административно-хозяйственный отдел; 3. Комендатура; 4. Сметно-финансовый отдел; 5. Типография; 6. Шифровальное отделение; 7. Статистическая часть; 8. Учетно-распределительный отдел; 9. Организационно-инструкторский отдел (с информационной частью); 10. Женотдел; 11. Отдел деревни; 12. Отдел агитации и пропаганды; 13. Секции национальных меньшинств при ЦК; 14. Библиотечный отдел при ЦК (общая численность – 602 чел.) [4.27].

С 1924 г. по 1930 г.: 1. Организационно-распределительный отдел (Орграспред); 2. Отдел агитации и пропаганды (Агитпроп); 3. Отдел прессы (был подчинен Агитпропу с 1928 г.); 4. Отдел по работе среди женщин; 5. Отдел по работе среди крестьян; 6. Отдел статистики; 7. Отдел информации; 8. Управление делами; 9. Институт В.И. Ленина – на правах отдела; 10. Институт истории партии – на правах отдела [4.28. Р. 610, 4.29. С. 649].

С 1930 г. по 1934 г.: 1. Организационно-инструкторский отдел; 2. Отдел агитации и массовых кампаний; 3. Особый сектор; 4. Отдел культуры и пропаганды; 5. Отдел административных дел; 6. Отдел тяжелой промышленности; 7. Отдел легкой промышленности; 8. Транспортный отдел; 9. Сельскохозяйственный отдел; 10. Отдел заграничных кадров; 11. Отдел финансово-планово-торговых органов; 12. Отдел советского управления; 13. Управление делами [4.28. Р. 610].

С 1934 г. по 1939 г.: 1. Сельскохозяйственный отдел; 2. Промышленный отдел; 3. Транспортный отдел; 4. Отдел финансово-планово-торговых органов; 5. Политико-административный отдел; 6. Отдел руководящих партийных кадров; 7. Отдел культуры и пропаганды ленинизма; 8. Особый сектор; 9. Управление делами; 10. Институт Маркса – Энгельса – Ленина [4.28. Р. 611;.4.29. С. 650].

Реорганизация Культпропа ЦК в 1935 г., отдел разделен на: 1. Отдел партийной пропаганды и агитации; 2. Отдел печати и издательств; 3. Отдел школ; 4. Отдел культурно-просветительской работы; 5. Отдел науки, научно-технических изобретений и открытий [4.30. С. 1].

С 1939 г. по 1948 г.: I. УПРАВЛЕНИЕ КАДРОВ: Отделы кадров народных комиссариатов: обороны; Военно-морского флота; авиационной промышленности; вооружения; боеприпасов; судостроительной промышленности; внутренних дел; внешней торговли; топливной промышленности; электростанций и электропромышленности; черной металлургии; химической промышленности; промышленности стройматериалов; тяжелого машиностроения; среднего машиностроения; общего машиностроения; железнодорожного транспорта; водного транспорта; текстильной промышленности; легкой промышленности; лесной промышленности; мясной и молочной промышленности; рыбной промышленности; пищевой промышленности; местной промышленности; коммунального хозяйства; связи; земледелия; совхозов; заготовок; финансов и Госбанка; торговли и кооперации; здравоохранения; советских органов; плановых органов; судебных органов и прокуратуры; печати и издательств; просвещения; искусств; научных учреждений; комсомольских организаций; профсоюзных организаций. Учетный отдел; Инспекторская группа; Архив личных дел. В каждом отделе – сектор учета кадров.

II. УПРАВЛЕНИЕ ПРОПАГАНДЫ И АГИТАЦИИ: 1. Отдел партийной пропаганды: а) лекторская группа, б) сектор печатной и устной пропаганды марксизма-ленинизма, в) сектор пропаганды марксизма-ленинизма в вузах (в декабре 1942 г. сектор преобразован в отдел пропаганды марксизма-ленинизма в вузах); 2. Отдел марксистско-ленинской подготовки и переподготовки партийных кадров: а) сектор партийных и ленинских курсов, б) сектор переподготовки и подготовки пропагандистских и газетных работников; 3. Отдел печати: а) сектор центральных газет, б) сектор областных, краевых и республиканских газет (11 июля 1945 г. создан отдел местных газет), в) сектор районной печати, г) сектор журналов (центральных), д) сектор издательств (в сентябре 1945 г. создан отдел издательств), е) сектор полиграфии и бумаги (в декабре 1942 г. образован отдел полиграфии и бумаги; в мае 1945 г. созданы отделы: полиграфической промышленности, бумажной промышленности), з) сектор художественной литературы (образован в сентябре 1940 г.; в январе 1943 г. преобразован в отдел художественной литературы); 4. Отдел агитации: а) группа докладчиков по вопросам текущей политики международного положения (нештатных – 10–15 человек, в штате – один организатор группы), б) группа инструкторов и консультантов по вопросам печатной и устной пропаганды, в) помощник заведующего отделом по изданию агитационной литературы, г) журнал «Спутник агитатора»; 5. Отдел культурно-просветительных учреждений: а) консультантов по вопросам кино, радиовещания, радиофикации, театра (в феврале 1943 г. образован отдел кинематографии; в октябре 1944 г. образован отдел радиовещания и радиофикации), б) сектор политпросветучреждений; 6. Группа ответственных организаторов: а) ответственные организаторы по вопросам пропагандистской и агитационной работы политуправлений наркоматов, б) ответственные организаторы по работе местных партийных организаций в области пропаганды и агитации; 7. Секретариат; 8. Отдел науки (с мая 1942 г.); 9. Отдел пропагандистских групп (с сентября 1942 г.); 10. Кабинет пропаганды (с августа 1946 г. на правах отдела).

С сентября 1947 г. до июля 1948 г. Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). 1. Отдел партийной пропаганды: а) сектор марксистско-ленинского образования руководящих кадров, б) сектор кружков и политшкол, в) сектор внешнеполитической пропаганды, г) кабинет пропаганды; 2. Отдел агитационно-массовой работы: а) сектор политической агитации в городе, б) сектор политической агитации в деревне, в) сектор печатной агитации; 3. Отдел центральных газет: группы консультантов по центральным общеполитическим газетам, по военным, отраслевым, сельскохозяйственным газетам, по советским газетам, издающимся на иностранных языках, по ТАСС и инструкторов по вопросам распространения; 4. Отдел местных газет: а) сектор газет РСФСР, б) сектор газет УССР и БССР, в) сектор газет Грузии, Азербайджана, Армении, г) сектор газет Казахстана, Киргизии, Узбекистана, Туркмении и Таджикистана, д) сектор районных, городских, транспортных и многотиражных газет, е) сектор газет Латвии, Литвы, Эстонии, Карело-Финской ССР, Молдавии; 5. Отдел издательств: а) сектор литературы по общественным наукам, б) сектор массово-политической литературы, в) сектор издания советской литературы на иностранных языках, г) сектор естественно-научной и технической литературы, д) секторы местных издательств (по республикам), е) сектор журналов, ж) сектор бумаги и полиграфии, з) сектор книготорговли; 6. Отдел науки: а) сектор научной разработки вопросов марксизма-ленинизма, б) сектор преподавания основ марксизма-ленинизма и научной разработки вопросов истории партии, в) сектор по научной разработке вопросов и преподавания философии, истории, логики, психологии, г) сектор преподавания и научной разработки истории СССР и всеобщей истории, д) сектор преподавания и научной разработки экономических дисциплин, е) сектор по естественно-техническим наукам; 7. Отдел школ: а) сектор школ РСФСР, б) сектор школ Украины и Молдавии, в) сектор школ Белоруссии, г) сектор школ Грузии, Армении, Азербайджана, д) сектор школ Киргизии, Казахстана, Узбекистана, Туркмении и Таджикистана, е) сектор школ Латвии, Литвы, Эстонии, Карело-Финской ССР, ж) сектор учебников и детской литературы, з) сектор педагогических учебных заведений, и) сектор научно-исследовательских учреждений по педагогике; 8. Отдел художественной литературы: консультанты а) по республикам, б) по научно-исследовательским учреждениям, в) по иностранной и детской литературе; 9. Отдел искусств: а) сектор драматургии и театров, б) сектор музыки, в) сектор массовых форм искусства; 10. Отдел культурно-просветительных учреждений: а) сектор кинематографии, б) сектор радиофикации и радиовещания (17 февраля 1948 г. оба сектора были преобразованы в отделы кинематографии, радиофикации и радиовещания), в) сектор Домов культуры, клубов, изб-читален, г) сектор массовых библиотек, д) сектор естественно-научной пропаганды и музыки, е) 6 апреля 1948 г. образован сектор физической культуры и спорта; 11. Инструкторская группа; 12. Газета «Культура и жизнь»; 13. Институт Маркса, Энгельса, Ленина (ИМЭЛ) – на правах отдела управления; 14. Секретариат управления [24. С. 201–209]. 3. Организационно-инструкторский отдел; 4. Сельскохозяйственный отдел; 4. Отдел школ; 6. Особый сектор; 7. Управление делами [4.28. Р. 611].

С 1948 г. по 1952 г.: 1. Отдел партийных, профсоюзных и комсомольских органов; 2. Отдел пропаганды и агитации; 3. Отдел тяжелой промышленности; 4. Отдел легкой промышленности; 5. Сельскохозяйственный отдел; 6. Транспортный отдел; 7. Планово-финансово-торговый отдел; 8. Отдел административных органов; 9. Международный отдел; 10. Особый сектор; 11. Главное Политическое управление Вооруженных Сил (существовало на правах Военного отдела) [4.28. Р. 612].

С 1960 г. по 1964 г. I. Бюро ЦК КПСС по РСФСР: 1. Отдел партийных органов; 2. Отдел пропаганды и агитации; 3. Отдел административных, торговых и финансовых органов; 4. Сельскохозяйственный отдел; 5. Отдел промышленности и транспорта; 6. Отдел науки, школ и культуры; II. Ведение административных дел союзных республик: 1. Отдел партийных органов; 2. Отдел пропаганды и агитации; 3. Отдел административных органов; 4. Сельскохозяйственный отдел; 5. Отдел транспорта и связи; 6. Отдел тяжелой промышленности; 7. Отдел легкой промышленности; 8. Отдел машиностроения; 9. Отдел строительства; 10. Отдел высшего образования и школы, культуры и науки; III. Секретариат: 1. Международный отдел; 2. Отдел сотрудничества с партиями социалистических стран; 3. Отдел связи с партиями несоциалистических стран; 4. Главное Политическое управление Советской Армии и Военно-морского флота [4.31; 4.32. P.917, 920].

С 1965 г. по 1966 г. I. Бюро ЦК КПСС по РСФСР; II. Закавказское Бюро ЦК КПСС; III. Бюро ЦК КПСС по химической и легкой промышленности; IV. Бюро ЦК КПСС по промышленности и торговле; V. Бюро ЦК КПСС по сельскому хозяйству. I. Отделы ЦК КПСС: 1. Идеологический отдел; 2. Сельскохозяйственный отдел; 3. Отдел строительства; 4. Отдел легкой промышленности и торговли; 7. Отдел тяжелой промышленности; 8. Отдел административных органов; 9. Отдел машиностроения; 10. Отдел оборонной промышленности; 11. Отдел торговых, финансовых и плановых органов; 12. Отдел по работе с заграничными кадрами и выездом за границу; 13. Секретариат по текущим делам. II. Отделы Бюро ЦК КПСС по РСФСР: 1. Сельскохозяйственный отдел; 2. Отдел административных органов; 3. Отдел партийных организаций; 4. Идеологический отдел; 5. Отдел машиностроения; 6. Отдел сельскохозяйственного машиностроения и продовольствия; 7. Отдел химической промышленности; 8. Отдел легкой промышленности; 9. Отдел тяжелой промышленности; III. Комиссия руководящих кадров ЦК КПСС; IV. Идеологическая комиссия; V. Комиссия по вопросам партийного строительства [4.33. P.1015, 1018].

