ИЗГНАНИЕ УЗОРОВ. МПКП
Итак, сформулирую еще раз, возможно, произнесу нечто новое. Есть общие принципы организации сложности, видимые как в абстрактных пространствах, культурных объектах, так и в бредоподобных структурах. Эти принципы - праузоры. Узор -реализация, отпечаток, след праузора.
Гибсон говорит о глобальной сети как о коллективной галлюцинации. Социальные сети же вполне могут смотреться как коллективный фрактальный орнамент - хранитель общего параноидального ритма. Человеческий фашизм вездесущ, он пытается выстраивать иерархии даже внутри фрактального орнамента коллективной галлюцинации. Глубинные узоры с разрывами никак не вписываются в этот чарующий подвижный праздник. Хотя бы потому, что они несут усталость. Тяжело копаться в чужих глубинных узорах, тяжело их цитировать, ведь цитата являет собой перенос фрагмента в новый контекст. Там, где структура выстроена глубинным узором, трудно выделять и вырывать фрагменты: следующий уровень строится на предыдущем, вырванный фрагмент без подробного описания предыдущих стадий может выглядеть как бессодержательность. Читатель-зритель устает от путешествия внутрь узора, этот материал трудно цитировать, трудно вставлять в другие структуры - у него свой ритм, своя поверхность существования, новый контекст редко может его принять.
Глубинный узор растет внутрь, тщательно склеивая паттерны. Когда присутствует качественная склейка, становится невозможным перестановка фрагментов. В отличие от стыковки.
Для полноценной склейки необходим благоприятный контекст-ландшафт, а сложные склейки структуры имеют «память» - используют предыдущие склейки, проведенные на более поверхностных уровнях.
Герой превращается в утку, чтобы спрятаться от колдуна, не дать проникнуть в свои мысли, спрятаться от мира вообще.
Здесь я должен коснуться понятия запредельности - теории, которую развиваю в математическом контексте много лет. Берроуз в «Призрачном шансе» говорит: «Наблюдай за наблюдаемым наблюдателем». Множество авторов, прозаиков, психиатров, используют метафоры наблюдения за наблюдением как дорожку, ведущую в бесконечность.
Если лампу направить на лампу, лампу направить на лампу, направленную на лампу... Сделать намек о намеке, намек о намеке о намеке. Получить вложенную дорожку из шизофренических посланий, метатекстовых структур. Проявится тошнота, заложенная как реакция на бесконечность. Один из кошмаров, который приходит в стерильной комнате - осознание отсутствия вложенных дорожек и естественной тошноты. Да и этот кошмар - не кошмар, а тоже нечто слепленное из клеток из Ничто.
Теория запредельности строится на двух шагах-процессах. Первое - это взятие универсального наблюдателя. Пусть у нас есть цепочка вложенных посланий. Надо взять универсальное - вложенное во всю цепочку. Пусть у нас есть цепочка наблюдателей. Надо взять универсального, который наблюдает за всеми остальными наблюдателями. В математике это делается с помощью пределов, пересечений, объединений. Второе -совершение следующего шага, обнаружение следующего наблюдателя. Важный момент - понять, что следующий может не быть тем первым универсальным наблюдателем, а может быть кем-то «дальше». Стабилизация цепочки - состояние, при котором следующий шаг ничего не меняет. Мы взяли следующего наблюдателя, но он оказался идентичен тому, что у нас было. Мы можем дальше брать наблюдателей, ничего не изменится, наша система стабилизировалась.
Благодаря «абстрактной чепухе», нашей замечательной теории категорий, универсальные наблюдатели существуют, следующие и послеследующие шаги можно сделать практически всегда, а там, где их нельзя сделать, корректируется категория, чтобы все шло гладко.
Машины, прикрепленные к потолку - это средства для работы «за первой бесконечностью». Этот потолок может существовать не наверху, а внутри - как ощущаемый внутренний предел.
За бесконечностью можно спрятаться от власти привычных симметрий.
Если «за бесконечностью» бомбанет, что почувствуется в конечном мире? Могут не услышать.
Появляется идея скрытой колонии.
В топологии часто возникают вторичные, третичные теории и инварианты. Последовательность реальностей, в которой следующая хорошо определена лишь при условии рассыпания предыдущей. Системы вложенных контекстов. Общая картинка может быть крайне некрасивой, состоящей из цепочек диаграмм, узлы которых лежат в других диаграммах, и так далее. Подобное появляется в теории категорий. Высшие категории (выше 2-категорий) - не очень хорошо определенные формы, но они вполне начинают работать при дополнительных условиях. Композиционные гомотопические инварианты типа скобок Тоды, произведений Масси, мю-инвариантов линков - все это красиво и корректно при условии рассыпания предыдущих уровней.
Это крайне мешающая и раздражающая иерархия. Что будет, если ее свергнуть? Делез-Гваттари уничтожали генерала Фрейда - хранителя психоаналитических деревьев, репрессивных методов, выстраивая ризому внутри новой структуры и новую структуру внутри ризомы. Так можно взять раздражающую иерархию вторичностей-третичностей и размазать ее на подходящей поверхности, если же она совсем не рисуется на поверхности, вдавить ее туда силой, пусть болтаются разорванные куски, нитки, клетки.
Надежда здесь есть. Возможно, эти проблемы возникают из-за отсутствия приемлемых языковых структур. И если подходящие структуры будут найдены, вся
иерархия вполне запишется концептуально, компактно, содержательно, без предположения какого либо рассыпания.
Запредельная топология работает со структурами, не игнорирующими иерархию, а находящимися за ней, за всеми облаками. Ценность и хрупкость концепций видна. Практически невозможно их вырвать из контекста, вклеить в другое место, процитировать в отрыве от изначальной конструкции.
Мы работаем с множественной нерасщепимостью. Каждое насильственное расщепление структуры приведет к нарушению всего узора или даже потере смысла. Как машины, прикрепленные к потолку, так и машины, бегающие по структуре и контролирующие склейки - несут в себе тщательность, скрупулезность, трепет. Слово «машина» звучит как нечто репрессивное, но здесь не так.