С 1966 г. по 1982 г.: 1. Военный отдел (на его правах существовало Главное Политическое управление Советской Армии и Военно-морского флота); 2. Международный отдел (в каждом совпосольстве находился его представитель); 3. Оборонный отдел; 4. Общий отдел: секретариат, 1-й сектор – обеспечивал обслуживание съездов партии, Пленумов Центрального Комитета и заседаний Политбюро ЦК КПСС и организацию оперативной работы по учету, оформлению и рассылке документов и контролю за их возвратом, 2-й сектор – обеспечивал обслуживание Секретариата ЦК КПСС и организовывал оперативную работу по учету, оформлению, рассылке документов и контролю за их возвратом, а также отслеживал вопросы, связанные с ведением дел учетно-контрольной номенклатуры должностей, 3-й сектор – осуществлял прием, учет, проверку правильности оформления и согласования документов и другой корреспонденции, поступающей в ЦК КПСС, организацию прохождения их в аппарате ЦК КПСС, а также необходимую аналитическую и справочную работу по этим документам, 4-й сектор – осуществлял прием, учет, рассылку шифротелеграмм, поступающих в ЦК КПСС, и контроль за их возвратом, шифрованную и телетайпную связь с местными партийными комитетами, а также инструктирование работников, выполняющих указанные функции на местах, 5-й сектор – обеспечивал изучение постановки работы с документами и партийного делопроизводства в местных партийных комитетах, инструктирование, обобщение и распространение положительного опыта этой работы, 6-й сектор – осуществлял прием, учет, обработку и архивное хранение документов съездов КПСС, Пленумов Центрального Комитета партии и Политбюро ЦК КПСС, а также необходимую аналитическую и справочную работу по этим документам, 7-й сектор – осуществлял прием, учет, обработку и архивное хранение документов Секретариата Центрального Комитета КПСС, отделов ЦК, Комитета партийного контроля при ЦК КПСС, Центральной ревизионной комиссии КПСС, а также необходимую аналитическую и справочную работу по этим документам, Группа проверки исполнения обеспечивала контроль за прохождением документов в аппарате ЦК КПСС, проверку совместно с другими отделами ЦК своевременности выполнения постановлений ЦК КПСС и поручений секретарей ЦК КПСС, а также систематическую информацию о ходе выполнения постановлений и поручений, Группа технического обеспечения работы с документами ЦК КПСС осуществляла оперативное размножение, полиграфическое оформление и микрофильмирование соответствующих документов. На нее было возложено совершенствование работы с документами на базе использования электронной и другой техники, а также организация эксплуатации имеющихся в распоряжении Общего отдела технических средств, Секретариат отдела обеспечивал машинописные и стенографические работы, материально-техническое обслуживание, организацию выполнения заявок на изготовление печатей и штампов, отправку корреспонденции и другие функции организационно-технического характера, Справочная-приемная Общего отдела; информационно-издательская группа осуществляла выпуск журнала «Известия ЦК КПСС», газеты «Гласность»; 5. Отдел административных органов; 6. Отдел внешней торговли; 7. Отдел информации; 8. Отдел культуры; 9. Отдел машиностроения; 10. Отдел международной информации; 11. Отдел науки и учебных заведений; 12. Отдел оборонной промышленности; 13. Отдел организационно-партийной работы: территориальные секторы: области Центрального и Волго-Вятского районов, Центрально-Черноземного и Северо-Кавказского районов, Поволжского района, Западно-Сибирского и Восточно-Сибирского районов, Уральского района, Северо-Западного района, областей Дальневосточного района, Украины и Молдавии, Белоруссии и Прибалтийских республик, Казахстана, Среднеазиатских республик, Закавказских республик; функциональные секторы: организационно-уставных вопросов, государственных и общественных организаций, учета руководящих кадров, комсомольских организаций, подготовки партийных и советских кадров, партийной информации, единого партбилета, по вопросам межпартийных связей; 14. Отдел плановых и финансовых органов; 15. Отдел пропаганды и агитации: секторы: пропаганды, агитации, массовой работы, прессы, радио и телевидения; 16. Отдел по работе с заграничными кадрами и выездом за границу; 17. Отдел сотрудничества с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран; 18. Отдел сельского хозяйства и пищевой промышленности; 19. Отдел строительства; 20. Отдел торговли и бытового обслуживания; 21. Отдел транспорта и связи; 22. Отдел тяжелой промышленности и энергетики; 23. Отдел химической промышленности; 24. Экономический отдел; 25. Отдел легкой промышленности и товаров народного потребления; 26. Инспекция; 27. Управление делами [4.34. Р. 78; 4.35. С. 3].

С 1988 г. по 1990 г.: 1. Отдел партийного строительства и кадровой работы; 2. Идеологический отдел; 3. Социально-экономический отдел; 4. Аграрный отдел; 5. Оборонный отдел; 6. Государственно-правовой отдел; 7. Международный отдел; 8. Общий отдел; 9. Отдел национальных отношений; 10. Управление делами [4.36. С. 86; 4.37. С. 30].

С июля 1990 г. по август 1991 г.: 1. Идеологический отдел: Секретариат, секторы: анализа идеологической деятельности компартий республик; массово-политической работы; идейно-теоретической подготовки коммунистов; печати; телевидения и радиовещания; анализа прессы; анализа зарубежного общественного мнения и печати; международных связей; группа консультантов и лекторов [4.38. форзацы]; 2. Гуманитарный отдел: секретариат; секторы: комплексных проблем развития науки; теоретических проблем общественного развития; политического анализа и прогноза; политики в области образования и воспитания; подготовки кадров для партии и общественных организаций; политики в области культуры; по связям с творческими союзами и организациями (общая численность – 35 человек) [4.39. С. 90–91]; 3. Отдел по связям с общественно-политическими организациями: секретариат; 4. Отдел социально-экономической политики: секретариат; секторы: по связям с Советами и общественно-экономическими организациями; проблем уровня жизни населения; занятости и социальной защиты населения; потребительского рынка; социальной сферы и жилищной политики; анализа и прогнозов экономики; экономической реформы и рыночных отношений; внешнеэкономической политики и зарубежного опыта; научно-технического прогресса; общесоюзных народно-хозяйственных комплексов; инвестиционной и экологической политики; Центр обработки информации при Отделе социально-экономической политики (общая численность – 62 чел.) [4.40. С. 78–79]; 5. Отдел аграрной политики: группа консультантов; секретариат; секторы: социальных проблем села; проблем рыночной экономики и земельных отношений; производственных отношений; продовольственных проблем; научно-технического прогресса и подготовки кадров; 6. Международный отдел: секретариат; 6 групп; 7. Общий отдел: подотдел писем; протокольный сектор; сектор технического обеспечения; секретариат; 10 подотделов и секторов; 8. Отдел национальных отношений: секторы по группам республик; секторы: анализа; пропаганды и информации; по обслуживанию Комиссии ЦК КПСС по национальной политике [4.41. С. 66–67]; 9. Организационный отдел: секторы по регионам – 6; секторы: Вооруженных Сил, пограничных, внутренних и железнодорожных войск; партийных организаций заграничных учреждений; обслуживания Комиссий ЦК КПСС; консультантов; уставных вопросов; организационных вопросов; единого партийного билета; учета и анализа кадров [4.42. С. 85–86]; 10. Управление делами: секретариат; отделы: финансово-бюджетный; партийных издательств; бухгалтерского учета и контроля; хозяйственный; 7 секторов и 1 группа; 11. Пресс-центр; 12. Партком парторганизации аппарата ЦК КПСС; 13. Профком профорганизации аппарата ЦК КПСС [4.38. форзацы].

При Центральном Комитете КПСС находились следующие структурные единицы: Институт марксизма-ленинизма (имел 16 филиалов – при ЦК компартий союзных республик, МГК и МК КПСС, Ленинградском обкоме КПСС; с 1990 г. – Институт теории и истории социализма); Всесоюзный дом политического просвещения; Центральный музей В.И. Ленина (филиалы: в Ленинграде, Тбилиси, Киеве, Ульяновске, Львове, Баку, Ташкенте, Фрунзе, Красноярске); Государственный исторический заповедник «Горки Ленинские»; Академия общественных наук; Институт общественных наук; Специальная служба при ЦК ВКП(б) (КПСС) (существовала с 19 ноября 1949 г. по 14 марта 1953 г.).

Литература и примечания

//-- Литература ко всей книге --//

1. Афанасьев В.Г. Четвертая власть и четыре генсека (От Брежнева до Горбачева в «Правде»). М.: Кедр, 1994.

2. Гвишиани Д.М. Мосты в будущее. М.: Эдиториал УРСС, 2004.

3. Громыко Ан. А. Андрей Громыко. В лабиринтах Кремля (Воспоминания и размышления сына). М.: Автор, 1997.

4. Гуров А.И. Красная мафия. М.: Самоцвет, МИКО «Коммерческий вестник», 1995.

5. Ельцин Б.Н. Исповедь на заданную тему. Красноярск: Кн. изд-во, 1990.

6. Зиновьев А.А. Советская контрреволюция // Советская Россия. 1998. 19 сентября. № 110.

7. Исследования по безопасности / Под ред. Никанорова С.П. М.: Концепт, 1998.

8. История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. Под ред. комиссии ЦК ВКП(б). Одобрен ЦК ВКП(б) в 1938 г. М.: Госполитиздат, 1954.

9. Кара-Мурза С.Г. Потерянный разум. М.: Эксмо, Алгоритм, 2005.

10. Кара-Мурза С.Г. Советская цивилизация. В 2 кн. Кн. 2. М.: Алгоритм, 2001.

11. Каценелинбойген А.И. Советская политика и экономика. В трех книгах. Benson, Vermont, USA: Chalidze publications, 1988.

12. Кодин М.И. Трагедия Старой площади. М.: Фонд содействия развитию социальных и политических наук, 1999.

13. Косолапов Р.И. Истина из России. Тверь: Северная корона, 2004.

14. Косолапов Р.И. Слово товарищу Сталину. М.: Палея, 1995.

15. Побиск Георгиевич Кузнецов: Идеи и жизнь. Препринт. М.: Концепт, 1998.

16. Лацис О.Р. Тщательно спланированное самоубийство. М.: Московская школа политических исследований, 2001.

17. Легостаев В.М. Технология измены. М.: Палея, 1993.

18. Леонов Н.С. Лихолетье. М.: Эксмо, Алгоритм, 2005.

19. Лигачев Е.К. Загадка Горбачева. Новосибирск: СП «Интербук», 1992.

20. Лубянка. ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник / Сост. Кокурин А.И., Петров Н.В. Науч. ред. Пихойя Р.Г. М.: Издание МФД, 2003.

21. Мосол В.А. Упущенный шанс. Небеспристрастные размышления экс-премьера Украины о том, что произошло в бывшем Советском Союзе. Киев: Молодъ, 1993.

22. Ненашев М.Ф. Заложник времени. Заметки. Размышления. Свидетельства. М.: Прогресс-Культура, 1993.

23. Ненашев М.Ф. Последнее правительство СССР: Личности. Свидетельства. Диалоги. М.: АО «Кром», 1993.

24. Оников Л.А. КПСС: Анатомия распада. Взгляд изнутри аппарата ЦК КПСС. М.: Республика, 1996.

25. Павлов В.С. Упущен ли шанс? Финансовый ключ к рынку. М.: Терра, 1995.

26. Разумов Е.З. Крушение и надежды. Политические заметки. М.: Фонд им. И.Д. Сытина, 1996.

27. Россия-2000. Современная политическая история (1985–1999 годы): Справочно-энциклопедическое издание / Под общ. ред. Подберезкина А.И. 3-е изд., доп. и перераб. В 2 т. Т. 1: Хроника и аналитика; Т. 2: Лица / Отв. ред. Котилевский М.Д., Лебедев Ю.В. и др. М.: РАУ-Университет; Духовное наследие, 2000.

28. Рыжков Н.И. Десять лет великих потрясений. М.: Ассоциация «К.П.М.», 1996.

29. Серебрянников В.В. Сталин и война // Безопасность Евразии. 2002. № 4.

30. Собчак А.А. Жила-была коммунистическая партия. СПб.: Лениздат, 1995.

31. Соединенные Штаты Америки. Внешнеполитический механизм: Организация, функции, управление / Институт США АН СССР. М.: Наука, 1972.

32. Сталин И.В. Вопросы ленинизма. 11-е изд. М.: Госполитиздат, 1947, 1952.

33. Сталин И.В. Сочинения. Т. 1–13. М.: Госполитиздат, 1949–1952.

34. Фролов А.П. КГБ и контрразведывательное искусство. М.: Реалии, 2003.

35. Чертопруд С. Андропов и КГБ (Малоизвестные страницы жизни самого загадочного вождя СССР). М.: Эксмо-Пресс, 2004.

36. Шабров О.Ф. Политическое управление. Проблемы стабильности и развития. М.: Интеллект, 1998.

37. Яковлев Н.Н. ЦРУ против СССР. М.: Правда, 1983.

//-- Литература и примечания к вступлению и части первой --//

1.01. Советское общество: Будни холодной войны. Материалы «круглого стола». М. Арзамас, 2000.

1.02. Hafendorn H. The security puzzle: Theoru-building and discipline-building in international security. // International studies guard. – Beverly Hills, 1991. Vol. 35, № 1.

1.03. Концепция «национальной безопасности» в современной американской политологии. Научно-аналитический обзор. М.: ИНИОН, 1994.

1.04. Сунь Цзы. Трактат о военном искусстве. М.: Воениздат, 1955.

1.05. Атаманчук Г.В. Теория государственного управления. Курс лекций. М.: Юридическая литература, 1990.

1.06. Атаманчук Г.В. Обеспечение рациональности государственного управления. М.: Юридическая литература, 1990.

1.07. Андрианов В. Исповедь агента. История Глена Рогрера, агента контрразведки США, рассказанная им самим // Комсомольская правда. 1977, 1 ноября. № 255.

1.08. Hanna D. Kissinger: His rise and? N. Y., 1975.

1.09. Панарин И. Возможен ли развал США в 2010 году? // Власть. 1999. № 6.

1.10. Евангелие от Матфея. Гл. 10. Ст. 16, 17.

1.11. Виндт О. Германская тайная военная разведка // Шпионаж и разведка капиталистических государств. В помощь пропагандисту и беседчику. Л.: Леноблиздат, 1937.

1.12. Альбац Е.М. Мина замедленного действия. М.: РУССЛИТ, 1992.

1.13. Бабушкин В., Гребнев А. Меж двух огней // iностранец. 1994, 2 марта. № 8.

1.14. Дьяков С.В., Игнатьев А.А., Карпушин М.П. Ответственность за государственные преступления / Общ. ред. и введение Баркова Л.И. М.: Юридическая литература, 1988.

1.15. Кодачигов В. Мэтры советской контрразведки не забыты // Независимое военное обозрение. 2003. № 37.

1.16. Королев В. «Секреты» секретных служб. Исповедь бывшего контрразведчика // Огонек. 1990, октябрь. № 43.

1.17. Арбатов Г.А. Общественная наука и политика // Наука и власть. Воспоминания ученых-гуманитариев и обществоведов / Отв. ред. Старушенко Г.Б. М.: Наука, 2001.

1.18. Философский энциклопедический словарь. 2-е изд. М.: Советская энциклопедия, 1989.

1.19. Дугин А. Заговор против СССР // Завтра. 1997. № 44.

1.20. Самойлов Д., Смирнов Ю. «Он между нами жил…»: Рецензия // Аргументы и факты. 1996, август. № 34.

1.21. Бобков Ф.Д. КГБ и власть. М.: Ветеран МП, 1995.

1.22. Отдел политики газеты «Завтра». Проект «Примаков» // Завтра. 1999. № 36.

1.23. Ципко А.С. Ослепление и наказание // Литературная газета. 2001, 23–29 мая. № 21.

1.24. Авторханов А.Г. Заговорщики в Кремле. Париж: YMCA – PRESS, 1980.

1.25. Семанов С.Н. Идеологические диверсанты. Записка для секретаря Московского горкома В.Н. Ягодкина (июль 1975 г.) // Семанов С.Н. Брежнев. Портрет лидера «золотого времени». М.: Вече, 2002.

1.26. Костюк В.Н. Изменяющиеся системы. М.: Наука, РАН ВНИИСИ, 1993.

1.27. Богданов А.А. Всеобщая организационная наука. Ч. II. Л., М.: Книга, 1927.

1.28. Дивнич Е.И. НТС – нам пора объясниться. N. Y.: Соотечественники, 1969.

1.29. Шевелев И. Жизнь замечательных палачей. От массовых казней до торгово-промышленной палаты. (Рецензия на книги: Киселев А. Сталинский фаворит с Лубянки. СПб.: Нева, 2003. Люди особого назначения) // НГ-Ex Libris. 2003, 9 октября. № 36.

1.30. Курчатов А.И. Идеологические диверсанты // Секреты секретных служб США. М.: Политиздат, 1973.

1.31. Советская Россия. 1998, 20 августа. № 97.

1.32. Аггеева И.А. Канада и начало холодной войны: дело Гузенко в советско-канадских отношениях // Холодная война. 1945–1963 гг. Историческая ретроспектива: Сб. ст. / Рос. Акад. наук. Ин-т всеобщей истории / Отв. ред. Егорова Н.И., Чубарьян А.О. М.: Олма-пресс, 2003.

1.33. Кирпиченко В. Анатомия явления. Личины оборотней // Новости разведки и контрразведки. 1995. № 5–6.

1.34. Семичастный В.Е. «Мне нестерпимо больно…» // Завтра. 1997, июнь. № 25.

1.35. Краминов Д.Ф. Второе рождение «За рубежом» // За рубежом. 1990, июнь. № 25.

1.36. Ляховский А.А., Забродин В.М. Тайны афганской войны. М.: Планета, 1991.

1.37. Яковлев А.Н. От Трумэна до Рейгана. Доктрины и реальности ядерного века. М.: Молодая гвардия, 1984.

1.38. Orbis. 1973. Fall. № 3.

1.39. Washington Post. 1963. 26 March.

1.40. Душенко К.В. Словарь современных цитат. 4300 ходячих цитат и выражений ХХ века, их источники, авторы, датировка. М.: Аграф, 1997.

1.41. Горачек М. Мост. Отрывок из книги «Лед тронулся» // Совершенно секретно. 1992. № 9.

1.42. Собчак А.А. Хождение во власть. Рассказ о рождении парламента. М.: Новости, 1991.

1.43. PLAYBOY. 2005, июль.

1.44. Вудвард Б. Пелена. Секретные войны ЦРУ в 1981–1987 гг. / Woodward В. Viel: The Secret wars of the CIA 1881–1987. New York, 1987/ 1. Разведка США в действии. Шпионаж, тайные операции, саботаж. Сборник материалов. Пер. с англ., общ. ред. и предисл. Яковлева Н.Н. Рассылается по особому списку. М.: Прогресс, 1988.

1.45. Кара-Мурза С.Г. Евреи, диссиденты и еврокоммунизм. М.: Алгоритм, 2001.

1.46. Ефимова А. Диссиденты: Made in KGB. Выпускники 91-го года // Совершенно секретно. 1993. № 11.

1.47. Кузнецов Э. Покушение на Систему. Беседа в Мюнхене с Эдуардом Кузнецовым, вчерашним смертником, участником «Процесса самолетчиков» // Родина. 1992. № 2.

1.48. «Продержаться бы еще годков пять». Беседа в Мюнхене с Эдуардом Кузнецовым, вчерашним смертником, участником «Процесса самолетчиков» / Медведев Ф.Н. После России. М.: Республика, 1992.

1.49. Карпов В.Н. Послесловие к статье О. Салливан Д. (ФРГ). Проект «Венона»: Неизвестные документы ЦРУ США // Новая и новейшая история. 2000. № 1.

1.50. Комсомольская правда. 1997, 6 мая. № 81.

1.51. Бэррон Дж. Операция «Соло». М., 1999.

1.52. Совершенно секретно. 2002. № 6.

1.53. Чичкин А. Жертвы хрущевских репрессий // Молодая гвардия. 2002. № 10.

1.54. Чебриков В.М. в беседе с Ивановым-Смоленским Г., Карповым М. Я унесу с собой столько тайн, сколько вам и не снилось… // Начало. (М.) 1991, июнь. № 10.

1.55. Проханов А.А. А на груди его светилась медаль за город Гудермес. // Завтра. 1995, май. № 21.

//-- Литература и примечания к части второй --//

2.01. Митрохин В.И. Сущность и категориальный аппарат современной концепции национальной безопасности. М.: МГСУ «Союз», 1999.

2.02. Булыгин Ю.Е. Организация социального управления. (Основные понятия и категории.) Словарь-справочник. М.: Контур, 1999.

2.03. Бирюков Б.В., Воробьев Г.Г. Тезаурусный подход к коммуникативным процессам и документальная информация // Информация и управление. Философско-методологические аспекты. М.: Наука, 1985.

2.04. Вавилов Н.И. Слово о науке. М.: Наука, 1976.

2.05. Сироткин В.Г. От «военного коммунизма» к нэпу. Международная обстановка // Архивы раскрывают тайны: Международные вопросы: события и люди / Сост. Попов В.Н. М.: Политиздат, 1991.

2.06. Козловский Е.А. Записал В. Винников. Перевал. // Завтра. 1999. № 18.

2.07. Начальник Главного управления имперской безопасности обергруппенфюрер Кальтенбрунер «…посмотрел на шефа гестапо обергруппенфюрера СС Мюллера и сказал:

– Я не хочу будить в вас злобную химеру подозрительности по отношению к товарищам по партии и по совместной борьбе, но факты говорят о следующем (…) Штирлиц (…) сейчас курирует круг вопросов, связанных с оружием возмездия, и хотя провалов нет, но и успехов, рывков, очевидных побед мы не наблюдаем. А курировать – это не значит только сажать инакомыслящих. Это означает помощь тем, кто думает точно и перспективно…

(…)

Начальник IV управления РСХА (гестапо) Мюллер – своему подчиненному Холтоффу:

– Вам надлежит изучить эти дела: здесь работа штандартенфюрера Штирлица за последний год. Это дело, относящееся к оружию возмездия… то есть к атомному оружию… К физику Рунге… В общем, дело тухлое, но постарайтесь его покопать… Приходите ко мне, когда возникнут любые вопросы. (…)

Через сорок минут он приехал в бар «Мехико»: там он назначил встречу своему агенту, работавшему по вопросам сохранения тайны оружия возмездия. Штирлиц хотел порадовать шефа гестапо – пусть завтра послушает разговор. Это будет хороший разговор умного нацистского разведчика с умным нацистским ученым: после ареста гестаповцами специалиста по атомной физике Рунге Штирлиц не забывал время от времени подстраховывать себя – и не как-нибудь, а обстоятельно и всесторонне. (…)

Холтофф:

«– Штирлиц, я в течение этой недели занимался вашим делом.

(…) Я расскажу вам, что мне удалось обнаружить в связи с делом физиков. Этого я пока что не рассказывал Мюллеру, я ждал вас.

Штирлицу нужно было мгновенье, чтобы собраться с мыслями и перепроверить себя: не оставил ли он хоть каких-либо, самых на первый взгляд незначительных, компрометирующих данных – в вопросах, в форме записи ответов, в излишней заинтересованности деталями. (…)

– Я вызвал трех экспертов из ведомства Шумана.

Шуман был советником вермахта по делам нового оружия, его люди занимались проблемами расщепления атома.

– Я тоже вызывал экспертов оттуда, когда вы посадили Рунге.

– Да. Рунге посадили мы, гестапо, но отчего им занимались вы, в разведке?

– А вам непонятно?

– Нет. Непонятно.

– Рунге учился во Франции и в Штатах. Разве трудно догадаться, как важны его связи там? Нас всех губит отсутствие дерзости и смелости в видении проблемы. Мы боимся позволить себе фантазировать. От и до, и ни шагу в сторону. Вот наша главная ошибка.

– Это верно, – согласился Холтофф. – Вы правы. Что касается смелости, то я спорить не стану. А вот по частностям готов поспорить. Рунге утверждал, что надо продолжать заниматься изучением возможностей получения плутония из высокорадиоактивных веществ, а именно это вменялось ему в вину его научными оппонентами. Именно они и написали на него донос, я заставил их в этом признаться.

– Я в этом не сомневался.

– А вот теперь наши люди сообщили из Лондона, что Рунге был прав! Американцы и англичане пошли по его пути! А он сидел у нас в гестапо!

– У вас в гестапо, – поправил его Штирлиц. – У вас, Холтофф. Не мы его брали, а вы. Не мы утверждали дело, а вы: Мюллер и Кальтенбрунер. И не у меня, и не у вас, и не у Шумана бабка – еврейка, а у него, и он это скрывал…

– Да пусть бы у него и дед был трижды евреем! – взорвался Холтофф. – Неважно, кто был его дед, если он служил нам, и служил фанатично! А вы поверили негодяям!

– Негодяям?! Старым членам движения? Проверенным арийцам? Физикам, которых лично награждал сам фюрер?

– Хорошо, хорошо. Ладно… Все верно. Вы правы. (…) Ну, а как вы думаете, что решит Кальтенбрунер, если я доложу ему результаты проверки?

– Сначала вы обязаны доложить о результатах своей проверки Мюллеру. Он давал приказ на арест Рунге.

– А вы его вели, этого самого Рунге.

– Я его вел, это точно – по указанию руководства, выполняя приказ.

– И если бы вы отпустили его, тогда мы уже полгода назад продвинулись бы далеко вперед в создании оружия возмездия.

– Вы это можете доказать?

– Я это уже доказал.

– И с вами согласны все физики?

– Большинство. Большинство из тех, кого я вызвал для бесед. Так что же может быть с вами?

– Ничего, – ответил Штирлиц. – Ровным счетом ничего. Результат научного исследования подтверждается практикой. Где эти подтверждения?

– Они у меня. В кармане.

– Даже так?

– Именно так. Я кое-что получил из Лондона. Самые свежие новости. Это смертный приговор вам.

– Чего вы добиваетесь, Холтофф? Вы куда-то клоните, а куда?

– Я готов повторить еще раз: вольно или невольно, но вы, именно вы, сорвали работу по созданию оружия возмездия. Вольно или невольно, но вы, именно вы, вместо того чтобы опросить сто физиков, ограничились десятком и, основываясь на их показаниях – а они заинтересованы в изоляции Рунге, – способствовали тому, что путь Рунге был признан вражеским и неперспективным!

– Значит, вы призываете меня не верить истинным солдатам фюрера, тем людям, которым верят Кейтель и Геринг, а стать на защиту человека, выступавшего за американский путь в изучении атома?! Вы меня к этому призываете? Вы меня призываете верить Рунге, которого арестовало гестапо – гестапо зря никого не арестовывает, – и не верить тем, кто помогал его разоблачению?!

– Все выглядит логично, Штирлиц. Я всегда завидовал вашему умению выстраивать точную логическую направленность: вы бьете и Мюллера, который приказал арестовать Рунге, и меня, который защищает еврея в третьем колене, и становитесь монументом веры на наших костях. Ладно. Я вам аплодирую, Штирлиц. Я не за этим пришел. Рунге – вы позаботились об этом достаточно дальновидно, – хотя и сидит в концлагере, но живет в отдельном коттедже городка СС и имеет возможность заниматься теоретической физикой. (…)

Холтофф ходил вокруг самых уязвимых узлов в его операции с физиками. Однако Холтофф был недостаточно подготовлен, чтобы сформулировать обвинение, а каждый пункт, к которому он выходил – скорее интуитивно, чем доказуемо, – мог быть опровергнут или, во всяком случае, имел два толкования. (…)

Штирлиц сказал Шелленбергу о том, как неразумно работают люди Мюллера с физиком, арестованным месяца три назад. «Худо-бедно, а все-таки я кончал физико-математический факультет, – сказал он, – я не люблю вспоминать, потому что из-за этого я был на грани импотенции, но тем не менее это факт. И потом – от этого Рунге идут связи: он учился и работал за океаном. Выгоднее этим заняться нам, право слово». Он подбросил эту идею Шелленбергу, а потом начал рассказывать смешные истории, и Шелленберг хохотал (…) Штирлиц намеренно ушел от дела физика Рунге. (…)

Присматриваясь к нему (Шелленбергу. – А.Ш.), Штирлиц отметил любопытную деталь: интересные предложения своих сотрудников Шелленберг поначалу как бы не замечал, переводя разговор на другую тему. И только по прошествии дней, недель, а то и месяцев, добавив к этому предложению свое понимание проблемы, выдвигал эту же идею, но теперь уже как свою, им предложенную, выстраданную, им замысленную операцию. Причем он придавал даже мельком брошенному предложению такой блеск, он так точно увязывал тему с общим комплексом вопросов, стоящих перед рейхом, что никто и не заподозривал его в плагиате. Штирлиц рассчитал точно.

– Штандартенфюрер, – сказал ему Шелленберг через две недели, – видимо, вопрос технического превосходства будет определяющим моментом в истории мира, особенно после того, как ученые проникнут в секрет атомного ядра. Я думаю, что это поняли ученые, но до этого не дотащились политики. Мы будем свидетелями деградации политика в том значении, к которому мы привыкли за девятнадцать веков истории. Политика станет диктовать будущее науке. Понять изначальные мотивы тех людей науки, которые вышли на передовые рубежи будущего, увидеть, кто вдохновляет этих людей в их поиске, – задача не сегодняшнего дня, вернее, – не столько сегодняшнего дня, сколько далекой перспективы. Поэтому вам придется поработать с арестованным физиком. Я запамятовал его имя…

Штирлиц понял, что это проверка. Шелленберг хотел установить, понял ли дока Штирлиц, откуда идет его монолог, кто ему подбросил в свое время идею. Штирлиц молчал, хмуро разглядывая свои пальцы. Он выдержал точную паузу и недоумевающе взглянул на бригаденфюрера. Так он вышел на дело Рунге. Так он сломал реальную возможность немцев – победи точка зрения Рунге – подойти вплотную к созданию атомной бомбы уже в конце 1944 года.

Впрочем, он убедился после многих дней, проведенных вместе с Рунге, что сама судьба мешала Германии получить новое оружие: Гитлер после Сталинградского сражения отказывался финансировать научные исследования в области обороны, если ученые не обещали ему реальной, практической отдачи через три, максимум шесть, месяцев.

Правда, Гиммлер заинтересовался проблемой атомного оружия и создал «Объединенный фонд военно-научных исследований», однако Геринг, отвечавший за ведение научных изысканий в рейхе, потребовал передачи под свое ведение гиммлеровского детища. Гениальные немецкие физики были, таким образом, вне поля зрения руководства, тем более что ни один из фюреров Германии не имел высшего институтского образования, исключая Шпеера и Шахта.

Теперь ему надо было выиграть следующий этап сражения: он должен был доказать свою правоту в этом деле. Он продумал свою позицию. У него сильная позиция. (…)

… – Логично, – сказал Мюллер, выслушав Штирлица. – Ваша позиция с физиком Рунге непоколебима. Считайте меня своим союзником» (Семенов Ю.С. Семнадцать мгновений весны // Подвиг. Приложение к журналу «Сельская молодежь». Т. 2. М.: Молодая гвардия, 1970).

2.08. Ловцов Д.А., Сергеев Н.А. Управление безопасностью эргасистем / Под ред. Ловцова Д.А. Изд. 2-е, испр. и доп. М.: РАУ – Университет, 2001.

2.09. Марксизм и современность. (Киев). 2004. № 1.

2.10. Информационная служба в СССР по общественным наукам в двадцатилетней перспективе. Комплексный прогноз на 1986–2005 гг. ИНИОН АН СССР. М., 1983.

2.11. Каплан В.И. Важнейшие события международной жизни и деятельности Института мирового хозяйства и мировой политики (1925–1948 гг.). АН СССР. Институт мировой экономики и международных отношений. М., 1991.

2.12. Варга Е.С. Новые явления в мировом экономическом кризисе. М.: Партиздат, 1934.

2.13. Мировое хозяйство и мировая политика. 1928. № 10.

2.14. Наука и власть. Воспоминания ученых-гуманитариев и обществоведов / Отв. ред. Старушенко Г.Б. М.: Наука, 2001.

2.15. Бокшицкий М.Л. Великобритания и США – великие демократические державы.

2.16. Лан В.И. США – великая демократическая держава.

2.17. Лемин И.М. Великобритания – наш союзник.

2.18. Армстронг Д.А. Политика тоталитаризма. Вып. 2. Рассылается по особому списку. М.: Издательство иностранной литературы, 1962.

2.19. Варга Е.С. Изменения в экономике капитализма в итоге Второй мировой войны. М.: ОГИЗ, 1946.

2.20. Дискуссия по книге Е. Варги «Изменения в экономике капитализма в итоге Второй мировой войны». 7, 14, 21 мая 1947 г. Стенографический отчет // Мировое хозяйство и мировая политика. 1947, ноябрь. № 11. Приложение.

2.21. Правда. 1956, 18 февраля. № 49.

2.22. Кузнецов П.Г. «Думающие корпорации» и военно-промышленный комплекс США. М., 1968.

2.23. Кузнецов П.Г. Научное управление обществом (опыт системного исследования). М., 1968.

2.24. Кузнецов П.Г. Управление ходом истории человечества. М., 1969.

2.25. Кузнецов П.Г. О разработке комплекса машинных информационных систем, ориентированных на проблемы, стоящие перед Политбюро ЦК КПСС. М., 1969.

2.26. Trentowski B. Stisunek filosozofii do cybernetyki oraz Wybуr pism filozoficznych z lat 1842–1845. Warczawa: Paсstw. Wyd-wo nauk, 1974.

2.27. Шишкин О. ЦК, ЧК и Шамбала // Совершенно секретно. 1996. № 3.

2.28. Трагические судьбы: репрессированные ученые Академии наук СССР. М.: Наука, 1992.

2.29. Кольман Э. Что такое кибернетика? // Вопросы философии. 1955. № 4.

2.30. Яковлев Н.Н. Продавшийся и простак // Голос Родины. 1974, февраль. № 13.

2.31. Российская социология шестидесятых годов в воспоминаниях и документах / Отв. ред. и авт. предисл. Батыгин Г.С.; ред. – сост. Ярмолюк С.Ф. СПб.: Русский христианский гуманитарный институт, 1999.

2.32. Блауберг И.В. Из истории системных исследований в СССР: Попытка ситуационного анализа // Вопросы философии. 1991. № 8.

2.33. Fischer G. Science and Politics. The new sociology in the Soviet Union. / Center fоr International Studies Cornell Univ. N. Y.: Ihhaca,1964.

2.34. Ольсевич Ю.Я. «Советологи» о проблемах советской науки. Критический обзор концепций // Соревнование двух систем. Исследования, дискуссии, информация. Современное состояние, факторы, перспективы. М.: Наука, 1988.

2.35. Коган В.З. Человек в потоке информации. Новосибирск: Наука,1981.

2.36. Цуканов С.В. Социальное эхо прессы // Коммунист. 1984, май. № 7.

2.37. Эделинг Г. Прогнозирование и социализм / Пер. с нем. М.: Прогресс, 1970.

2.38. Бауэр А., Эйхгорн В., Кребер Г. и др. Философия и прогностика. Мировоззренческие и методологические проблемы общественного прогнозирования / Пер. с нем. М.: Прогресс, 1971.

2.39. Примаков Е.М. Годы в большой политике. М.: ООО «Коллекция «Совершенно секретно», 1999.

2.40. Черкасов П.П. ИМЭМО. Портрет на фоне эпохи. М.: Весь мир, 2004.

2.41. Директивы ВКП (б) и Советского правительства о народном образовании. Т. 1. М.: Учпедгиздат, 1954.

2.42. Садовский В.Н. Становление философской науки и системного подхода в России во второй половине ХХ века // Вопросы философии. 2004. № 7.

2.43. Корицкий Э.Б., Нинциева Г.В., Шетов В.Х. Научный менеджмент: Российская история. СПб.: Питер, 1999.

2.44. Глушков В.М., Добров Г.М., Терещенко В.И. Беседы об управлении. М.: Наука,1974.

2.45. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и Пленумов ЦК. Изд. 9-е, доп. и исправ. Т. 3 (1922–1925). М.: Политиздат, 1984.

2.46. Ильенко Н.С., Шамсутдинов К.Ш. Введение / Научная организация труда двадцатых годов: Сб. док. и материалов. Казань: ВНИИ охраны труда в Казани, 1965.

2.47. Методы ЦИТ и их применение (в организации труда). 1920–1940. М.: ЦИТ, 1940.

2.48. Методы ЦИТ и их применение (в организации труда). 1920–1940. М.: Оборонгиз, 1940.

2.49. Научная организация труда. Указатель литературы (1917–1972). Изд. 2-е, доп. и перераб. / Сост. Речкина Н.Н. Новосибирск: СО АН СССР, 1975.

2.50. Афанасьев В.Г.// «Правда» против вала. М.: Правда, 1989.

2.51. Афанасьева О.В. Молодым ученым об отце и академике // Научное наследие В.Г. Афанасьева и современные проблемы государственного управления и государственной службы. Материалы научно-практической конференции молодых ученых, посвященной творчеству В.Г. Афанасьева (23 марта 2004 г.) / Под общ. ред. Турчинова А.И. М.: Изд-во РАГС, 2005.

2.52. Бадов В. Неделовые «игры». Почему они велись вокруг новатора // Правда. 1987, 29 окт. № 302.

2.53. Берг А.И. В.И. Ленин и научная организация труда // Правда. 1962, 24 окт. № 297.

2.54. Берг А.И. Поэзия рабочего удара. Выступление на вечере памяти А.К. Гостева в ЦДЛ // Московский литератор. 1962, 5 нояб. № 38.

2.55. Бурдянский И.М. Научная организация труда // Малая советская энциклопедия. М.: АО «Советская энциклопедия», 1930.

2.56. Дубровский Ю.Н. Научная организация труда // БСЭ. 3-е изд. Т. 17.

2.57. Валовой Д.В. Тайны Овального зала Кремля. М.: Правда, 1991.

2.58. Строительная промышленность. 1947. № 11.

2.59. Митрофанова А.В. Трудовой подвиг рабочего класса в год коренного перелома в Великой Отечественной войне // Исторические записки. Институт истории АН СССР. 1955. № 10.

2.60. Тараничев П. Поток. Из опыта организации массового производства на заводе «Красный пролетарий» // Правда. 1943, 5 апреля. № 90.

2.61. Правда. 1943, 4 окт. № 246.

2.62. Баранов Л. Мобилизация внутренних резервов предприятий. М.: Госполитиздат, 1943.

2.63. Завоеванный ритм. М.: Молотов, 1943.

2.64. Казаков Н. Первые результаты «потока». (Из опыта организации производства на Н-ском авиазаводе). // Правда. 1943, 10 апр. № 94.

2.65. Поточная система – источник высокой производительности. (Из опыта организации производства на авиационном заводе, где директором тов. Сильнов). // Правда. 1943, 30 мая. № 137.

2.66. Великая Отечественная война. 1941–1945. Энциклопедия / Гл. ред. Козлов М.М. М.: Советская энциклопедия, 1985.

2.67. Шахурин А.И. Крылья Родины. Изд. 3-е, доп. М.: Политиздат, 1990.

2.68. Война, авиация, жизнь… К 100-летию Главного маршала авиации А.А. Новикова. М.: Воениздат, 2000.

2.69. Олесиньски З. Механизм политических действий и решений в условиях общественных перемен (в связи с современными процессами в Польше и других странах Восточной Европы): Автореф. дис. канд. историч. наук АОН при ЦК КПСС. М., 1991.

2.70. Баталов Э.Я. Восхождение к политической науке. // Общественно-политические науки. 2005. № 3.

2.71. Зорин В.С. Неизвестное об известном. Люди и политика. М.: Вагриус, 2000.

2.72. Винер Н. Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине. 2-е изд., пер. с англ. / Под ред. Поварова Г.Н. М.: Наука, 1983.

2.73. Уитер Г., Беллоуз Т. Природа и предмет политической науки. (Winter H., Bellows T. The nature and scope of political science). N. Y., ea, 1981. P.5–19 // Зарубежная политическая наука. (Методология, обучение, анализ политических процессов). М.: ИНИОН, 1994.

2.74. Семичастный В.Е. «Мне нестерпимо больно…» // Завтра. 1997, июнь. № 25.

2.75. Кремянский В.И. Некоторые особенности организмов как «систем» с точки зрения физики, кибернетики и биологии // Вопросы философии. 1958. № 8.

2.76. Лекторский В.А., Садовский В.Н. О принципах исследования систем. (В связи с «общей теорией систем» Л. Берталанфи) // Вопросы философии. 1960. № 8.

2.77. Теория передачи электрических сигналов при наличии помех // Сборник переводов. М.: Изд-во иностранной литературы, 1953.

2.78. Казаковцев В.С. Инструмент управления. М.: Советское радио, 1965.

2.79. «Жизнь показала несокрушимость советского строя, непоколебимую решимость советского народа защищать завоевания Октября» (Андропов Ю.В. Доклад на торжественном собрании в Москве, посвященном 100-летию со дня рождения Ф.Э. Дзержинского // Известия. 1977, 10 сентября. № 213. С. 2).

2.80. «Политический авторитет нашей страны, рост ее экономической и военной мощи, общее усиление позиций социализма заставили империалистов отказаться от попыток сломить социализм путем «лобовой атаки». Эти перемены, безусловно, отвечают нашим интересам. Вместе с тем нельзя не видеть и того, что противник не отказался от своих целей. Теперь, особенно в условиях разрядки, он ищет и будет искать иные средства борьбы против социалистических стран, пытаясь вызвать в них «эрозию», негативные процессы, которые бы размягчили, а в конечном счете – ослабили социалистическое общество.

В этом плане немалые надежды возлагаются империалистами на подрывную деятельность, которую империалистические заправилы осуществляют через специальные службы. В одной из секретных инструкций американских спецслужб в этой связи прямо говорится: «В конечном счете мы должны не только проповедовать антисоветизм и антикоммунизм, но заботиться о конструктивных изменениях в странах социализма». О каких же «конструктивных изменениях» идет речь?

Ответом на этот вопрос может служить заявление сотрудника американской разведки, одного из руководителей Комитета радио «Свобода». Не так давно в беседе с нашим источником этот человек заявил: «Мы не в состоянии захватить Кремль, но мы можем воспитать людей, которые могут это сделать, и подготовить условия, при которых это станет возможным».

Вообще, говорит он, «зачем мы изучаем Советский Союз и положение в этой стране? Для чистой науки? Она ни в чем нам не поможет. Одной наукой освободиться от коммунизма невозможно, нужны действия. Значит, за нами должна быть сила, которая в состоянии действовать». Это я цитировал.

Разумеется, товарищи, перед лицом сплоченности советского общества, преданности советских людей идеалам социализма подобные высказывания нельзя воспринимать иначе как бредовые. Но планы такие есть, и не учитывать их нельзя» (Андропов Ю.В. Речь на Апрельском (1973 г.) Пленуме ЦК КПСС, 27 апреля 1973 г. // Цит. по: 20. С. 726–727).

2.81. «Империалисты не расстаются с замыслами экономической войны против социалистических стран, вмешательства в их внутренние дела в надежде расшатать их общественный строй, пытаются добиться военного превосходства над СССР, всеми странами социалистического содружества.

Конечно, эти планы обречены на провал. Никому не дано повернуть вспять ход исторического развития. Попытки «удушить» социализм срывались даже в то время, когда Советское государство только становилось на ноги и было единственной социалистической страной в мире. И уж тем более из этого ничего не выйдет теперь» (Андропов Ю.В. Шестьдесят лет СССР. М.: Политиздат, 1982. С. 21).

2.82. «Раньше писали, что социализм не выживет, так как не сумеет создать прочной экономической базы и обеспечить высокий материальный уровень населения. Теперь пишут, что социализм погибнет именно потому, что он несовместим с развитой экономикой и высоким уровнем жизни.

Раньше говорили, что социализм обречен, так как он немыслим в полуграмотной, некультурной стране. Теперь говорят, что социализм исчезнет, поскольку высокая культура населения противоречит принципам социализма.

Раньше утверждали, что социализм долго не протянет, так как отрицает демократию. Теперь утверждают, что как раз развитие демократии приводит к гибели социализма» (Бовин А.Е. Пустые надежды антикоммунизма // Новое время. 1961. № 43. С. 13).

2.83. «Рэнд корпорейшн», выполняя заказ Пентагона, подготовила в 1982 г. доклад «Этнический фактор в советских вооруженных силах». (Очевидно, имеется в виду Curran S.L., and Ponomareff D. Managing the ethnic factor in the Russian and Soviet Armed Forces: an historical overview. 1982. – А.Ш.) В этом пространном материале «анализируются» особенности взаимоотношений в многонациональных воинских коллективах Советской Армии и Флота.

На основании буржуазной националистической методологии даются рецепты, как в военное время спровоцировать противоречия и антагонизмы между национальными группами, конфликты между войсками и местным населением. Планировщики из «Рэнд» до сих пор не могут понять того, что при капитализме многонациональность является источником органической слабости, а в условиях социализма – мощным источником силы благодаря единству социальных, политических и духовных интересов. Однако исследовательские центры (…) продолжают искать лазейки и каналы для дезинформации и ослабления морально-политического единства советского народа и его армии. Тщетные попытки!» (Волкогонов Д.А. Психологическая война. Подрывные действия империализма в области общественного сознания. М.: Воениздат, 1983. С. 230–231).

2.84. «Они выбросили откровенно авантюристический лозунг «врезаться в самое сердце коммунистической идеологии», иначе говоря – перенести «войну идей» в социалистические страны. «Если раньше основной стратегией являлось окружение противника, – поясняется в недавно вышедшей в США книге «Стратегические психологические операции и внешняя политика США», – то теперь задача состоит в том, чтобы проникать в чужие страны и раскалывать общество» (Ильичев Л.Ф. Очередные задачи идеологической работы партии. Доклад на Пленуме ЦК КПСС, 18 июня 1963 г. М.: Политиздат, 1963. С. 17).

2.85. «Наши недруги за рубежом надеются на разброд внутри руководства партии, на развал советской системы. В некоторых зарубежных журналах, особенно американских, делаются самые невероятные прогнозы, высказывались самые различные домыслы по поводу противоречий внутри Политбюро. Но наше единство ничем не поколебать» (Кузнецов В.В. Высказывание на совместном заседании Политбюро и Секретариата ЦК КПСС при избрании Генеральным секретарем ЦК М.С. Горбачева. Цит. по: «Другой кандидатуры у нас просто нет». Из рабочей записи заседания Политбюро ЦК КПСС 11 марта 1985 года со ссылкой на: РГАНИ. Ф. 89. Оп. 36. Д. 16. Л. 1–14 // Источник. 2003. № 3. С. 95).

2.86. «Развернувшийся сейчас процесс перестройки имеет революционный характер. Разумеется, речь не идет об изменении сущности нашего общественного строя. Напротив, этот процесс нацелен на укрепление и развитие основополагающих социалистических принципов, на устранение всего того, что несовместимо с ними, на создание условий для эффективного использования громадного потенциала социализма» (Лигачев Е.К. Речь на торжественном заседании 69-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции // Правда. 1986, 7 ноября. № 311. С. 2).

2.87. «Страны, в которых утвердилось красное знамя социализма, утеряны для капитализма безвозвратно» (Хрущев Н.С. Речь на митинге дружбы в селе Обнова (Болгария) 18 мая 1962 г. // Предотвратить войну, отстоять мир! М.: Госполитиздат, 1963. С. 84).

2.88. «Ныне, когда понятие «капиталистическое окружение» сдано в исторический архив, когда мировая социалистическая система оказывает все большее воздействие на ход международных событий, когда трудом советских людей создана мощная экономика и несокрушимая оборона, у нас есть все основания считать победу социализма в СССР окончательной. (…) Даже враги социализма вынуждены признать, что как с точки зрения внутренних условий, так и с точки зрения международных позиций Советского государства социалистический строй в нашей стране незыблем». (Обществоведение. Учебник для выпускного класса средней школы и средних специальных учебных заведений. Издание 22-е / Под ред. Шахназарова Г.Х. М.: Политиздат, 1984. С. 217).

2.89. Brzezinski Z. U.S. – Soviet Relations. The Next Phase in Foreign Policy. W., 1973.

2.90. Кассис В.Б., Колосов Л.С. Из тайников секретных служб. М.: Молодая гвардия, 1988.

2.91. Делягин М. Глобальная неустойчивость и тоска по Апокалипсису // Крах доллара. / Сост. и предисл. Нагорный А.А. М.: ЧП Чернышева, 2001.

2.92. Кедров О. Измена // Неделя. 1989. № 33.

2.93. Панарин И.Н. Информационные войны и Россия: Учеб. пособие. М.: ДА МИД России, 2000.

2.94. Никулин П.С. ФСК: между прошлым и будущим // КГБ: вчера, сегодня, завтра… Международные конференции и круглые столы. Законодательство. Общественный контроль. Спецслужбы и права человека. М.: Общественный фонд «Гласность», 1995.

2.95. Пожаров А.И. Исторические чтения на Лубянке. 1997 г. Российские спецслужбы: история и современность. ФСБ России. М., Великий Новгород: Изд-во НГУ, 1999.

2.96. Серебрянников В.В., Дерюгин Ю.И., Ефимов Н.Н., Ковалев В.И. Безопасность России и армия. М.: РИЦ ИСПИ РАН, 1995.

2.97. Национальная безопасность: в поисках приоритетов. Материалы совещаний аналитической группы при Совете обороны Российской Федерации. М.: Московский общественный научный фонд, 1998.

2.98. Павлов А. Проблемы внешней политики нашей страны на современном этапе // Международная безопасность. Национальные и глобальные аспекты. Дайджест 1. Фонд национальной и международной безопасности. М.: ИНИОН РАН, 1992.

2.99. Берзин Л.Б. Организация и использование социально-политических исследований, осуществляемых по заказам внешнеполитического аппарата США. Автореферат на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Институт США. М., 1973.

2.100. Хрусталев М.А. Системное моделирование международных отношений: Учеб. пособие. М.: МГИМО, 1987.

2.101. Коммунист. 1983. № 9.

2.102. Медведев Р.А. Н.С. Хрущев. Год 1964-й – неожиданное смещение // Никита Сергеевич Хрущев. Материалы к биографии. Сост. Аксютин Ю.В. М. Политиздат, 1989.

2.103. Медведев Р.А. Н.С. Хрущев. Год 1964-й – неожиданное смещение // Аргументы и факты. 1988, июль. № 27.

2.104. Диалог. 1995. № 1.

2.105. Кабанников А. Америка потратила миллиарды, запугивая мир Россией. Полковник «холодной войны», автор книги «Бойцы дезинформации» делится тайнами распространения лживых слухов о нашей стране // Комсомольская правда. 1997, 26 ноября. № 216.

2.106. Комов В. Существует ли «организационное оружие»? // Строительная газета. 1987, 25 июня. № 146.

2.107. Шлыков В.В. И танки наши быстры //Международная жизнь. 1988. № 9.

2.108. Документальный цикл. Развал. ЦРУ против СССР: Приказано уничтожить. Фильм 1 – Холодная война директора ЦРУ Уильяма Кейси // 1-й канал. 2004. 25 сентября.

2.109. Гареев М.А. Афганская страда (С советскими войсками и без них). Изд. 2-е, уточн. и доп. М.: ИНСАН, 1999.

2.110. Лесков Л.В. Регулируемое развитие России: Принцип хрупкости хорошего // Общественные науки и современность. 1996. № 5.

2.111. Алферова Е.В. Информация в государственном управлении. Научно-аналитический обзор. ИНИОН АН СССР. М., 1980.

2.112. Бирюков Б.В. Кибернетика, информатика, вычислительная техника, автоматика: проблемы становления и развития. Вклад отечественной науки // Кибернетика: Прошлое для будущего. Этюды по истории отечественной кибернетики. Теория управления. Автоматика. Биокибернетика. М.: Наука, 1995. Кибернетика – неограниченные возможности и возможные ограничения.

2.113. Краткий философский словарь / Под ред. Розенталя М. и Юдина П. Изд. 4-е, доп. и исправ. М.: Госполитиздат, 1954.

2.114. Гаазе-Раппопорт М.Г. О становлении кибернетики в СССР. / Кибернетика: Прошлое для будущего. Этюды по истории отечественной кибернетики. Теория управления. Автоматика. Биокибернетика. М.: Наука, 1995.

2.115. Гаврилов А.И. Теория релейно-контактных схем. М., 1949.

2.116. Косса П. Кибернетика. «От человеческого мозга к мозгу искусственному» / Пер. со 2-го франц. изд. под общим ред. и предисловием Анохина П.К. М.: Изд-во иностр. лит., 1958.

2.117. Материалист. Кому служит кибернетика? // Вопросы философии. 1953. № 5.

2.118. Соболев С.Л., Китов А.И., Ляпунов А.А. Основные черты кибернетики // Вопросы философии. 1955. № 4.

2.119. Кольман А. (Э.) Мы не должны были так жить. N Y: Chalidze Publications, 1982.

2.120. Гаазе-Раппопорт М.Г. Первый неформальный этап развития отечественной кибернетики // Философские исследования. 1993. № 4.

2.121. Бородин Н. Языком пчелиного танца // Литературная газета. 1957, 17 октября. № 125.

2.122. Анисимов С., Вислобоков А. Некоторые философские вопросы кибернетики // Коммунист. 1960, январь. № 2.

2.123. Кибернетика и научно-технический прогресс. М.: Знание, 1968.

2.124. Перегудов Ф.И., Тарасенко Ф.П. Введение в системный анализ. М.: Высшая школа, 1989.

2.125. Расторгуев С.П. Философия информационной войны. М.: Вузовская книга, 2001.

2.126. Слово товарищу Сталину / Сост. Косолапов Р.И. М.: Эксмо, 2002.

2.127. Правда. 1935, 15 апреля. № 104.

2.128. Правда. 1935, 16 апреля. № 105.

2.129. Отечественная история. 2005. № 3.

2.130. Сделать все выводы из процесса // Правда. 1937, 2 февраля. № 32.

2.131. Авторханов А.Г. Сила и бессилие Брежнева. Франкфурт-на-Майне: Посев, 1979.

2.132. Зиновьев А.А. Коммунизм как реальность. М.: Эксмо, Алгоритм, 2003.

2.133. Хачатуров К.А. Записки очевидца. М.: Новости, 1996.

2.134. Крючков В.А. Последняя речь в Кремле // День. 1991, 15–21 декабря. № 27.

2.135. Платонов О.А. Государственная измена. Заговор против России. М.: Алгоритм, 2004.

2.136. Косолапов Р.И. Полет совы. Философско-исторические этюды Смутного времени. М.: Палея, 1994.

2.137. Гумилев Л.Н. Никакой мистики // Юность. 1990. № 2.

2.138. Ожиганов Э.М. Системный кризис власти в СССР. Об искусстве прогнозирования политических событий // Общественные науки и современность. 1991. № 2.

2.139. Зиновьев А.А. Зияющие высоты // Собрание сочинений. Т. 1. М.: ЕврАзия+, 1999.

1. С. 34. «… Главная беда в том, что мы не овладели должным образом системным подходом – современным методом решения сложнейших проблем, эксплуатировали прежний метод штопанья дыр на старом кафтане. Мы так и не овладели теорией и практикой современного управления, менеджмента, а упорно применяли метод сомнительных экспериментов, метод проб и ошибок» (Афанасьев В.Г. Четвертая власть и четыре генсека (От Брежнева до Горбачева в «Правде»). М.: Кедр, 1994. С. 34).

2. С. 305. «…так и не удалось внушить общественности, руководящим работникам всех звеньев системы управления, да и многим представителям академических кругов представление об исключительной важности системного подхода в современных условиях, которые отличаются все большей дифференциацией научного знания и усложнением видов человеческой деятельности. Рано или поздно системное мышление станет неотъемлемым атрибутом цивилизованного индивида и общества. Но, наверно, пройдет немало времени, пока оно утвердится на уровне обыденного сознания» (Гвишиани Д.М. Мосты в будущее. М.: Эдиториал УРСС, 2004. С. 305).

12. С. 131. «Беда в том, что на верхних этажах власти с годами становилось все меньше людей, способных достойным образом распорядиться незаурядными возможностями все более совершенствующегося научного анализа. Я даже вывел со временем печальную и парадоксальную закономерность, подтверждение которой обнаружил в трудах нашего замечательного философа Александра Александровича Зиновьева, когда они, труды эти, оказались доступны и нам, его соотечественникам: чем выше должностной уровень и иерархия партийной власти, тем зачастую ниже коэффициент ее интеллекта, волевых и управленческих качеств. Пирамида с определенных пор как бы перевернулась на острую плоскую грань и от этого при серьезной тектонической подвижке почвы опрокинулась и рассыпалась в прах…» (Кодин М.И. Трагедия Старой площади. М.: Фонд содействия развитию социальных и политических наук, 1999. С. 131).

2.136. С. 54. «Мы допускали непростительный перекос – подкрепляли свой пафос фактами из прошлого и недостаточно задумывались над будущим» (Косолапов Р.И. Полет совы. Философско-исторические этюды Смутного времени. М.: Палея, 1994. С. 54).

2.96. С. 21. «Неправильное понимание угроз и их взаимосвязи с опасностями приводит к тому, что либо на них нет адекватной реакции, либо они игнорируются и не видятся.

В истории имеется немало примеров того, что политики не улавливали момент (рубеж) перерастания опасности в угрозу, что приносило великие беды» (Серебрянников В.В., Дерюгин Ю.И., Ефимов Н.Н., Ковалев В.И. Безопасность России и армия. М.: РИЦ ИСПИ РАН, 1995).

2.140. «…В конце 80-х годов СССР стоял на пороге нового технологического рывка. Но полное отсутствие навыка к информационно-психологическому моделированию общественного сознания и в первую очередь элитной его части (…) привели к хаотичным политическим реформам и разрыву территориального, технологического и информационного пространства страны» (Нагорный А.А. Предисловие // Крах доллара / Сост. и предисл. Нагорный А.А. М.: ЧП Чернышева, 2001. С. 6–7).

2.141. Сен-Симон А.К., де. Письмо к американцу // Сен-Симон А.К., де. Избранные сочинения. В 2 т. Т. 1. АН СССР / Пер. с франц. М. – Л., 1948.

2.142. Александров М.В. О концепции национальной безопасности нашей страны // Международная безопасность. Национальные и глобальные аспекты. Дайджест 1. Фонд национальной и международной безопасности. М.: ИНИОН РАН, 1992.

2.143. Шлыков В.В. Угрозы реальные и мнимые // Проблемы прогнозирования. 1996. № 4.

2.144. Калашников М. Сломанный меч Империи. Изд. 2-е, испр. и доп. М.: Крымский мост-9Д, Форум, 2000.

2.145. Глобализация: военный аспект // Красная звезда. 2004, 20 марта. № 51.

2.146. Примаков Е.М. в беседе с Костиковым В. Рассекретить Примакова // Аргументы и факты. 2001. № 32.

//-- Литература и примечания к части третьей --//

3.01. Холл Р.Х. Организации: Структуры, процессы, результаты. СПб.: Питер, 2001.

3.02. The Organizational Life Cycle // Kimberly J.R., Miles R.A. (eds). San Francisco: Jossey-Bass.

3.03. Попова О.В. Системный подход к определению роли государственной службы в разрешении социальных конфликтов // Научное наследие В.Г. Афанасьева и современные проблемы государственного управления и государственной службы. Материалы 4-й межвузовской научно-практической конференции молодых ученых, посвященной творчеству В.Г. Афанасьева. М.: Изд-во РАГС, 2005.

3.04. Анфилатов В.С., Емельянов А.А., Кукушкин А.А. Системный анализ в управлении: Учеб. пособие. М.: Финансы и статистика, 2005.

3.05. Чернуха В.Г. Внутренняя политика царизма с середины 50-х до начала 80-х гг. ХIХ в. Л., 1978.

3.06. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Институт марксизма-ленинизма. М.: Политиздат.

3.07. Коссой А. Организационные принципы большевизма и Устав ВКП(б). М.: Политиздат при ЦК ВКП(б), 1940.

3.08. XVII съезд ВКП (б). Стенографический отчет. М.: Госполитиздат,1934.

3.09. Правда. 1935, 14 мая. № 131.

3.10. Жданов А.А. Изменения в Уставе ВКП(б) // Стенографический отчет XVIII съезда ВКП(б). М.: Госполитиздат, 1939.

3.11. Слово товарищу Сталину / Сост. Косолапов Р.И. М.: Эксмо, 2002.

3.12. Устав Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Секция Коммунистического Интернационала. М.: ОГИЗ – Госполитиздат, 1941.

3.13. БСЭ. 2-е изд. Т. 32. М.: БСЭ, 1955.

3.14. Абдулатипов Р.Г. и др. Федерализм в истории России. Т. 1. М.: Республика, 1992.

3.15. Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. Размышления о И.В. Сталине. М.: Книга, 1990.

3.16. Известия ЦК КПСС. 1990. № 11.

3.17. Правда. 2004, 14 окт. № 116.

3.18. Лисичкин В.А., Шелепин Л.А. Третья мировая информа-ционно-психологическая война. М.: Институт социально-политических исследований АСН, 2000.

3.19. Советское государство и право. 1964. № 2.

3.20. Правда. 1956, 29 февраля. № 60.

3.21. «Особенно важным в системе социалистического управления является совершенствование государственного управления (…). Учитывая это, в научной литературе уже более 15 лет многими авторами аргументируется предложение о создании союзно-республиканского Государственного Комитета СССР по совершенствованию управления*.

Очевидно, что такой комитет с системой своих органов, наделенных соответствующими полномочиями, смог бы обеспечить общесоциальный подход к совершенствованию государственного управления. (…) В результате целостность политики в области совершенствования управления, выраженная в Основных направлениях, была бы дополнена целостностью организации ее практического воплощения. Кроме того, создание такого комитета дало бы возможность под его началом сосредоточить (централизовать) научные исследования прикладного характера и тем самым каждое управленческое преобразование проводить на строго научных началах» (Атаманчук Г.В. Особенности процессов управления в развитом социализме. М.: Мысль, 1985. С. 194).

(*) В этом месте у автора приводимой нами цитаты следует сноска, в которой дана ссылка на источники, которые приводим в том же порядке.

3.22. «Подобными органами могли бы быть, например, комиссии по совершенствованию государственного аппарата, составленные на широкой демократической основе и действующие при Правительстве СССР и правительствах союзных республик*.

В этом отношении полезно, по-видимому, перенять опыт некоторых зарубежных социалистических стран, например ГДР, Польши, где подобного рода государственные органы существуют и плодотворно работают» (Научные основы государственного управления в СССР. М.: Наука, 1968. С. 134–135).

(*) 3.23. «Упорядочение работы по подготовке кадров аппарата государственного управления, по повышению их квалификации, разработка мер по рационализации управления, его механизации и автоматизации, по совершенствованию делопроизводства в государственных органах, а также улучшение руководства научными учреждениями, исследующими проблемы управления, и координацию их работы необходимо сосредоточить в одном государственном органе. (…) Как ни одиозно звучит сейчас любое предложение о создании нового административного органа, но для успешного выполнения этих последних функций такой орган совершенно необходим. Его создание вполне окупит себя, причем он мог бы быть образован на базе тех структурных подразделений, занимающихся проблемами совершенствования управленческого аппарата, которые сейчас имеются в некоторых государственных органах» (Пискотин М.И. Основные пути совершенствования аппарата государственного управления и улучшения его работы // Правовые проблемы науки управления. М.: Юридическая литература, 1966. С. 29).

3.24. «На наш взгляд, необходимо создание Государственного комитета Совета Министров по совершенствованию управления народным хозяйством, который должен быть союзно-республиканским органом. На этот комитет можно было бы возложить такие задачи, как подготовка предложений для директивных органов, руководство республиканскими комитетами по совершенствованию управления и отделами рационализации в союзных министерствах и ведомствах, организация работы исследовательских институтов и учреждений, ведающих учебой руководителей хозяйства. При этом комитете могут быть образованы постоянные и временные Межведомственные комиссии: по внедрению хозяйственной реформы; по внедрению ЭВМ и математических методов, по делопроизводству и т. п.» (Попов Г.Х. Проблемы теории управления. М.: Экономика, 1970. С. 173).

3.25. «Думается, что совершенно необходимо на достаточно высоком уровне создать комплексную комиссию или группу с участием крупных специалистов в области управления, представляющих различные отрасли науки, и работников ряда государственных органов для разработки мер, предусматривающих упорядочение процесса выработки и принятия управленческих решений на основе новейших достижений науки и техники. При этом важно полностью использовать все ценное, что есть в данной области за рубежом, прежде всего в социалистических странах» (Пискотин М.И. Проблемы совершенствования государственного управления в условиях научно-технической революции. / Научно-техническая литература, управление и право. М.: Институт государства и права АН СССР, 1975. С. 32).

3.26. «Большинство авторов считают целесообразным создать государственный союзно-республиканский комитет по совершенствованию управления народным хозяйством. Однако если создавать специальную подсистему по совершенствованию управления, то она, видимо, должна охватывать все государственное управление, а не только одну сферу – народное хозяйство, ибо управление по своим свойствам интегративно» (Атаманчук Г.В. Сущность советского государственного управления. М.: Юридическая литература, 1980. С. 245).

3.27. «Жизнь диктует необходимость создания специальной общегосударственной службы, которая обеспечит консолидацию усилий по рационализации управления во всех звеньях. Фактически такая служба имеется, но она децентрализована, раздроблена. В штатах министерств, ведомств есть управления, отделы, на которые возложена модернизация организационных процессов, а также руководство вычислительными центрами, НИИ, СКБ по разработке и внедрению АСУ и электронно-вычислительной техники. В них занято немало специалистов. Нужно централизовать эти звенья и службы, обеспечить методическое единство их действий. Пора рассмотреть вопрос о формировании государственного органа, ответственного за комплексное совершенствование технологии планирования и управления на основе ЭВМ. (…)

Такие задачи по плечу лишь полномочному государственному органу – назовем его Госкомитет СССР по системам управления (Госкомупр СССР)» (Глушков В.М. Технологические проблемы управления // Известия. 1981, 30 июня. № 181. С. 2).

3.28. «В свое время обязанность по совершенствованию аппарата управления выполняли сначала Наркомат РКИ, в ведении которого был Научно-исследовательский институт управления, а затем Государственная штатная комиссия при Совете народных комиссаров СССР. Эта комиссия разрабатывала типовые структуры и штаты однородных по характеру и объему деятельности органов. Деятельность комиссии не позволяла наркоматам и другим центральным органам отраслевого управления без достаточных к тому оснований изменять структуру и штаты, увеличивать управленческие расходы. Видимо, настало время создать Государственный комитет СССР по вопросам совершенствования государственного аппарата. Наличие этого органа позволит, помимо всего прочего, сократить общее число органов управления, т. е. с лихвой «окупит себя» (Лазарев Б.М. Совершенствование аппарата государственного управления и право. М.: Юридическая литература, 1982. С. 115).

3.29. Чепоров Э. «Аппаратчики» из Белого дома. Как работает со своим ближайшим окружением президент США // Литературная газета. 1990, 18 апреля. № 16.

3.30. Truman H. Memoirs. Years of Trial and Hope. V. 2. N. Y., 1965.

3.31. Агафонова Г.А. Совет Национальной Безопасности США. М.: Наука, 1977.

3.32. Cutler R. The Development of the National Security Council. // Foreign Affairs. 1956, April.

3.33. Attwood W. The Reds and Blacks, a Personal Adventure. N. Y., 1967.

3.34. Обозреватель. 1997. № 12.

3.35. Канноне С. Америка, скажи: «Кондоли-и-и-иза» // Россiя. 2001, 23 августа. № 143.

3.36. Garthoff R. Soviet military Policy. A historical analysis. L.: Faber &Faber, 1966.

3.37. Rush M. Political Succession in the USSR. N. Y., L.: Columbia Univ. Press, 1965.

3.38. Selznick Ph. The Organizational Weapon in Bolshevik Strategy and Tactics. RAND Corporation. Santa-Monika (Calif), 1952.

3.39. Авторханов А.Г. Заговорщики в Кремле. Париж: YMCA-PRESS, 1980.

3.40. Первичная партийная организация – авангард трудового коллектива / Рук. редкол. Дербинов Ю.В. М.: Мысль, 1975.

3.41. Кириллов О.Е. Выступление // ХХVIII съезд КПСС. Заседание секции «Международная деятельность КПСС» // Бюллетень для делегатов съезда. М., 1990.

3.42. Важное решение // Правда. 1956, 18 апреля. № 109.

3.43. Анипкин А.М. Я был последним Первым. Волгоград: Ведо, 1991.

3.44. Воротников В.И. А было это так… Из дневника члена Политбюро ЦК КПСС. М.: Совет ветеранов книгоиздания SI-MAR, 1995.

3.45. Alexiev A.R., Nurick R.C. The Soviet Military Under Gorbachev. (Советские военные в подчинении Горбачева). Report on a RAND Workshop. R-3907-RC, 1990.

3.46. Azrael J.R. The Soviet Civilian Leadership and the Military High Command, 1976–1986. (Советское гражданское руководство и высшее военное командование в 1976–1986 гг.) R-3521.

3.47. Azrael J. Managerial Power and Soviet Politics. (Управленческая сила и советская политика). Cambridge, Mass.: Harvard Univ. Press, 1966.

3.48. Becker A.S. Ogarcov’s Complaint and Gorbachev’s Dilemma: The Soviet Defence Burden and Party-Military Conflict. (Выражение недовольства Огарковым и дилемма перед Горбачевым: Советское оборонное бремя и конфликт между военными и партийными кругами). Dec. 1987.

3.49. Gelman H. Gorbachev’s first five years in the Soviet leadership: the clash of personalities and the remaking of institutions. (Первые пять лет Горбачева в советском руководстве: Конфликт среди личностей и преобразования в институтах). 1990.

3.50. Gelman H. The Soviet military leadership and the question of Soviet deployment retreats. (Советское военное командование и проблема отступления советской дипломатии). 1988.

3.51. Gottemoeller R.E. Conflict and Consensus in the Soviet Armed Forces. (Конфликт и примирение в Советских Вооруженных Силах). R-3759-AF, 1989.

3.52. Kolkowicz R. Conflict in Soviet Party-Military Relations, 1962–1963. (Конфликт в советских взаимоотношениях между партийными и военными кругами). RM-3760-PR, Aug. 1963.

3.53. Сушков В.Н. Заключенный по кличке «Министр». М.: Совершенно секретно, 1995.

3.54. Карпычев А. Кризис доверия? Размышления по поводу отставки некоторых должностных лиц // Правда. 1988, 24 июня. № 176.

3.55. Макиавелли, маркетинг и менеджмент / Под ред. Ф. Харриса, Э.Локка. СПб., 2004.

3.56. Лисичкин Г. Зажиточный работник – процветающее государство // Известия. 1989, 8 августа. № 221.

3.57. Самолис Т. Очищение. Откровенный разговор // Правда. 1986, 13 февраля. № 44.

3.58. Самый худший внутренний враг. По материалам периодической печати / Сост. Викторова В.Е., Гридчина А.Г. Вступит. стат. Бестужева-Лады И.В. М.: Мысль, 1987.

3.59. Завтра начинается сегодня. Пребывание М.С. Горбачева в Красноярске // Правда. 1988, 14 сентября. № 258.

3.60. Bialer S. The Soviet Paradox. External Expansion, Internal Decline. L.: I.B. Tauris & Co ltd Publishers, 1986.

3.61. Россия Горбачева и американская внешняя политика / Ред. Бялер С., Мэнделбаум М. Ред. сов. изд. Неподаев Ю.А. Пер. с англ. Рассылается по особому списку. Вып. 1, 2. М.: Прогресс, 1989.

3.62. Мухин Ю.И. Убийство Сталина и Берия. М.: Крымский мост-9Д, 2003.

3.63. Андропов Ю.В. Выступление на июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС // Правда. 1983, 16 июня. № 167.

3.64. Заславский В. Советские реформы 80-х гг. Текущие обсуждения // Советский Союз сегодня и завтра: Взгляд из Лондона: Сб. материалов. Рассылается по особому списку. М.: Прогресс, 1989.

3.65. Правда. 1987, 2 октября. № 275.

3.66. «Мы несем немалые издержки из-за того, что некоторые коммунисты ведут себя недостойно, совершают порочащие поступки. В последнее время за разного рода злоупотребления освобождены от занимаемых должностей и исключены из партии ряд руководящих работников. Некоторые из них привлечены к уголовной ответственности. Такие факты имели место, в частности, в Алма-Атинской, Чимкентской и других областях и республиках, а также министерствах и ведомствах. (…) Партия и впредь будет решительно очищать свои ряды от всех, кто компрометирует звание коммуниста. (Аплодисменты)» (Горбачев М.С. Политический доклад ЦК КПСС XXVII съезду Коммунистической партии Советского Союза // М.С. Горбачев. Избранные речи и статьи. Т. 3. М.: Политиздат, 1987. С. 265).

3.67. «Съезд нацелил партийные комитеты на освоение политических методов руководства. Однако стремление партийных органов брать на себя управленческие функции не ослабевает. Прислушайтесь к разговору некоторых партийных руководителей. Они охотно, со знанием дела говорят о текущей хозяйственной кампании, о надоях и привесах, тоннах и т. д., но нередко теряются, когда речь заходит о политическом анализе общественных явлений, социально-экономических задачах, научно-технических проблемах, о возможностях, заложенных в человеческом факторе.

Откровенно говоря, перестраиваться, избавляться от элементов администрирования нам надо на всех уровнях – от первичных организаций до аппарата ЦК» (Горбачев М.С. Доклад на июньском (1986 г.) Пленуме ЦК КПСС // Правда. 1986, 17 июня. № 168. С. 3).

3.68. «Мы, товарищи, не в первый раз обращаем внимание руководителей и работников аппарата министерств и ведомств на необходимость коренной перестройки своей деятельности. Тем самым дается возможность всем включиться в работу, освоить новые подходы к делу. Но нельзя допустить, чтобы министерство или его работники бездействовали, а тем более мешали перестройке. Это предупреждение с трибуны Пленума необходимо, так как речь идет об интересах государства и народа, о вопросах большой политики. Тут нелишне вспомнить ленинское указание: «…аппарат для политики…а не политика для аппарата» (Ленин В.И. ПСС. Т. 43. С. 373)» (Горбачев М.С. О перестройке и кадровой политике партии. Доклад на Пленуме ЦК КПСС 27 января 1987 г. // М.С. Горбачев. Избранные речи и статьи. Т. 4. М.: Политиздат, 1987. С. 345).

3.69. «Отдел организационно-партийной работы явно перегружен. Чем он только не занимается – и вагоны, и корма, и топливо. Все, конечно, нужно. И все же важнее всего кадры. А как раз эта работа и была упущена. Партийные кадры в отделе знают плохо. Контроль за их работой осуществлялся слабо. Вовремя принципиальной оценки многим не давалось. А иначе чем объяснить те провалы, которые допущены в ряде партийных организаций областей, краев, республик страны?» (Ельцин Б.Н. Выступление на XXVII съезде КПСС // Правда. 1986, 27 февраля. № 58. С. 3).

5. «Между аппаратом ЦК и партийными комитетами (считаю по вине т. Лигачева Е.К.) нет одновременно принципиальности и по-партийному товарищеской обстановки. Вот где, по-моему, проявляется партийный «механизм торможения». Надо значительно сокращать аппарат (до 50 процентов) и решительно менять структуру аппарата. Небольшой опыт этого есть в московских райкомах» (Ельцин Б.Н. Письмо М.С. Горбачеву от 12 сентября 1987 г. // Ельцин Б.Н. Исповедь на заданную тему. С. 8).

3.70. «Мы призываем друг друга уменьшать институты, которые бездельничают, но я должен сказать на примере Москвы, что год тому назад был 1041 институт, после того как благодаря огромным усилиям с Госкомитетом ликвидировали 7, их стало не 1041, а 1087» (Ельцин Б.Н. Выступление на октябрьском (1987 г.) пленуме ЦК КПСС // Известия ЦК КПСС. 1989. № 2. С. 240).

3.71. «Структура и сокращение аппарата. Не будет осуществлен ленинский призыв «Вся власть Советам!» при столь могучем партийном аппарате. Предлагаю сократить аппарат в обкомах в 2–3 раза, в ЦК в 6–10 раз, с ликвидацией отраслевых отделов. (…) Монопольные интересы ведомств являются сдерживающим фактором перестройки. Необходимо сокращение количества министерств, причем более решительное, чем сейчас, перевод оставшихся на хозрасчет, я имею в виду аппарат, и не финансировать их из госбюжета» (Ельцин Б.Н. Выступление на XIX Всесоюзной конференции КПСС // Известия. 1988, 2 июля. № 184. С. 9).

3.72. С. 6. «Уважаемые народные депутаты! Многолетняя имперская политика Центра привела к неопределенности нынешнего положения союзных республик, к неясности их прав, обязанностей и ответственности. Прежде всего это относится к России, которая понесла наибольший ущерб от изжившей себя, но и все еще цепляющейся за жизнь командно-административной системы» (Ельцин Б.Н. Выступление на Первом Съезде народных депутатов РСФСР // Советская Россия. 1990, 25 мая. № 120. С. 6).

3.73. «Программа мало дает разъяснений по поводу предполагаемых «серьезных структурных изменений». В разделе Программы, озаглавленном «Структурная перестройка общественного производства», не обсуждаются какие бы то ни было реальные организационные перемены. В нем говорится о необходимости повысить механизацию, автоматизацию и гибкость в экономике» (Грэм Д. Программные документы XXVII съезда КПСС // Советский Союз сегодня и завтра: Взгляд из Лондона: Сб. материалов. Рассылается по особому списку. М.: Прогресс, 1989. С. 22).

3.74. «…в экономике категории проблем подчинены (…) структурно-организационным проблемам. Именно основная структура экономики, ее жесткое разделение на военные и гражданские (а более точно, на «закрытые» и «открытые» отрасли) и ее административное деление на целый ряд полуавтономных жестко иерархических министерских империй породили многие из тех проблем, которые мы здесь обсуждаем. Пресловутые «ведомственные барьеры», которые не позволяют принять полезную новинку предприятиями одного министерства, потому что она была сконструирована научно-исследовательским институтом или конструкторским бюро другого министерства, или не позволяют отгрузить срочно необходимые запасные части какому-либо предприятию, ибо они были обещаны, хотя, возможно, и не так уж необходимы предприятиям того же министерства, которому подчиняется поставщик, давно признаны одним из основных препятствий плавной деятельности советской экономики. Как правило, для преодоления этих барьеров требуется вмешательство партийных органов. (…)

Правительственной организации при господствующих правилах административной структуры очень трудно координировать деятельность органов на одном горизонтальном уровне административной иерархии. (…) Различные министерства ревностно охраняют свои юридические и финансовые прерогативы, несмотря на очевидную необходимость в скоординированных усилиях. (…) Новое руководство, стиснув зубы, с новой энергией взялось за эти организационные проблемы. При необходимости новые руководители просто ликвидируют противоборствующие организации или подчиняют их «суперминистерствам» или правительственным координационным органам, находящимся на более высоком уровне административной иерархии. (…)

Важные вопросы структурно-административных перемен затрагивают все области экономики, а также потенциально и политические системы. Господствующая мотивировка – слом традиционных и административных и бюрократических барьеров на пути к координации и воплощению в жизнь политики. И тем не менее нет склонности к отказу от централизованного управления экономикой. (…) Централизованные ведомства не будут в деталях вмешиваться в руководство и ограничиваются общими стратегическими вопросами развития, выбором политики в области технологии и согласованиями.

Представляет интерес очевидное противоречие между относительной гибкостью в административном мышлении, отраженной в появлении новых ведомств, и, с другой стороны, тенденцией снова обращаться к традиционной практике «бюрократического наслоения» при решении деликатных проблем координации. В некотором отношении создание этих суперведомств напоминает подход Хрущева к преодолению бюрократических преград на пути проведения своей политики. (…)

Еще одним важным нововведением, снова напоминающим эру Хрущева и время от времени возникавшим в последние годы эры Брежнева, является внимание, уделяемое территориальным принципам организации. (…) Во всех этих структурных изменениях присутствует привкус «уже виденного». Многие из них уже апробировались ранее, по крайней мере частично, не оказав сколько-нибудь значительного долгосрочного влияния на развитие или общее положение вещей» (Миллер Р.Ф. Советская экономика, проблемы и решения с позиции Горбачева // Советский Союз сегодня и завтра: Взгляд из Лондона: Сб. материалов. Рассылается по особому списку. М.: Прогресс, 1989. С. 75–76, 81–84).

3.75. «С. Биалер и Д. Афферика указывают три основных типа реформ: политические реформы, направленные на изменение давно действующей политики, при которой в качестве главного инструмента используется перераспределение ресурсов; организационно-административные реформы, направленные на изменение и выравнивание процесса принятия решений с помощью реорганизации существующих административных подразделений, наконец, структурно-учрежденческие реформы, направленные на изменения существующих политико-экономических структур. Только реформы последнего типа можно назвать радикальными или фундаментальными, потому что они должны проводиться в жизнь через коренную переориентацию приоритетов и крупные изменения в компетенции существующих институтов и потому что они глубоко преобразуют все основные принципы советской политико-экономической системы» (Заславский В. Советские реформы 80-х гг. Текущие обсуждения // Советский Союз сегодня и завтра: Взгляд из Лондона: Сб. материалов. Рассылается по особому списку. М.: Прогресс, 1989. С. 93).

3.76. Болдин В.И. Крушение пьедестала. Штрихи к портрету М.С. Горбачева. М.: Республика, 1995.

3.77. Гусев В.К. Эпоха реформ. М.: МАГ, 2001.

3.78. Зенькович Н.А. ЦК закрыт, все ушли… Очень личная книга. М.: Олма Пресс, 1999.

3.79. Фроянов И.Я. Погружение в бездну. СПб.: СПбГУ, 1999.

3.80. Авторханов А.Г. От Андропова к Горбачеву. Дела и дни Кремля. Париж: YMCA-PRESS, 1986.

3.81. Political leadership in the Soviet Union / Ed. Brown A. L. e.a.: MacMillan,1989.

3.82. Вопросы истории КПСС. 1990. № 11.

3.83. Ахромеев С.Ф., Корниенко Г.М. Глазами маршала и дипломата. Критический взгляд на внешнюю политику СССР до и после 1985 года. М.: Международные отношения, 1992.

3.84. Легостаев В.М. Гиблый съезд // Завтра. 2000, июль. № 28.

3.85. Олейник Б.И. «Князь тьмы». Два года в Кремле. М.: ТОО фирма «Лиском», 1993.

3.86. Тимошенко Н. (Свердловск). // Если бы я вышел на трибуну. Размышления читателей «Правды» в канун партийной конференции // Правда. 1988, 28 июня. № 180.

3.87. Красная звезда. 2005. 21 мая. № 87.

3.88. Легостаев В.М. «Теневик демократии» // Завтра. 1998, декабрь. № 49.

3.89. Легостаев В.М. Загадки Лигачева. // Завтра. 2000, декабрь. № 52.

3.90. Осадчий И.П. Причины крушения КПСС // КПСС: Взлет и крушение. Компартия России: Начало биографии. Современный этап коммунистического движения в России / Под общ. ред. Осадчего И.П. М.: Былина, 1999.

3.91. Правда. 1987, 14 нояб. № 322.

3.92. Hill R.J., Frank P. The Soviet Communist Party. L. etc: Allen & Unwin,1981.

3.93. Осадчий И.П. Драматические страницы истории. Кн.1. Как и почему создавалась Компартия РСФСР. 2-е изд., исправ. и доп. М.: ИТРК, 2001.

3.94. Миллионер Советского Союза // Московские новости. 1991, 21 июля. № 29.

3.95. Павлов В.С. Август изнутри. Горбачевпутч. М.: Деловой мир, 1993.

3.96. Гозман Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. Ростов н/Д: Феникс, 1996.

23. С. 161–162. Н.А. Паничев: «Когда я впервые попал на заседание Совета Министров в 1982 году, меня разочаровало, ибо напомнило обычное оперативное совещание у директора завода с начальниками цехов и главными специалистами. Длительное время, пока не привык, мне казалось непонятным, почему на заседаниях Совета Министров говорят об известных всем проблемах и спрашивают с тех, кто и без того ответственен исполнять порученное.

Существенно ничего не изменилось и в последнем правительстве Н. Рыжкова, где все так же преобладали частные вопросы, которые в моем представлении должны были решаться непосредственно министерствами (…)

Серьезные экономические проблемы рассматривались редко, а если и рассматривались, то только в виде уже готовых, согласованных и утвержденных во всех готовых инстанциях решений.

Позднее, когда я стал осмысливать, кто заказывает музыку, мне понятнее стало назначение Совета Министров как только оперативного хозяйственного органа, и не больше. Знаю по собственному опыту, что все принципиальные экономические решения еще задолго до Совета Министров готовились в отделах ЦК КПСС и Политбюро, и только затем они для исполнения поступали в Совет Министров. Опытные министры старались свое участие в подготовке того или иного государственного решения максимально использовать в аппарате ЦК КПСС, ибо хорошо были осведомлены, какое место принадлежит Совету Министров» (Ненашев М.Ф. Последнее правительство СССР: Личности. Свидетельства. Диалоги. М: АО «Кром», 1993. С. 161–162).

Но самое интересное, что точно так же как аппарат ЦК КПСС поступал с Советом Министров СССР, так и сам Совмин поступал с самими министерствами, доводя, таким образом, сверхцентрализацию до своего максимума.

23. С. 197. Г.А. Ягодин: «…стремление решать все вопросы с кем-либо из высших руководителей, не отдавая их на рассмотрение каких-либо коллегиальных органов. Эта особенность пронизывала всю партийно-государственную систему того времени. И Совет Министров поразил меня больше всего тем, что он не был коллегиальным органом. Как член правительства любой из министров имел весьма ограниченное отношение к тому, что обсуждалось и принималось на его заседаниях. Больше всего вызывало всеобщее недоумение, если вдруг министр, не отвечающий за ту или иную отрасль, сферу, которая была предметом обсуждения, вдруг встревал со своими оценками, предложениями (…)

Аппараты министерств не рассматривались как продолжение аппарата Совета Министров, его отделы и бюро представлялись как нечто отдельное, стоящее над министерствами. Министерство (…), казалось бы, должно было самостоятельно готовить проекты решений правительства по всем своим проблемам. Ничего подобного не происходило. Все материалы обязательно готовил аппарат Совмина и вносил их на рассмотрение правительства. Министерство же, более осведомленное в существе проблем, при этом оказывалось в роли соучастника» (Ненашев М.Ф. Последнее правительство СССР… С. 197).

Самый существенный удар по Совмину состоялся после выборов в Верховный Совет СССР летом 1989 г., когда, скопировав с парламентских процедур Запада, было решено устроить на первой сессии избрание парламентариями министров, при этом такая процедура затянулась и одновременно была проведена реорганизация правительства.

23. С. 18. Ненашев М.Ф.: «Я живой участник всех этих длительных утверждений, обсуждений и не могу не спросить о том, как случилось, что и здесь мы не избежали крайностей, нелепостей. Вспомним сам процесс этого утверждения – он длился более двух с половиной месяцев, причем слушание кандидатов в министры в комитетах, комиссиях и на сессии Верховного Совета длилось многими часами и превращалось в своеобразную экзекуцию, испытание на послушание. А после утверждения не проходило ни одной недели, чтобы члены правительства не заслушивались в Верховном Совете, в комитетах, комиссиях, присутствовали при отчетах председателя Совета Министров и его заместителей. Многие из нас, членов правительства, подсчитали тогда, и оказалось, что примерно треть рабочего времени министров затрачивалось на заседания в парламенте. В результате такого интенсивного демократического процесса деятельность правительства была просто парализована» (Ненашев М.Ф. Последнее правительство СССР… С. 18).

23. С. 97. Г.А. Габриэлянц: «Мешала в полной мере использовать возможности правительства и несовершенная структура его аппарата. В этом аппарате состояли председатель Совета Министров, более десяти его заместителей, затем нагромождение в самом аппарате различных бюро, комиссий, отделов, и только где-то в конце этой структуры отводилось место министерствам. Из своего опыта знаю, как это серьезно мешало в решениях и оперативных действиях устанавливать прямые связи главы правительства и министров» (Ненашев М.Ф. Последнее правительство СССР… С. 97).

3.97. Шикман А.П. Совершенно несекретно // Советская библиография. 1988. № 6.

3.98. Миронов Б. Открытая дверь в «спецхран»: в залах Ленинской библиотеки появились «новинки», изданные десятки лет назад // Правда. 1988, 10 сентября. № 254.

3.99. Красногоров В. Гласность и безгласность: Заметки по истории отечественной цензуры // Нева. 1990. № 3.

3.100. Джимбинов С. Эпитафия спецхрану? // Новый мир. 1990. № 5.

3.101. Евтушенко Е. Плач по цензуре // Огонек. 1991.

3.102. Кузьмин Е. Спецхран, или Секретная инструкция о дойке коров // Литературная газета. 1991. № 34.

3.103. Баршет К. Подцензурные страсти. М.: Правда, 1990. (Библиотека «Огонек». № 42.)

3.104. Щекочихин Ю., Гуров А. (интервью) Лев прыгнул! Диагноз: организованная преступность. Проведены первые исследования // Литературная газета. 1988, 20 июля. № 29.

3.105. Бакатин В.В. Освобождение от иллюзий. Кемерово: Книжное издательство, 1992.

3.106. Аргументы и факты. 1991. № 14.

3.107. Панкин Б.Д. Сто оборванных дней. М.: Совершенно секретно, 1993.

3.108. Васильев А. Зачем Бессмертных едет в Израиль. Вместо прогноза. // Комсомольская правда. 1991, 6 мая. № 101.

3.109. Васильев А. Почему мы ушли из Восточной Европы и бросили сандинистов на произвол судьбы // Комсомольская правда. 1991, 30 мая. № 121.

3.110. Александров-Агентов А.М. От Коллонтай до Горбачева…/ Под ред. Огородниковой И.Ф. М.: Международные отношения, 1994.

3.111. Ивашов Л.Г. Маршал Язов. (Роковой август 91-го. Правда о «путче»). Б/м: МП «Вельти», 1993.

3.112. Ивашов Л.Г. Беседа с автором 5 мая 2004 г. Архив автора.

3.113. Исторический архив. 1959. № 2.

3.114. Белоусов Р.А. Исторический опыт планирования в СССР // Социалистическое планирование. Словарь-справочник. М.: Экономика, 1988.

3.115. Байбаков Н.К. От Сталина до Ельцина. М.: ГазОйлПресс, 1998.

3.116. Пльшивский Б. Реформы и планирование в странах СНГ // Экономист. 1993. № 11.

3.117. Селюнин В., Ханин Г. Лукавая цифра // Новый мир. 1987. № 2.

3.118. Известия. 1991, 28 июня. № 153.

3.119. Язов Д.Т. Удары судьбы. Воспоминания солдата и маршала. 2-е изд., исправ. и доп. М.: Книга и бизнес, 2000.

3.120. Friedman T.L. New Twist in game of Nations. U.S. Finds Cold War Was Not Just «We Win, You Lose» // International Herald Tribune. 1990. 14 Febr. № 33271.

3. 121. Грибков А.И. Несостоявшийся юбилей // Красная звезда. 2005, 18 мая. № 84.

3.122. Кургинян С.Е. Седьмой сценарий. В трех частях. М.: ЭТЦ, 1992, 1993. Ч. 2.

3.123. Жинкина И.Ю. Понятие «война» в американской стратегии национальной безопасности. Научный доклад. ИСК РАН. М., 2001 со ссылкой на: Heritage Foundation. Backgrounder. № 786. 1990. 31 August.

3.124. Кургинян С.Е. Итоги и перспективы. Доклад на клубе «Постперестройка» 20 декабря 1993 года // Россия – ХХI. 1993. № 11–12.

3.125. Яковлев А.Н. Российских фашистов породил КГБ // Известия. 1998, 17 июня. № 108.

3.126. Известия. 1991, 8 августа. № 188.

3.127. Кургинян С.Е. Входим в революционную ситуацию. // Гласность. 1991, 26 сентября.

3.128. Известия. 1991, 23 августа. № 201.

3.129. Известия. 1991, 24 августа. № 202.

3.130. Бакатин В.В. Избавление от КГБ. М.: Новости, 1992.

3.131. Степашин С. КГБ СССР должен быть ликвидирован // Российская газета. 1991, 18 сентября. № 194.

3.132. Бакатин В.В. Дорога в прошедшем времени. М.: День, 1999.

3.133. Баранец В.Н. Генштаб без тайн. Кн.1. М.: Политбюро, 1999.

3.134. Столяров К.А. Распад. От Нагорного Карабаха до Беловежской Пущи. М.: Олма-пресс, 2001.

3.135. Илюхин В.И. Спасти Россию. Статьи, выступления, аналитические материалы, письма Председателя Комитета Государственной Думы по безопасности. М.: Унита, 1995.

3.136. Джунусов М.С. 24 февраля 1993 г. // Отечественная история. 1993. № 5.

//-- Литература и примечания к заключению и приложениям --//

4.01. Национальная безопасность: в поисках приоритетов. Материалы совещаний аналитической группы при Совете обороны Российской Федерации. М.: Московский общественный научный фонд, 1998.

4.02. Добролюбов А.И. Государственная власть как техническая система. О трех великих социальных изобретениях человечества. Мн.: Навука i тэхнiка, 1995.

4.03. Макунин Ю.И. в беседе с Анисиным Н.М. Пытка услугами // Завтра. 2004, июнь. № 26.

4.04. Лигачев Е.К. / Ответ на «вопрос дня»: Зачем Путину это понадобилось? // Комсомольская правда. 2003, 12 марта. № 44.

4.05. Лобанов В. Уроки и перспективы административной реформы в России // Проблемы теории и практики управления. Международный журнал. 2005. № 1.

4.06. Досье гласности. 2005. № 2.

4.07. Послание Президента РФ Федеральному Собранию. (О положении в стране и основных направлениях внутренней и внешней политики государства). Стенограмма выступления. М., 2002.

4.08. ОРТ. 2004, 27 октября.

4.09. Послание Президента России Федеральному Собранию РФ // Российская газета. 2003, 17 мая. № 93.

4.10. Послание Президента России Федеральному Собранию РФ 2005 г.

4.11. Петрищев В.И. в беседе с Гафутулиным Н. Общество ждет перемен // Красная звезда. 2005, 23 апреля. № 70.

4.12. Имитация величия. «Круглый стол» в редакции «Завтра» // Завтра. 2004, сентябрь. № 33.

4.13. Ловцов Д.А. «Организационное оружие» в современном мире // Обозреватель – Observer. 2000. № 6.

4.14. Ловцов Д.А., Сергеев Н.А. Проблема обеспечения «организационной безопасности» России // Обозреватель – Observer. 1998. № 11.

4.15. Ловцов Д.А., Сергеев Н.А. О проблеме «организационного оружия» // Военная мысль. 1999. № 1.

4.16. БСЭ. 2-е изд. т. 12. М.: БСЭ, 1952.

4.17. Проханов А.А. Сияющий меч Империи // Завтра. 2006, май. № 20.

4.18. Зиновьев А.А. Коммунизм как реальность. Кризис коммунизма. М.: Центрополиграф, 1994.

4.19. Вельдина О. Анатолий Лукьянов о сонетах и политиках. // Правда. 1994, 12 апреля. № 60.

4.20. Философия политики. Кн. III. Властные факторы в политической системе общества / Гуманитарный центр РАН. М.: Луч, 1993.

4.21. Атаманчук Г.В. Новое государство: Поиски, иллюзии, возможности. М.: Славянский диалог, 1996.

4.22. Исторический архив. 1993. № 4.

4.23. Государство Российское: Власть и общество: Сб. док. М.: МГУ, 1996.

4.24. Лекарев С. Операция длиной в полвека. Как британские спецслужбы участвовали в борьбе с «империей зла» // Независимое военное обозрение. 2002. № 16.

4.25. stalinism.ru/…/beseda-stalina-s-a.-kollontay.html

4.26. Шебаршин Л.В. Рука Москвы. Записки начальника советской разведки. М.: Эксмо, 2002.

4.27. Известия ЦК РКП(б). 1921, 5 марта. № 28.

4.28. Schapiro L. The Communist Party of the Soviet Union.

4.29. Чернев А.Д. О роли и функциях правящей партии в системе советского государственного управления // Безопасность Евразии. 2003, октябрь – декабрь. № 4.

4.30. Правда. 1935, 14 мая. № 131.

4.31. Fainsood M. How Russia is Ruled. / Revised Edition. Cambridge, Mass.: Harvard Univ. Press, 1970.

4.32. Who’s who in the U.S.S.R. 1961/62. A Biographical Dictionary containing about 4000 biographies of prominent personalities in the Soviet Union. The Institute for the Study of the USSR. Ed.: Schulz H.E., Taylor S.S. Munich: Intercontinental book and Publishing Co Ltd, 1962.

4.33. Who’s who in the U.S.S.R. 1965-66. A Biographical Dictionary containing about 5000 biographies of prominent personalities in the Soviet Union. / Second Ed. The Institute for the Study of the USSR. Ed.: Lebel A.I., Schulz H.E., Taylor S.S. N. Y. & L.: The Scarecrow Press, Inc. 1966.

4.34. Armstrong J.A. Ideology, Politics, and Government in the Soviet Union. An Introduction. Third Ed. N. Y., W: Praeger Publishers, 1974.

4.35. Арсеньев С. Аппарат. Штрихи к политическому портрету Валерия Болдина // Совершенно секретно. 1992. № 1.

4.36. Известия ЦК КПСС. 1989. № 1.

4.37. Известия ЦК КПСС. 1990. № 1.

4.38. Зенькович Н.А. ЦК закрыт, все ушли… Очень личная книга. М.: Олма Пресс, 1999.

4.39. Известия ЦК КПСС. 1991. № 6.

4.40. Известия ЦК КПСС. 1991. № 4.

4.41. Известия ЦК КПСС. 1991. № 5.

4.42. Известия ЦК КПСС. 1991. № 8.